Иллюзионистка-дьяволенок, или Держись, Вонгола!

Кёя был более чем уверен, что кроме Рехея с задачей сбора информации никто не справится, так еще и вляпаются в беду. Мужчина видел потуги Хранителей Урагана и Дождя, как видел и то, чем этот жалкий героизм вместо побега обернулся. Предстояла тяжелая битва, Вонголе необходимо было сконцентрировать всю свою боевую мощь, а эти нерадивые подростки стремились израсходовать все — от веры до способностей. Приказав своим людям помочь Гокудере и Ямамото добраться до убежища, Хибари отправился дальше по следам Гаммы. Давно стоило проучить кого-то вроде него. И вот, пробираясь через лесную чащу и видя среди нее поляну явно побольше той, на которой произошло недавнее сражение, Хибари успел заметить, как несколько зеленых всполохов метнулись в сторону. Медиум едва успела перенести себя настоящую на пару-тройку метров вперед, а шары уже как голодные волки кинулись на добычу, отринув созданную впопыхах иллюзию. Нечеловеческий вскрик пронзил округу. У Кёи внутри душа похолодела, сердце отозвалось гулким ударом в висках и в ушах на мгновение зазвенело. На его памяти Хроме никогда еще так не кричала. Как бы не было больно, как бы сильно она не пострадала, девушка стискивала зубы и язвила сквозь них, но держалась изо всех сил. После такого разряда тока удивительно, что она еще находилась в сознаннии. Пальцы до побеления костяшек сжали тонфа, пламя Облака охватило их, когда одноразовое кольцо разрушилось от мощи Хранителя, а выпущенный из коробки ежик бросился в атаку. Не позволяя добить медиума, Кёя стремительно бросился вперед, будучи не уверен, выдержит ли преобразованная в настоящую иллюзия атаку подобной мощи, которую вкладывал Гамма. «Если Хроме умрет здесь, будущее изменится». Лисы, созданные мельфиорцем, мгновенно кинулись на ежа, тогда как Хибари с тонфа вышел вперед, пытаясь увлечь противника в ближний бой. Но Гамма не стремился подходить к нему ближе после того, как увидел, что произошло с кольцом из-за силы пламени, потому решил воспользоваться тем же приемом, который почти похоронил Такеши, Хаято и Хроме — всесторонняя наэлектризованная атака бильярдными шарами. Удобно, когда твои противники слабы настолько, что не нужно изобретать велосипед и вообще сильно напрягаться в бою. О Вонголе и страхе перед ней ходило столько разговоров, сам Ириэ боялся, что базука сработает и в будущее просочатся Хранители с кольцами, тогда-то всем и придет конец, но что произошло? Очевидно, что перед ними юные версии, при кольцах и без навыков, ну и где же тот пугающий результат? Неважно, как хорошо они овладеют пламенем, Мельфиоре просто не оставят от них мокрого места, не дав времени отточить боевые навыки. — Я решил, что этот шар будет единственным, которого я коснусь, — невозмутимо отметил его оппонент, и Гамма изменился в лице. Хибари двигался так быстро, что эти движения были почти незаметны невооруженным глазом. Отбившись от прямой атаки, он ускорился и сделал выпад вперед, почти наотмашь ударив Гамму по лицу тонфа. Мужчина ловко отскочил назад, группируясь для нового приема, впервые за сегодня начиная испытывать неподдельный интерес, как нечто за спиной пронзило его. Иглы с треском распороли ткань одежды и разодрали плоть, с мерзким хлюпаньем проходя насквозь. Его будто на пики насадили и оставили висеть. Собрав остаток сил и подняв голову, Гамма увидел у себя за спиной раздавшегося в размерах ежа. Поглотив ток от его лисиц, тот заполонил собой все пространство позади, безжалостно проткнув все, что оказалось под боком. От нестерпимой боли сознание угасло, мельфиорец провалился в беспамятство, обмякнув тряпичной куклой. Сердце его еще билось, медленно и отрывисто, а из уголка губ показалась капля крови — он бы судорожно закашлялся, если бы остался в сознании. Хроме либо увидела, что битва завершилась, либо у девушки не осталось никаких сил защищать себя лианами, потому что те увяли и распластались по земле. Кёя обернулся, пламя Облака погасло, но пальцы все еще сжимали оружие. В холодном взгляде его на мгновение что-то пронеслось — несвойственное и потаенное. — Почему не убежала? — подойдя ближе, поинтересовался Хибари, только вот руку помощи протягивать не стал. Докуро до сих пор потряхивало, покалывание в кончиках пальцев раздражало до жути, но она смогла собраться с духом и подняться на ноги, чуть пошатнувшись. Оглядев поляну, медиум остановила взор на распластавшемся на земле противнике. Еж уменьшился в размерах и исчез в коробочке, духи лисиц тоже исчезли после повержения. — И правда… колючки, — хрипло выдохнула Хроме и тихо и коротко рассмеялась. Хранительница Тумана побледнела, была вся растрепанная и в пыли, без пяти минут усталость в ее фиалковых глаз сплеталась с негодованием, но она вдруг взяла и рассмеялась — искренне и открыто, словно бы могла доверить такую свою сторону Хибари. Кёя на несколько мгновений потерял дар речи, пока не вспомнил, как в юности она пообещала ему пробраться через колючки. Дважды. Тогда, когда была забитой и потерянной Наги. И тогда, когда вступила в ряды мафии, как Хранительница Тумана. Знала бы она, как все обернулось в будущем, прежде чем так над ним смеяться. — Совсем припечатало?! Холодными нотками в голосе он мог напугать ее лет разве что в пять, но никогда более. Девушка подняла голову, веселые искры отразилась в ее глазах, а уголки губ растянулись в насмешливой улыбочке. — Что-то и по прошествии десяти лет не меняется, не так ли? — Как же ты меня раздражаешь. — О, поверь мне, это всегда будет взаимно. Докуро пошатнулась, оступившись и едва не упав. Реальность все никак не могла перестать казаться расплывчатой, веки тяжелели и хотелось закрыть глаза и провалиться в беспамятство на пару часов, но она не могла себе этого позволить, особенно перед взрослым Хибари. Тот вдруг потянулся вперед, обхватив ее за плечи, не позволяя растянуться на земле во весь рост. Отведя в сторону самый недовольный взор, на который только был способен, Хранитель Облака произнес: — Угомонись уже. Бьянки с Футой собрали данные за вас, на базе после отдыха сама узнаешь детали. И, позволяя Хроме на себя опереться, неторопливо направился в сторону убежища. Знал же, что если возьмет ее на руки, та истратит оставшуюся толику сил на то, чтобы показать характер. Несносная девчонка.

