Разрушение

Солнце стояло очень высоко. В лужах виднелся сияющий жёлтоватый диск, расплывающийся по водной глади. Огромные здания отражали от себя блики ярких лучей, слепящих глаза. Кучерявые облака медленно проплывали по безмятежной глади небосвода. Артур прикрыл лицо руками, защищаясь от яркого света, и зашагал по пустынной улице. Проекции изредка проходили мимо, тихие и невесомые, словно призраки, не обращавшие на Артура никакого внимания. Он был сновидцем, и его собственное подсознание открывало для него поражающие широты. Меньше, чем через неделю, Ирвин – новый извлекатель, объединивший их, планировал притащить сюда Тима Фокса – небезызвестного вора, в голове у которого была спрятана необходимая команде информация. Два года назад по всей Европе начали происходить кражи известнейших произведений искусства. Вспыхивающие в хаотично выбранных странах, они успели затронуть такие знаменитые музеи, как Галерею Уффици во Флоренции, Британский музей в Лондоне, Санкт-Петербургский Эрмитаж и Национальную галерею искусств в Вашингтоне. В общей сложности, воры успели посетить восемь стран и 15 художественных музеев, всего было украдено 26 знаменитых полотен. Последнее похищение было совершено два месяца назад - из музея Прадо в Мадриде был украден известнейший из триптихов Босха – «Сад земных наслаждений». Полиция предполагала наличие крупнейшей группировки, но в узких кругах из уст в уста переходила совсем другая информация. Сплетники перетирали её до дыр и, благодаря их болтливым языкам, она обрастала всё новыми и новыми подробностями. Но, несмотря на фантазию посторонних умов, приплетавших к исходным данным невероятные факты, эта информация сводилась к одному: к делу был причастен неуловимый лис – хитрющий и жадный Тим Фокс, противно щурящий глаза при разговоре с людьми. Он владел парочкой крупных корпораций, но в основном зарабатывал на жизнь воровством. Он похищал акции у конкурентов, у бывших напарников – ценные бумаги и облигации, в банках он крал деньги, а у торговцев наркотой – наркоту. На свете существовало множество людей, которых он мог бы обворовать, и он обворовывал их - ради выгоды и собственного удовольствия, не брезгуя ничем. Следить за ним было не сложно, и на данный момент всё шло по плану – Артур знал распорядок его дня с точностью до секунд и мог с лёгкостью сказать, в какой бар он ходит со своей женой, а в какой – с молоденькими любовницами. Он помнил всех его компаньонов в лицо, знал, какие блюда он заказывает в ресторанах, его расписание тренировок в спортивном комплексе и, если бы захотел, узнал цвет его нижнего белья. Информация о субъекте была исчерпывающей, но Артура всё равно кое-что беспокоило. Дело было в Ариадне. Несмотря на то, что она участвовала в чёртовом деле Фишера, пошедшем наперекосяк с самого начала, и уже была готова к любым неожиданностям, она всё равно оставалась для него новенькой. А новеньким он не доверял. Ему сильно хотелось проверить качество сделанной ею работы. Она не вызывала у него никакой неприязни, скорее, даже наоборот - её улыбка была ему глубоко симпатична, но хорошенькое лицо вовсе не являлось поводом для беспрекословного доверия. Её глаза блестели слишком ярко - точно такие же были у Кобба до смерти Мо, во время его архитектурного эпатажа. Немногие бы поняли это, но Артур понимал. Когда руками Кобб возводил соборы и здания, а по щелчку его пальцев весь мир мог перевернуться с ног на голову, Артур видел болезненное возбуждение в его глазах, подобное вспышкам экзальтации у душевнобольных людей. Он помнил целые фейерверки красок и взрывов, оглушающих и поражающих сознание; эпатажные выходки, нарушающие все мыслимые и немыслимые законы физики, удивительную игру таланта и воображения. Фееричные картины, всплывшие из памяти, мелькали у него перед глазами. Он понимал, что эта глянцевая, словно бы сияющая изнутри ложь может ослепить и сбить с пути, заставляя блуждать по нескончаемому лабиринту сновидений, в плену иллюзий и без надежды на спасение. Ещё он понимал, что