Обещание

      Несколько шагов, и пара окажется на свободе. Такой манящей, сладкой, неизвестной. Что там? Что произошло за то время, что они провели в этом адском месте? Вдруг там хаос, беспорядок, апокалипсис? А что, если здесь лучше, безопаснее? Вдруг их специально держали здесь, чтобы спасти? Их от людей или наоборот. Готовили к чему-то. Но к чему?       Руки дрожали от нетерпения, а сердце бешено стучало, но никто не решался переступать порог лифта, словно боясь чего-то неизбежного, устрашающего. Вокруг повисла мёртвая тишина, давящая на мозг, да и не только на него, заставляя сжиматься все внутренние органы от трепета и ненужных мыслей. В горле стоял ком, мешая дышать, говорить. Или только так казалось? Может, кто-то просто боялся начать разговор первым? Ведь верные слова так и не подбирались. Казалось, что вот, вот они: вертятся на языке, готовые преобразоваться в целые тирады.       Это могло продолжаться вечно, но первой идиллию, которая, судя по всему, была каждому по нраву, нарушила девочка.       — Зак, пожалуйста, — настойчиво прошептала Рэйчел чуть дрожащим голоском и дотронулась до руки парня, слегка сжимая её в своей ладони.       — Рэйчел, я не могу… я не хочу, — спустя некоторое время ответил Фостер и отдернул руку, переходя черту, что отделяла Ад от мира. Но с какой стороны смотреть? Где теперь Ад, а где — мир?       — Но… ты обещал! Почему ты солгал?! — вслед за громкими криками по лицу девушки медленно катились слезы, падая на бетонный пол с характерным звуком. Это было прекрасно слышно, так как помещение могло похвастаться своими размерами, и всё отдавалось эхом. Она знала, что он ненавидит, когда кто-то выражает свои эмоции; она знала это и надеялась, что делает все правильно.       — Зачем тебе умирать? — Зак сжал косу и повернулся к Гарднер. — Не держись за прошлое, отпусти их. Ты не вернёшь своих родителей своей смертью. И не вини себя за то, что сделала с ними. У тебя не было выхода. Они сами сделали тебя такой. Так что заткнись и утри слезы. Нен… не люблю подобное.       Девушка послушно, но сначала немного помедлив вытерла слёзы рукой, неслышно шмыгнув носом, а затем улыбнулась. Впервые. Искренне. И нет, не для того чтобы взбесить Зака, ей просто захотелось выразить свои подлинные чувства. Она больше не кукла и не «дохлая рыба»; она Рэйчел Гарднер, юная девушка, что смело взглянула в лицо любым опасностям и которая влюблена в серийного убийцу. Если бы родители знали… Нет, сейчас речь не о них. Сейчас речь о ней.       — А зачем тебе убивать? — Рей посмотрела в глаза напарника и сделала несколько шагов в его сторону, всё ещё улыбаясь.       Непохоже, что это как-то взбесило Зака. Удивительно. Он лишь хмыкнул и отвёл взгляд от такой непривычной подруги. От такой непривычной улыбки и таких же непривычных глазах. Живых.       — Я так хочу. А если даже и нет, оно не может отпустить меня. Это желание преследует меня с детства. Из-за плохих людей я стал тем, кем являюсь сейчас. Но благодаря тебе жажда убийств отошла на второй план; она не давит на меня, я словно… отпустил все грехи, хотя это невозможно, — Айзек прикрыл глаза, легко усмехаясь. На его лицо легло облегчение.       — Так я тоже хочу. Ведь на меня тоже давит что-то, может, это вина за смерть… — девушка заткнулась, она не хотела сейчас снова говорить о родителях. Снова тревожить старые раны.       Подойдя к парню, она крепко прижалась к нему. Вроде, простые объятия, но для них это казалось чем-то большим. Чем-то, похожим на лекарство, спасительную пилюлю. Оно словно лечило все их душевные раны, оставляя приятное послевкусие.       