God, Save Our Souls

      – …до завтра? – замялась брюнетка, бросив кроткий взгляд на парня за рулем.       – Машину я брошу там, где ее оставил этот недоумок, – намекая на ее брата, пробурчал Кай, выходя и хлопая дверью дышащей на ладан старой иномарки, взятой на прокат Фишерами.       Роуз, которая при первой встрече, произвела впечатление дерзкой девушки с крутым нравом, сейчас стояла в паре метров, впервые в жизни совершенно не понимания, что ей делать и как реагировать в сложившейся ситуации неприкрытого влечения к врагу ее семьи. Внезапно он перестал казаться неприятным и отталкивающим, а что самое главное – опасным. Внимание было полностью переключено на его внешность и манеры поведения. По иронии судьбы, Роз, так ненавидящая бесконечные щебетания влюбленных дурочек со школы, сама оказалась в их рядах, с упоением разглядывая молодого человека, который пару часов назад просто воспользовался ей, для которого произошедшее не является даже чем-то предосудительным.       – Вы ждете команды от Майка в обговоренном месте, после всего можете быть свободны, – он стоял возле машины, прикуривая сигарету. – После всего, что между нами было ты даже меня не поцелуешь? – театрально трагичным тоном, крикнул брат, видя, как она развернулась к нему спиной.       Обернувшись, она увидела, как он раскинул руки, подзывая ее к себе. Почему-то сейчас его нахальная рожа, не сопровождалась у Роуз привычным рвотным рефлексом, наоборот, хотелось еще раз ощутить его руки на спине, почувствовать его запах, еще раз увидеть его затуманенный желанием взгляд из полуприкрытых глаз, но остатки гордости диктовали показать в ответ неприличный жест и удалиться.       – Малыш, ты разбиваешь мне сердце, – сигарета в зубах почти дотлела, угрожая сорваться пеплом на куртку, когда брат довольным котом снова садился за руль.

***

      – Бренди, – усаживаясь на высокий стул напротив бармена, бросил Кай, озираясь на присутствующих в небольшом баре, слишком дорогом для местных жителей и недостаточно известный среди туристов горнолыжного поселения.       – Закончился, – полируя стаканы, на него смотрела слегка располневшая женщина сорока лет, всем своим видом источая ненависть к немногочисленным посетителям, своей работе и грошовой зарплате.       Перед глазами всплыли воспоминания его совместного времяпровождения с тетей Эвой и ее мужем, их прогулки по парку, обучение магией и первые за семь лет жизни каникулы вне дома, когда он впервые узнал о рождении Альвы и его бесполезности как ведьмака. «– Эва, послушай, я же тебе говорил, что у него нет силы. Проблема разрешилась сама собой, малышка станет будущей главой. Брось уже эти обучения, он и так вам надоел за этот месяц, – Джошуа сидел за столом, читая газету в надежде немного расслабиться перед завтрашним перелетом в родной штат Орегон вместе с Каем.       – Джош, ты слишком строг к ребенку. Правда? – она обратилась к поникшему Каю, взъерошив волосы на его голове. – Сила появляется не сразу и может прятаться внутри те-е-ла, – протянула тетя, щекоча его и говоря уже больше с мальчиком, а не с его отцом. – Пойдем дальше заниматься? – его маленькая ручка оказалась в ладони вечно позитивной тети.       – Ты его балуешь. Прекращай тратить свое время. Мальчик бесполезен, – за раскрытой газетой совсем не было видно Джошуа. – Я не совсем хотел, чтобы во главе близнецов становилась женщина, но за неимением лучшего…кто виноват, что он дефектный. Как там говорят, первый блин комом? – он, наконец, отвлекся от чтения, наткнувшись на потемневшие от слез синие глаза.       – АЙ, – как от тока неожиданно дернулась Эва, с трудом выдернув свою кисть из руки Малакая. – Через меня как будто заряд пропустили, – заволновалась она, рассматривая опешившего брата и снова прикасаясь к племяннику и чувствуя острую боль в руке.       – Он выкачивает магию, – с неприкрытым разочарованием на лице предположил отец. – Отправляйся в свою комнату, ты наказан, – бросил отец, спеша избавится от лишних ушей в комнате. Нависшая над ковеном угроза в серьез обеспокоила главу семейства. С этим нужно было что-то делать. Выродок в семье. Его нужно изолировать и не разрешать заниматься магией, он не должен понимать, какой силой он обладает.»       – Тогда виски, – прогнав картины из прошлого бросил Кай.       – Не привозим уже 4 месяца, – помолчав, снизошла ответом дама, проверяя на тусклом свету пивной стакан, на наличие разводов.       – Водка? – осведомился Кай, уже начиная раздражаться.       – ID? – эта игра явно забавляла заскучавшую «даму».       После изучения предоставленных водительских прав, на стол с грохотом опустилась прозрачная стопка в придачу с бумажной салфеткой.       – Через полчаса мы закрываемся, – до краев наполнив рюмку, пробубнила «мадам», вытирая с поверхности, пролившиеся от неаккуратности капли.       Безмолвно поразившись хамству персонала, Кай, опрокинув стопку, взглядом попросил еще.       – Ты до номера-то дойдешь, малыш? Мы услуг по развозу не оказываем, – уже на автомате выполняя привычные действия, пыталась шутить Сэмм, если он правильно прочитал полустертую надпись на бейдже.       – Для этого у него есть лучшие друзья, – на плечо тяжело опустилась чья-то рука.       Высокая фигура присела рядом на стул, подзывая барменшу. Опережая заказ, перед ним материализовалась идентичная рюмка с сорокоградусным напитком.       – О, это ты. Очнулся. Я начал беспокоиться, вдруг ты проспишь все задание.       – Какая забота, – игриво сыронизировал Майк, слегка обнажая клыки зубов. – Спасибо, хотя бы, что не оставил меня на дороге, а отнес в кусты. С выпуска там не спал, – жидкость рюмки отправилась прямиком в желудок.       Не дождавшись ответной реакции на свои слова, он продолжил.       – Я тут подумал…       – О, я весь во внимании, – подперев голову рукой, съязвил Кай.       – Если ты все равно собираешься пришить всех своих родственничков, может, отдашь мне свою милую сестренку, которую ждет та же незавидная участь, – его глаза хитро светились в полумраке помещения. – Передашь в добрые руки, даруешь спасение, отдашь в рабство, называй, как хочешь, а то я так и не успел дойти до самого интересного.       – Чем же тебе не нравится твоя сестра? Стонет она как надо, сосет старательно, чем не подарок, да еще и бесплатно, – смотря сквозь рюмку, промурчал Кай.       Пропустив мимо ушей колкость и не акцентируя на ней особого внимания, он придвинулся ближе, желая заглянуть глубже в глаза своего врага.       – Меня не возбуждает моя сестра, а вот ты, похоже, не ровно дышишь к своей маленькой ведьмочке, – предположение, сделанное Майком, расценивалось как вполне себе удачное парирование на излишнюю дерзость его нового «друга» и, как и все, что он сказал, было направлено на то, чтобы выбить того из колеи.       – У всех свои вкусы и предпочтения, – смакуя каждое слово, невозмутимо говорил ведьмак. – Знаешь, что во всем этом меня привлекает больше всего? – он так же наклонился вперед, чтобы его слова были слышны лишь Майклу.       – Испытываемые трепет и волнение, когда она так невинно ерзает у меня на коленях; когда шутливо целует в щеку; когда забирается лишь в одних трусиках ко мне в постель. Как же сложно в такие моменты сохранять контроль над собой, вместо того, чтобы не залить спермой ее симпатичное лицо, – полушепотом произнес парень, растягивая губы в улыбке.       – К сожалению, у меня только три сестры, но все они летом ходят по дому в коротких шортиках, – выкладывая на столешницу десять баксов, закончил он. – Не проспи завтра.