архитектор подвластен этому безумию как никто другой. Оно окутывает его с ног до головы, так медленно, что поначалу он даже не замечает этого, а когда замечает - становилось уже слишком поздно. Артур погрузился в размышления. Ариадна была как раз такой – лёгкой на подъём, импульсивной, готовой полностью вверить себя в руки новому увлечению. Это безумие вполне могло заразить и её, а это значит, операция может оказаться под угрозой. Звучало странно, но кто знает, что она могла спрятать здесь, в бесконечном лабиринте зданий? Артур оглядывался по сторонам. Его мысли были далеко отсюда, и в странном переплетении идей и воспоминаний он не услышал крадущихся сзади шагов. Горячее дыхание чужака обожгло его затылок: - Нет, тут ты хватил через край, - задумчиво произнёс голос за его спиной, заставляя Артура подскочить от неожиданности, - может, архитекторы и отдаются своему занятию с увлечением, но они не слетают с катушек от этих фантомных пейзажей. Посмотри туда, - он кивнул на стеклянное здание слева, не давая обернувшемуся Артуру вставить ни слова, - разве это и есть истинная сила человеческого воображения? Это всё, на что ты способен? – Артур открыл рот, что бы ответить, но Имс накрыл его губы ладонью. - Подожди немного, пупсик, послушай меня. Всё, что сейчас нас с тобой окружает – это полная хрень, недостойная даже называться фантазией. О чём здесь фантазировали? Об этом убогом фасаде? Или об этой масляной луже посреди дороги? Нет, мой милый, так не пойдёт, это – не воображение, ты начисто забыл, как нужно им пользоваться! Ты даже не представляешь, какова его истинная сила! Когда ты окунаешься в него, вверяя ему безграничную свободу своих сновидений, ты чувствуешь, как целый мир падает к твоим ногам. Воображение вырывается из оков и раскручивается в твоей голове, как бушующий смерч, готовый разорвать любую преграду на своём пути. Этот яростный ураган мечется внутри тебя, преисполненный дикой пляской, могущественный, яростный и первозданный. Он стирает с лица земли всё, что встречается ему на пути, он уничтожает иллюзии, Артур. Иллюзии! А потом… - его проникновенный шепот звучал очень тихо и помимо воли Артуру приходилось вслушиваться изо всех сил, - Потом он превращается в бездну, с клубящимся вокруг неё непроглядным мраком, скрывающим за собой целую вселенную идей и мыслей. Это бездна истинной правды, яростной и жестокой. Хоть когда-нибудь ты заглядывал в эту бездну? – Имс внимательно смотрел на него, медленно восстанавливая дыхание. Он смотрел на него в упор, но его душа находилась где-то далеко от Артура – должно быть, всё ещё блуждала в чернильных просторах человеческой глубины. Его зрачки бешено вращались, напоминая Артуру взгляд дикого животного. Артур, секунду назад готовый выплеснуть на Имса своё раздражение, удивлённо замер. В этом было что-то странное – не в его собеседнике (хотя и в нём тоже), а в самой ситуации, но он никак не мог понять, что именно. Имс, наблюдая за стоящим в ступоре мужчиной, поднёс руку к его лицу и щёлкнул пальцами. Это отрезвило его. Артур вздрогнул, теряя нить собственного суждения. - Имс, мать твою, тебе совсем заняться нечем? Имс состроил забавную гримасу. В одну секунду с его лица исчезла затуманенность. Он выглядел так невинно, словно полные безумия слова, выброшенные на Артура несколько секунд назад, принадлежали вовсе не ему. С его зрачков сошла заволакивающая дымка, и взгляд вновь стал нормальным – почти человеческим. - Решил, что ты тоже скучаешь, раз решил вздремнуть посреди рабочего дня, - Имс обескураживающее улыбнулся, - думал, у тебя тут пляж с танцующими сеньоритами, самбука и новый хит Карли Рей Джепсен, орущий из динамиков, а не это… - Имс с кислой миной посмотрел по сторонам, подыскивая нужное слово, - дерьмо. - Ну, как видишь, ты ошибся, - Артур попытался ему улыбнуться сквозь плотно стиснутые зубы. Появившийся из-под тонкой полоски губ оскал был настолько искажённым, что даже Имс, никогда и ничего не замечающий вокруг себя, озабоченно спросил: - Что, зуб