Благо, что через бинты не были видны покрасневшие щёки убийцы. Он не понимал, что с ним происходит. Это лёгкое чувство эйфории. Нужно было оттолкнуть от себя, оскорбить, накричать, что нельзя так делать, но… этого не хотелось, наоборот, лишь бы прижаться покрепче, уткнуться лицом в светлые волосы, шумно выдохнуть и улыбнуться. Искренне.       «Нет, это точно не любовь, скорее всего, привязанность. Эта безжизненная кукла совсем не вызывает никаких чувств. Это неприятно и неправильно» — утешал себя парень, хотя и знал, что это ложь. А ведь сам говорил, что ненавидит, когда кто-то врёт.        Сложно было не привыкнуть к девушке за столь долгое время. Она всегда выручала его и помогала, даже когда он был против. Гарднер сильная, но в то же время такая слабая и беззащитная. Зак всегда старался уберечь её, не показывая этого. Она стала для него больше, чем спутница. Любого другого человека не было бы уже в живых. Но с ней он не позволит сделать что-то плохое. Она словно ангел — оберегает и охраняет его, дает силы двигаться дальше. «Что за розовые сопли? С каких пор я стал таким неженкой? Выдвигаю речи о прошлом, жалею эту девку. Я же серийный убийца. Я бы и сейчас убил ее!.. Нет, никогда».       — Что ты теперь будешь делать? — Рей уткнулась лицом в толстовку парня на уровне груди — выше она не доставала, — вдыхая запах крови, который стал таким родным за пару месяцев.       — Убивать, у меня нет другого выбора, — Фостер хмыкнул и провёл ладонью по золотым локонам, блестящих из-за света ламп.       — Ты можешь… остаться со мной? Я не запрещаю тебе убивать, просто… будь со мной, пожалуйста, — Гарднер отлипла от парня и снова взяла его за руку. — У меня больше нет никого, кроме тебя.       Зак внимательно смотрел на девушку, перебирая в голове слова для ответа. Но, видимо, у него было что-то получше пустой болтовни. Секунда и их губы соприкоснулись в лёгком, но каком-то требовательном поцелуе. Он давно хотел сделать это, но сдерживался, боясь разрушить ту атмосферу, с которой они проходили все испытания; боясь обидеть эту маленькую и глупую девочку; боясь быть отвергнутым. Даже тогда, когда тот малец Эдди признавался Рэйчел в любви, брюнет желал разрубить его косой. Но теперь им никто не мешает, они на свободе.       Отпрянув от губ девушки, Зак сжал её ладонь и повел за собой к двери, больше не проронив ни слова. Ведь они теперь и не нужны. Зачем слова, если есть действия?       — Да, — тихо прошептала блондинка, отвечая на свой вопрос, и улыбнулась. Ей казалось, что большего ей в жизни и не надо. Рядом любимый человек и светлое будущее впереди. Да даже если не светлое, то, по крайней мере, свободное.       Желание умереть пропало, а может его и вовсе не было, может, она просто хотела привлечь внимание убийцы на себя? Но всё его внимание и так было приковано к ней, такой нежной и маленькой Рэйчел. Они заботились друг о друге, переживали и молили Бога о спасении каждого. Для Гарднер Богом была некая сила, а для Зака — сама Рэй. Она излучала свет, добро и то, что притягивало, завораживало. Рядом с ней Фостер чувствовал умиротворение, ему не хотелось убивать, он боялся, что эта светлая и «правильная» девочка всё-таки испугается его и уйдет.       Он не знал, что она любит его, а она не знала, что он никогда не хотел лишать её жизни. Это были лишь слова одинокого и несчастного мальчика, желающего обрести нормальную жизнь, нормальную семью, но боявшегося, что эта жизнь окажется ужасной. Но теперь он осознал, что это не так. Осознал, что его страхи были напрасны. Мальчик понял, что с девочкой-ангелом он будет счастлив. Она была специально послана Богом для него, чтобы искупить все его грехи и подарить такое желанное счастье.