***

Хроме не знала, в какой момент по пути в убежище ее конечности стали ватными и мир вокруг потемнел, но пришла в себя она уже в кровати, в собственной комнате. Кто-то заботливо зажег свечу, оставив на прикроватной тумбе вместе со стаканом воды, чтобы в момент пробуждения яркий свет лампы не резанул по глазам и не обернулся головной болью.

Кажется, колется там где сердце, Плавится от мысли о нем… И мне так нравится, как он поет ту песню, И путает все слова, будто они про нас.

— Вот черт, — процедила сквозь зубы девушка, обессиленно стукнув кулаком по простыни. — Да лучше бы Мукуро увидел меня в таком состоянии, чем кто-то из них. Дверь тихо отворилась, вскоре на краю ее постели оказался Реборн. Будто разгадав беспокойства девушки, он оповестил: — Гокудера и Ямамото только недавно пришли в себя и не знают ничего о твоем состоянии. Как ты? Хибари сказал мне, что Гамма… — Я в норме, — поспешно прервала киллера медиум и села на кровати. — Собрание уже было? Хибари упомянул, что Бьянки с Футой нашли что-то важное. — Вы пострадали, потому проводить собрания не стали, — покачал головой Аркобалено. — Тсунаеши на изводе из-за случившегося. Думает, что если бы ты пошла с Рехеем, этого бы удалось избежать. — Я по своей воле отправилась одна, пускай он и Дечимо, но не несет ответственность за своенравные поступки своих людей. Воцарилась тишина, Реборн лишь задумчиво кивнул на слова Хроме. Они оба понимали, что никто из них не успокоит так же свободно Тсуну, без поучительных нотаций или колких замечаний. Как Докуро бы никогда не смогла отблагодарить Кёю, пускай с этим дела обстояли сложнее. Если бы у нее вдруг повернулся язык на подобное, дотошный Хранитель Облака наверняка просто отмахнулся со словами, что Гамма просто раздражал его, создавая шум вокруг. — Отдыхай, спешка ни к чему не приведет. Отоспитесь до утра и проведем собрание, — с этими словами Аркобалено спрыгнул на пол и ушел, закрыв за собой дверь. У Докуро усталость как рукой сняло, она все смотрела в потолок, который едва освещало тусклое и дрожащее пламя свечи, пока не опустошила стакан воды и не поднялась с кровати. Пока она была без сознания, мир восстановил равновесия, а кожу перестало покалывать, и все же слабость пока не покинула ее, конечности по прежнему казались ватными. Бесшумной тенью выскользнув в коридор, чтобы не потревожить ничей сон, медиум направилась в сторону кухни, в надежде, что стоит ей немного перекусить на ночь и выпить кружку горячего чая, как мягкое убаюкивающее ощущение полностью завладеет ей и освободит от беспокойств последних дней. Но не успела она достигнуть места назначения, как услышала приглушенный плач, тот звучал за одной из ближайших дверей. Прислушавшись, Хроме подошла к источнику звука и посмотрела на номер комнаты, но прежде ей в ней бывать не доводилось. И после того, как Хару просила о помощи с Ламбо и И-Пин, медиум прекрасно помнила, что орава детей находилась в другом крыле убежища. Не удержавшись, Хроме тихо провернула ручку — не заперто. Отворив дверь, девушка увидела, как Кёя бережно качает на руках плачущего ребенка. Тому было по меньшей мере года три, знакомый взгляд фиалковых глаз — таких больших, наполненных слезами — оказался направлен в сторону медиума. Встревоженный ребенок среагировал на малейший посторонний шум, но вопреки ожиданиям не заплакал громче от того, что его покой нарушили, а успокоился и указал маленьким пальчиком в сторону Хроме. Хибари поднял тяжелый взгляд, а Докуро парализовало прямо на месте. Приоткрыв губы, силясь сказать что-нибудь, она только беззвучно глубоко вдохнула воздух. Кёя же, заметив ее в дверях, переменился в лице. И только успокоившееся дите продолжало тянуть в сторону новоприбывшей руку, как бы искренне не понимая, почему отец не реагирует на требовательный жест.