болит? Артур помрачнел. - Ты не ответил, за каким чёртом припёрся сюда. - А что? Я сильно напугал тебя, пупсик? – Имс скорчил уморительную гримасу, делающую его похожим на провинившегося щенка с умилённым, полным жалости взглядом, - ты чуть в штаны не наложил, когда я к тебе подкрался. - О да, - раздражённо ответил Артур, - Так зачем ты пришёл сюда? - С тобой поболтать, конечно же – Имс округлил глаза, словно он задал ему совершенно очевидный вопрос, - мы сидим в штабе уже несколько часов, я скоро повешусь от скуки. - Что? Несколько часов? Да как ты только выдержал, бедный, - на перекосившемся лице Артура проступила ирония: выполняя свою работу, он мог застрять в штабе и на несколько суток. - У меня сильная выдержка - Имс подмигнул ему, игнорируя недвусмысленный сарказм. Артур устало вздохнул - этот разговор сильно выматывал его. «Не нужно было вообще показывать своих эмоций, он слишком толстокож, чтобы можно было задеть его» - подумав об этом, Артур развернулся на 180 градусов, и, намереваясь закончить проверку до конца, направился вперёд, - «и насрать, что ты скажешь мне, Имс». Сверкая идеальной осанкой, он аккуратно обошёл лужу. Как и ожидалось, его тут же окликнули: - Эй, ты куда? Решил прогуляться по этой помойке? Артур не ответил. - Подожди, - до его слуха донеслись быстрые шаги, - я с тобой. Артур хмыкнул: - А прогулки по настоящей улице тебе уже не прельщают? Или ты предпочитаешь мой убогий иллюзорный мир реальной жизни? Странно, это так не сходится с тем, что ты говорил сейчас. - Эй, ну ты же не пошёл на настоящую улицу, а остался здесь. А мне не хватает собеседника, - Имс догнал его и теперь шагал рядом, засунув руки в карманы штанов, - Куда ты идёшь? Рыскать как крыса по тёмным закоулкам, пытаясь уличить нашу девочку в обмане? - Тебя никто не заставляет идти вместе со мной, можешь вернуться в штаб - Не могу, я принял лошадиную дозу снотворного, - в ответ на удивлённый взгляд Артура, он продолжил, - ну, чтобы нас никто не отвлекал. - Нас? – Артур скептически поднял брови - Ну да, тебе я тоже вколол, Юсуф говорит, отличная вещь, правда, ещё не прошла испытание, - Имс обернулся и задумчиво почесал подбородок, - ты чего остановился посреди дороги? - Ты вколол мне снотворное? – напряжённая поза Артура не говорила ни о чём хорошем. Он готов был взорваться в любую секунду, - на кой чёрт ты сделал это?! – незаметные до этого момента проекции начали оборачиваться на его крик, - у тебя совсем мозгов нет, а если мы попадём в лимб? Имс с интересом смотрел на него. - Чёрт возьми, пупсик, а я уж было подумал, что ты совсем бесчувственная машина, - он шутливо поклонился, учтиво снимая с головы невидимую шляпу, - прими мои искренние извинения. - Имс, ты совсем ничего не понимаешь, да? - Туше-туше, приятель. Не кипятись так, я же просто пошутил, - Имс явно старался удержать на лице серьёзное выражение, но его лицо всё равно растягивала неприлично довольная улыбка. Артур замер на месте: - Ты… пошутил? – мысленно он схватился за голову. «Чёртов Имс… Не могу поверить, что попался на это». - Тебе нужно легче относиться к жизни. Уверен, все твои чудачества сразу бы пропали. Это я о твоей излишней подозрительности, конечно. - Моя подозрительность вытащила тебя из дерьма, когда Эрни сдал нас мексиканской мафии со всеми потрохами, - всё ещё разочарованный тем, что попался на незамысловатый крючок Имса, Артур говорил тихо. Но, как ни странно, Имс не стал останавливаться на его неожиданном промахе. Вместо этого он захохотал, развивая начатую Артуром тему: - Ох, старина Эрни, перерывший всё наше грязное белье. Он так долго собирал за нами дерьмо, что готов поспорить - заработал себе отличную грыжу, - Имс не прекращал смеяться. Его лицо было запрокинуто к небу, губы налились вишнёвым цветом, и, в общем, он выглядел очень счастливым. Беззаботно-счастливым, как всегда… Артуру это не нравилось. - По-твоему, это так уж смешно? – он недовольно покосился на него. - Такие люди всегда смешны. - Только вот ты не смеялся, когда на нас