***

      На стене висят дурацкие круглые часы зеленого цвета. Самого что ни на есть премерзского салатового цвета. Пластиковые, совсем не вписывающиеся в общую концепцию интерьера комнаты, наверное, самые дешевые из всех, что нашел дизайнер этого комплекса.       Зачем при таком размахе финансовых трат на обустройство домиков, отелей и самих горнолыжных спусков, экономить на часах? Или все же это недобросовестная работа дизайнера, который решил не тратить время на поиски дельной вещи, закупив пару сотен одинаковых часов во все подобные комнаты размера около 15 кв. метров?        «Интересно, в коттедже напротив, в этой же комнате, в которой наверняка поселилась девочка моего возраста – точно такие же часы? И смотрит ли она на них так же, как и я сейчас? Как много в мире людей, совершающих идентичные действия? И можно ли их, в этом случае, назвать одинокими?»       От нескончаемой веретеницы псевдо-философских размышлений сложно было найти себе места на небольшой кровати со смятой простыней. Старые как мир уловки, вроде переворачивания подушки, считания баранов, ворон и прочей живности, не помогают. Остается только отдаться на растерзание мозга, который почему-то начинает работать только в вечернее время суток.       Случалось, накатывали на меня внезапные приступы самокопания, и чем взрослее я становилась, тем чаще они случались. Этот вечер так же не стал исключением. Ах, и если бы внутренний голос говорил, что мне делать, чтобы все исправить. Но нет же, он только осуждал и нудил где-то в глубине сознания.       Такие вечера начинались классически – по одному выверенному временем сценарию. Вот я стою перед зеркалом. Рассматриваю свое лицо, потом тело и «бам» нахожу новый недостаток. В голову начинают постепенно просачиваться мысли о бесконечном трагизме ситуации, которую никак не исправить ни с помощью магии, и уж тем более пластической хирургии.       Окончательно испортившееся настроение не дает заняться ничем, кроме оплакивания собственной ничтожности и роптания на судьбу – злодейку, что, в конечном счете, гонит тебя в постель. По дороге длинной в пару метров, ты успеваешь упрекнуть себя не только по поводу внешности, но и, так сказать, углубиться в суть «проблемы». Сразу вспоминаются все промахи на учебе, в семье, с друзьями. Какие-то мелкие неудачи, неловкие, стыдливые разговоры и прочая чрезвычайно важная ерунда, которая бережно хранится в чулане сознания. Тщательной экспертизе предаются личные качества и навыки, которые в обычной ситуации имеют больше плюсов, чем чего-то негативного. Но нет. Это все неправда, так, всего лишь призма розовых очков. А вот сейчас, нет. Сейчас – все по-честному.        В итоге ты оказываешься в постели с одеялом до самой макушки, пытаясь уснуть и избавится от очередной панической атаки.       Ворочаясь, я также успела подумать о свалившихся на меня, как майский снег, отношениях с Майком. Высокий, красивый, с тонкими, даже аристократическими чертами лица. Вот что еще нужно? Почему руки, легко приобнимающие мои плечи, его слова, заинтересованный взгляд не трогают? Почему подобные близкие и довольно интимные контакты, которые месяц назад могли меня смутить, сегодня кажутся такими простыми и обыденными? Конечно, нельзя назвать нас парой, а наше общение – отношениями, но если на минутку представить, что мы вместе, правильно ли то, что при взгляде на него, в животе не образуются бабочки, а сердце не замирает? Что вообще такое любовь, какие эмоции и ощущения стоят за этим словом? Мои размышления были внезапно прерваны тихими шагами, слышными в коридоре. Затем, последовал хлопок закрывающейся двери в общую комнату Райли и Кая. Поднявшись на цыпочки, я подкралась к смежной для двух комнат ванне. Войдя внутрь через приоткрытую дверь, я увидела старшего брата, снимающего с себя куртку.       «Вот он – можно наконец-то хоть с кем-то поболтать.» – Кай? – он дернулся от неожиданности, что кто-то будет поджидать его в ванной комнате в полной темноте. – Где ты был? – Это не твое дело, – в точности повторяя мои последние слова, буркнул брат, входя внутрь и закрывая за собой дверь, чтобы не побеспокоить спящего в комнате другого брата. – Да, брось ты дуться – я переступаю с ноги на ногу, потому что ступни подмерзают от холодного кафеля. – В этой дыре так скучно. Мама, увидев расценки на междугородние звонки, сказала, что прикончит меня, если я буду так долго болтать с Рикки, – даже не посмотрев в мою сторону, он продолжил раздеваться, снимая кофту и расстегивая ремень от джинс.       – Ну же, давай поболтаем, наши уже шарахаются при виде меня. Я от скуки успела всем надоесть. Даже Райли, а ты знаешь, насколько он болтливый, под конец начал закрываться от меня в комнате, – снятая толстовка пролетела мимо меня в корзину для белья.       По глубокому вздоху и снисходительно поднятой брови, можно было понять, что «белый шум» в виде моего щебетания, наконец, дошел до его ушей, и Малакай присел на бортик ванны, вперев свой взгляд в мою сторону.       – Кстати, ты знаешь, как играть и всегда выигрывать в «Камень-ножницы-бумага»? Там целая наука! – увидев, что брат уже перестал строить из себя агнца и игриво смотрит на меня, скрестив руки на груди, я в мгновенье оказалась рядом и повисла на его шее.       – Нет, – руки Кая приобняли меня, усаживая к себе на колени.       – Да! – требую я. – И где ты все-таки был? Про тебя тетя Эва раз сто спрашивала. Подожди-ка, – мне показалось, что от него слабо пахнет алкоголем, поэтому я придвинулась к нему ближе, чтобы разубедить себя. – Ты что пил?       – С каких пор ты стала ярой приверженицей здорового образа жизни? – от запаха в голове всплыли неприятные воспоминания вечера с Кевином, отчего хотелось скорее сбежать к себе в комнату.       – Отпусти, я иду спать, – отрезала я, освободившись от его рук.       – А я понял, первый неудачный опыт с выпивкой, – взгляд родных глаз, будто в секунды изменился, став холодным и отчужденным. – Ты, как оказывается, в таком состоянии плохо следишь за своими действиями. На шею вешаешься к парням, а потом мне решай проблемы от твоей распущенности, – он ухмыльнулся после паузы и продолжил.       – Как ты можешь такое говорить? Я в тот день даже пила, зачем ты так со мной? – от несправедливости обида встала комом в горле, мешая договорить фразу до конца.       – Мама знает, как ты провела свои последние выходные? Знает, про твоего нового дружка?       Нет, я не собираюсь больше терпеть его пьяные выходки. Развернувшись, я направляюсь прочь из ванной, но мужская рука остановила меня, дернув на себя.        – Я тебя еще не отпускал.       Не в состоянии высвободить свою руку из его цепких пальцев, я выбрала стратегию игнорирования, и с гордым видом уставилась на стену позади брата, рассматривая гладкую поверхность кафельной плитки, пока Кай что-то бубнел, строя из себя образец нравственности.        – …скучаешь по своему капитану футбольной команды?       Его бред больше не задевал меня, хотя своими ядовитыми фразами он продолжал попытки задеть, но мои мысли были сосредоточены только на белой стене.       – …искал тебя по всему дому, пока ты раздвигала перед ним ноги…       Этому приёму научила меня мама. Она всегда говорила, что, если конфликта не избежать, то лучше всего от него максимально абстрагироваться, не обращая внимания на обидные слова оппонента, поскольку, скорее всего он неправ и извинится, а ты в свою очередь не наговоришь обидных глупостей.       И это действительно работало. Я буквально всем телом ощущала, как злость, смешанная с обидой, изначально образовавшаяся в районе затылка и макушки, утихает и невидимыми волнами уходит из тела. Его голос в конечном итоге прекратил отражаться от стен, чувствовалось только его глубокое дыхание на макушке.       – Закончил? Теперь я могу идти?       Я подняла глаза на Кая, ожидая, когда запястье, наконец, освободится от его хватки. И заметила, что-то определенно изменилось в его взгляде: вместо колючего взгляда синих глаз, на меня был обращен усталый безжизненный. Отпустив запястье, рука брата переместилась на мое лицо. Большой палец холодом обжег щеку, вызывая в который раз твердое ощущение неправильности всей ситуации и подобных прикосновений.        Ванная комната. Брат, так интимно касающийся своей младшей сестры. Как только эти мысли дошли до сознания, щеки моментально вспыхнули пунцовым цветом. Прикосновение, от которого хочется и бежать, и стоять неподвижно, в надежде продлить этот момент.        