Окровавленный бур

      Неудобная деревянная койка, потрёпанная роба, пара кубических метров пространства, да тёплая баланда. Это всё, что сейчас было у великого героя, у того, кто привёл людей к тому, что есть у них сейчас. Звали этого героя Симон — просто Симон, — была еще кличка «Дырокоп», но парень не особо её любил. Сейчас он сидел на полу в свой камере и смотрел в стену. Его лицо осунулось, под глазами залегли синяки.       — Как всё так вышло? — тихо поинтересовался у пустоты вокруг себя Симон. Он не рассчитывал на ответ, ибо сам давно его знал. Всему виной он сам. Ему стоило быть жёстче, быть менее наивным, не быть размазней. Тогда всё было бы проще, тогда не погиб бы Камина. И, может, он был бы уже давно женат. Ния… От воспоминаний о ней парня начинала быть крупная дрожь. Можно было бы подумать, что он дрожит от страха, но нет — то была злость… Даже, скорее, ненависть. Она была куклой, которую выбросили на помойку, а Симон её подобрал. Она на некоторое время заглушила боль в сердце парня, она была мила и невинна. Именно эти качества и привлекли Симона, он видел в ней себя. Того себя, каким он был давным-давно, ещё до встречи с Каминой. Один из приспешников Спирального Короля назвал её Сломанной Куклой. Только сейчас до Симона стал доходить смысл этих слов.       — Чёртов Ларгеном, — вновь прохрипел в пустоту камеры Симон. — Неужели это был твой план? Решил так меня подставить? Ублюдок…       Умирая, Спиральный Король улыбался, как будто всё шло по его плану. Лишь напоследок он бросил слова про «миллион макак», но тогда Симон его проигнорировал. Парню было плевать, тогда он, поддавшись чувству эйфории, возвращался к тем, кто стал для него больше, чем просто друзьями… Он считал их семьёй. И что же теперь? Вот он, герой, в холодной камере, а где все те, кого он звал семьей? Они… Бросили парня. Прикрываясь законом, правилами и нормами. Он видел их лица, когда ему выносили приговор. На их лицах была злость, они хотели помочь, но всё же решили подчиниться законам… Которые составляли сами. Они были правительством, но не смогли ничего сделать. Но самое мерзкое было в другом.       — Росиу, — прорычал в воздух Симон. Слишком серьезный малец из одного из подземных селений вырос в ублюдка, который предаёт друзей. Когда же он успел стать таким? Этого Симон не знал, он знал лишь то, что при их встрече живым останется только один. Слишком много врагов он оставил в живых. Примером тому служит Вирал, чертов зверолюд, сидящий в соседней камере. Хотя сейчас он уже не враг. Сейчас он просто такой же заключенный, как и Симон.       — Эй, зверюга? — повышая голос, обратился Симон к собеседнику за решеткой.       — Чего тебе, человек? — отозвался глухим рычащим голосом Вирал, зверолюд лежал на своей койке, и, отвечая, даже не удосужился повернуться в сторону собеседника.       — У тебя есть мечта? — медленно вставая с холодного пола, спросил парень.       — Придурок, даже если она и есть, я тебе не скажу, — прорычал в ответ зверолюд, переворачиваясь на другой бок.       — Ладно, поставим вопрос по-другому, — в голосе Симона сквозила усталость, пока он наворачивал круги по камере. — Если бы ты мог что-то изменить в своей жизни, то что?       — Не знаю, — ответил ему Вирал, окидывая фигуру Симона странным взглядом, в котором смешалось удивление, капелька презрения и жалость. — И вообще, чего это тебя на разговоры потянуло? Я уже думал ты свихнулся, семь часов в одну точку смотришь и под нос бормочешь.       — Знаешь… Наверное, сойти с ума для меня не такой уж и плохой вариант, — с намёком на шутку ответил Симон, вновь садясь на пол камеры.       — А что бы изменил ты? — неожиданно спросил Вирал Симона, одним быстрым движением принимая сидячее положение.       — Многое… Не дал бы умереть другу, был бы более раскован, более смел… — говорил Симон, медленно поворачивая голову в сторону камеры зверолюда, его глаза выловили его силуэт в полутьме камеры. — А ещё я бы не оставлял своих врагов в живых.       — А ты вырос, малец, — с неожиданно доброй улыбкой на лице, хотя, скорее, это был оскал, заявил Вирал. — И, как думаешь, у тебя выйдет?       — Что? — недоумённо спросил Симон, чуть наклоняя голову в бок.       — Всё, что ты озвучил, придурок, — огрызнулся зверолюд, всплёскивая руками.       — Пфф, не думаю, — устало ответил парень, медленно меняя положения тела на лежачее.       — Надо же, — удивленно проговорил Вирал. — А как же все эти ваши «Да за кого ты меня держишь» и весь прочий трёп?       — Заткнись, — зло рявкнул Симон, вскакивая с холодного пола свой камеры. — Ты думаешь, это так легко? Думаешь, можно просто так взять и сделать невозможное?       — Человек, — на лице зверолюда вновь появился оскал. — Ты со своим напарником не раз показывал, что для вас, придурков, нет ничего невозможного.       — Что же ты? Решил сдаться? Чертов слабак, вот ОН не сдавался, — продолжал вещать зверолюд. — Его даже смерть не остановила, а что же ты? Валяешься на полу и, как маленькая девчонка, плачешься в жилетку. При всем при этом ты плачешься мне! Чёртов придурок!       — Заткнись, заткнись, заткнись, — прикрывая свою уши руками, шептал себе под нос Симон.       — Ну же, давай, сделай это! Ты же чёртов Симон, глава Гуррен-Данна! — рявкнул Вирал, вскакивая со своей койки на пол.       — Заткнись! — резко прокричал Симон, его лицо исказила гримаса боли, из-под закрытых век виднелся свет.       — Эй, что это с тобой? — в голосе зверолюда стал появляться страх, уж очень знакомым было ему ощущение, что появилось в нем при виде странных зелены отсветов…       — Заткнись, — вновь ответил Симон, медленно он открыл глаза, предоставляя зверолюду вид своих глаз. Вместо радужки появился зеленый спиралевидный узор, зрачок буквально превратился в точку, которая являлось центром спирали. — И спасибо.       — Что? — опешил Вирал, невольно вновь садясь на край койки.       — Кажется, твои слова придали мне сил, — на лице Симона появилась ироничная ухмылка, а сам он разглядывал свои руки, видя что-то невидное глазу Вирала.       — О нет, — простонал зверолюд, он уже жалел о своей гневной тираде, он прекрасно понимал, что сейчас начнется. — Может, без этого?       — Без чего? — удивился Симон, переводя взор своих странных глаз на собеседника.       — Ну… Ты уже прямо в позу встал, — неуверенно произнес зверолюд. — Я думал, ты сейчас пафосную речь толкнёшь.       — Ахахах, спасибо, но нет, — с весельем в голосе произнес Симон. — У меня сейчас есть дела поважнее.       — И какие? — поинтересовался Вирал.       — Пробурить пространство и время, — как само собой разумеющееся произнес Симон, вытянув вперед руку, на которой стали появляться зелёные искорки.       — Неужели ты собираешься… — охреневая, спросил произнес Вирал.       — Ты же сам сказал, — тихо обронил Симон, а вокруг его руки, тем временем, медленно, но верно, собирался кокон зелёной энергии, которая потихоньку принимала коническую форму.       — Я просто хотел, чтобы ты перестал быть аморфной тряпкой, — тихо проговорил зверолюд.       — Слишком поздно, — на лице Симона стала расползаться сумасшедшая улыбка. — Братан говорил, что мой бур создан, чтобы пробурить небеса, но ведь у него есть и пара других функций.       Наконец, энергия вокруг руки Симона приняла форму бура, и парень со всей силы ударил пространство перед собой. И ничего не произошло. Вирал уже собирался что-то сказать, как пространство перед Симоном пошло трещинами.       — Увидимся, зверюга, — весело крикнул Симон, запрыгивая в образовавшийся перед ним пролом.       — И тебе удачи, человек, — все еще охреневая, ответил ему Вирал.