Лекарство от плохих мыслей

      Не очень приятные мысли посещают нас всех. Это даже не зависит от нашего самочувствия: неважно, плохо нам или хорошо, раздраженно постукиваем мы пальцами по коленке или же терпеливо ожидаем своего автобуса. Мы все равно что-то вспомним – случай из жизни, неудачно или не вовремя кинутую фразу – и все. Замкнутость, уныние, думы обо всем плохом, что было и что еще будет. Появляется какая-то странная уверенность: дальше только хуже, и нет даже надежды, что что-то изменится. Несмотря на то, что именно она-то и есть.       Сделать свой день еще более неприятным, чем он был, проще простого: лично мне достаточно было вспомнить кое-что из прошлого, а именно лицо Гидеона Грея, нависшее надо мной, и его противный голос, со злостью утверждающий, что я ничего не добьюсь. И пусть «предсказанье» оказалось ошибочным, забыть это было трудно. И даже факт, что детский недруг с годами изменился, не играл особой роли.       С этими мыслями я вышла из вагона метро и по эскалатору поднялась на улицу, чтобы уже без былого энтузиазма отправиться на работу. Этот день не задался с самого утра: шумные соседи снова выясняли отношения, я спросонья ошпарила себе руку кипятком, заваривая крепкий чай, и с плохим настроением и обожженным запястьем ушла из квартиры, чтобы вернуться усталой под вечер и, даже не снимая формы, повалиться на кровать. Я зевнула и чуть не споткнулась, сходя с лестницы, и недовольно фыркнула.       В участке мое нехорошее настроение как рукой сняло, стоило только увидеть добродушного пухлого диспетчера, часто недовольного, но справедливого начальника, многочисленных сослуживцев, приветливо здоровающихся со мной, и моего напарника. Ник Уайлд работал в паре со мной с тех пор, как помог мне задержать опасного преступника и предотвратить отравление всего города. Его представили к награде и пригласили на работу в участок, а я была только рада новообретенному другу. Но другу ли? Я с забавой и некоторой нежностью вспоминала операции и вылазки, которые мы совершали, саркастичные шуточки, опускаемые им впопад и нет. Краснела и смущенно улыбалась, опуская глаза, даже в те моменты, когда оставалась совершенно одна. Не знаю почему, но рядом с Ником я чувствовала себя маленькой девочкой, и в этом виновата была отнюдь не разница в возрасте, которой практически не замечала. С ним мне почему-то было так комфортно, безопасно, что это не могло не трогать. Трудно притворяться другом человека, к которому испытываешь нечто большее, чем простую дружбу.       – Привет, – Ник улыбнулся и приобнял меня, отчего я зарделась. Впопыхах поздоровавшись, я села за стол и наклонилась, делая вид, что поправляю обувь, и пряча свое лицо от мужчины. Его рука легла на мое плечо – я вздрогнула и посмотрела на него: усмешка, немного насмешливо поднятые брови, искорки в глазах – такое знакомое и такое привлекательное выражение лица! Именно это я увидела в первый рабочий день, именно это я видела во снах, вспоминая диалог в автомобиле и брошенную фразу.       – Случилось что-то хорошее? – тихонько шепнул Ник, пока капитан раздавал нам указания на сегодня.       – Да ничего, – отмахнулась я, ерзая на стуле. – Просто вспомнила кое-что.       – Хопс, Уайлд, тихо! – гаркнул начальник, не переставая зачитывать задания с листа.       Разговор продолжился уже вне кабинета. Правда, это получался какой-то односторонний диалог: я не отвечала на вопросы, не задавала их – болтал только Уайлд, а я лишь слушала его голос, в котором прямо-таки чувствовались азарт и хитреца. Уже было все равно, увидит ли он мою глупую улыбку, услышит ли мой восторженный и чуть грустный вздох или останется слепым и глухим – плевать.       Задумавшись, а может, и заглядевшись, я не заметила, что мою маленькую ладонь сжимает крепкой хваткой мужская рука. Я слегка сморщилась.       – Ой, извини, – виновато произнёс Ник, отодвигась и освобождая мои немного затекшие пальцы. – Больно, да?       – Нет-нет, все нормально! – заверила я и, неожиданно для себя, сама взяла его за руку. Несмело дотронулась, осторожно переплела пальцы – такой простой и детский жест! Но почему-то это подействовало на меня словно ведро ледяной воды: сердце забилось чаще, внутри все перевернулось, а в голове вихрем пронеслись мысли одна за другой. Я почувствовала, как горят мои щёки, и стала похлопывать по ним ладонями, надеясь, что краска уйдёт.       – Джуди, – ласково произнёс голос сверху. Я подняла взгляд и обомлела: Ник нежно провёл пальцами по моей щеке и наклонился с вполне понятной целью.       – Ник, я... – мужчина припал к губам, так же осторожно и несмело целуя меня, как я до этого брала его за руку, словно надеясь на взаимность, надеясь, что я не оттолкну. Он приобнял меня за талию, прижимая к себе, мои руки обвили его шею, а пальцы стали перебирать темно-рыжие локоны. Ник напоминал лиса: хитрые зелёные глаза, взлохмаченные рыжие волосы, отросшие настолько, что челка уже начинала закрывать обзор. Солидно ли тридцатилетнему мужчине-полицейскому ходить лохматым? Нет, но ведь схожесть тогда исчезнет. Не сомневаюсь, что Уайлд старался соответствовать образу – это было слишком очевидно.       Послышавшиеся вдалеке шаги одного из наших коллег-сослуживцев прервали поцелуй. Я, краснея, смотрела в глаза мужчины: добрые, ласковые, вечно насмешливые. Сейчас они словно излучали некую нежность, отчего в них хотелось раствориться и забыть обо всех своих проблемах, волнующих тебя.       – Ник, – заново начала я, но и сейчас меня прервали, прижав к себе и коснувшись губами лба.       – Я тоже люблю тебя, Джуди.       Кто же знал, что от неприятных и плохих мыслей можно избавиться с помощью той странной, приносящей порой боль и страдания, но прекрасной вещи, которую называют любовью?