Окончательно смутившись от живо представленной в голове картины, я отвела от брата взгляд, собираясь с силами, чтобы выйти из ванны. Его пальцы, все ещё сильно пахнущие табаком, переместились на затылок и запутались в моих волосах, небрежно собранных в узел. Между двумя телами воздух ощутимо накалился и каждый неоднозначный взгляд друг на друга вызывал трепет внизу живота. Сердце оказалось где-то в районе горла, переместившись с привычного места.       «Неправильно, неправильно», – как на повторе звучал голос в голове, заглушаемый шумом от стука сердца в ушах. Кай наклонился непозволительно низко для брата, отчего пришлось упереться руками в его грудь, в надежде восстановить былую дистанцию, привычную для отношений родственников.       Ситуация вышла из-под моего маломальского контроля и понимания, когда его рука легко сжала каштановые пряди волос, что отозвалось мелкими зарядами, прокатившимися по позвоночнику, вызывая новое в отношении брата для меня чувство, смешанное со стыдом, страхом и влечением. Его свободная рука уверенно притянула меня за талию, сокращая расстояние нами. Животом я почувствовала напряженные мыщцы пресса Кая и исходящее от него тепло, неожиданно пробуждающее постыдное возбуждение. Не дав мне опомниться от ярких и противоестественных желаний, Малакай прикоснулся своими губами к моим, заставив задохнуться от неожиданности.       Требовательно прижимая меня к себе, Кай пытался углубить поцелуй и получить ответную реакцию на его действия. Но его влажный язык, проникающий внутрь, подействовал отрезвляюще. Накатившееся чувство отвращения от происходящего холодным ведром воды окатило с ног до головы. Отпрянув, я наспех вытерла рот рукавом пижамы и поспешила сбежать в свою комнату, едва не перевернув по дороге корзину для белья не заметив, при этом, как ехидно вытянулись губы брата в улыбку.       «Какого хрена он делает?»       – Приветики, – со стороны кровати донесся голос тети, отложившей журнал на тумбочку. – Я тут зашла к тебе посоветоваться насчет подарка, на день рождения Джошуа, смотрю, ты в ванне. Решила подождать тебя в комнате и не долбиться…Тебе не хорошо? – заметив мое красное лицо, забеспокоилась она.       – Эээ, да, – наспех бросила я, попытавшись сделать непринужденный вид. – Просто немного болит голова.       С взволнованным лицом, приблизившись, тетя приложила руку к моему лбу.       – Да ты вся горишь! В ванной за зеркалом, наверное, есть жаропонижающие, я найду для тебя, – она обошла меня, почти повернув ручку двери, за которой вероятно продолжал стоять брат, не успев бесшумно выйти в свою комнату через другую дверь.       – Не стоит, все в порядке. Я просто устала за день, – мне удалось мягко перехватить ее руку и потянуть в сторону выхода из комнаты. – Давай лучше спустимся на кухню и поговорим по поводу папиного дня рождения, – ужас, парализовавший меня, едва позволял говорить.       «Как я могла допустить это?», – на глаза начали набегать слезы.       «А вдруг бы она все увидела? Зашла бы в ванну без стука…либо я не до конца бы заперла дверь. Она бы все увидела. Она, наверное, итак все поняла»        – Естественно, нет. Я спущусь и приготовлю тебе горячего молока. Ложись в кровать, а о делах поговорим завтра, – со свойственной себе инфантильностью, она не придала значения ни моему голосу, ни покрасневшим глазам, списав все на назревающую простуду, и скрылась за дверью.       До сих пор ощущая прикосновения его губ, я начала остервенело тереть куском пижамы рот, пытаясь стереть невидимые следы противоестественного и запретного поцелуя. С целью еще и почистить зубы, я снова зашла в эту злополучную ванну и увидела брата, даже не попытавшегося уйти с «места преступления», хотя прекрасно слышавшего тетин голос. Он сидел на полу, опершись спиной о стенку ванны, и болтал согнутой в колене ногой.       – Вернулась, птичка? Решила, что всё-таки хочешь продолжения? – от его ухмылки хотелось провалиться на месте. От возмущения, переполняющего меня, я хлопнула дверью, вернувшись в кровать и ожидая возвращения тети Эвы.