объявили охоту все мексиканские наркобароны, и «Офис Энвигидо» в придачу. - Если твоя мнительность из ста мишеней однажды попала в одну, это ещё не значит, что ты всегда прав. Я думаю, твой скептицизм зашёл слишком далеко, ты уже не можешь отличить плохое от хорошего, для тебя всё это – на одно лицо. Ты сильно глупишь, Артур – вот, что я думаю. Артур остановился и повернул к нему своё разгорячённое лицо: - А ещё ты думаешь, что эта чёртова рубашка идёт тебе. - Эй, - Имс тоже остановился, внимательно разглядывая своего собеседника, - Не приписывай сюда это. Ты отходишь от темы. Давай поговорим об Ариадне, ведь проблема в ней, верно? Ты ведь прекрасно понимаешь, что она – отличный архитектор. Она сразу же просекла всю фишку. И, чёрт возьми, это чудесная рубашка! Проигнорировав его последнюю реплику, Артур ответил: - Она слишком увлечена… - Разве это плохо? Все когда-то были увлечены, уверен, что даже ты, - украдкой взглянув на лицо Артура, он в удивлении приоткрыл рот, - Что, нет? Ты что, продал своё сердце Голландцу Михелю?* – он начал гримасничать, - Оно у тебя теперь каменное? - неожиданно его горячая правая рука легла на белоснежную рубашку Артура, под которой тут же учащённо забилось сердце, - Хм, не чувствую стука, - это было ложью. Стук он слышал, и притом настолько оглушительный, что грозил выбиться из груди, - так значит это правда… А что ты получил взамен? Свои чопорные английские манеры? - Убери руку, Имс - Артур попытался стряхнуть с себя обжигающую ладонь, но потерпел неудачу. - А если я не хочу? – внезапно глаза Имса оказались всего лишь в нескольких дюймах от его собственных. Его рука мягко переместилась к груди Артура и осталась там – невыносимая горячая, вызывающая внутри трепещущее чувство. - Имс… - этот голос был предупреждающим, - Убери руки, пока я не убрал тебя. - Оу, пупсик злится, - Имс приблизился к нему вплотную. Обе его руки легли Артуру на талию и мягко теребили края рубашки. Выглядел он легкомысленно, но выражение его лица выдавало в нём нездоровый интерес. Он был настороже. - Это твоя очередная шутка? – Артур смотрел прямо в его глаза. Мерцающая в отблесках солнца зелёная радужка гипнотизировала его. - Нет, котёнок, я больше не шучу с тобой, - ладони Имса скользнули по его спине, опускаясь ниже, на бёдра и очерчивая их округлую форму. Артур вспыхнул и оттолкнул от себя мужчину. - Я серьёзно, Имс, какого хрена ты сейчас делаешь? Тот обескуражено пожал плечами: - Я просто даю тебе то, что ты и сам хочешь - Хочу сам? А не слишком ли ты льстишь себе? - Думаю, нет, - Имс улыбнулся и внезапно бросился на Артура, опрокидывая его на землю одним массивным рывком и погребая под своим мощным захватом. Артур никогда не видел ничего подобного – эта мгновенная группировка, точный, поражающий удар и переливающиеся под одеждой кубики мышц – невероятно сильные, что были видны даже через плотную ткань пиджака. Имс показал себя во всей красе. Во время его короткого прыжка Артур подумал о том, что хотел бы увидеть его на ринге – секундное желание, о котором он никогда бы не смог его попросить. Он оказался обездвижен. Нависшее над ним тело словно парализовало его. Неожиданно, к его одурманивающей тяжести прибавилось чувство захвата на руках. Артур посмотрел по сторонам: неизвестно откуда взявшиеся тиски охватывали его запястья. Приглядевшись, он понял, что они выходят из земли. - Что это? – больше раздражённо, чем ошарашено спросил Артур - Всего лишь моё воображение, - Имс ухмыльнулся, - а ты говорил, оно бесполезное. Артур перехватил его взгляд и понял, что он не врёт. Повисла секундная пауза, во время которой он с удивлением смотрел на его лицо, а Имс, в свою очередь, скабрезно разглядывал его тело. - И как давно ты можешь менять чужие сны? - застыв взглядом на его бледных скулах, Имс, казалось, не сразу услышал вопрос. Немного погодя, он всё же ответил: - А это важно, пупсик? - Да, чёрт возьми! Только не говори, что не понимаешь, НАСКОЛЬКО это важно! Имс ухмыльнулся: - Да, менять реальность чужих снов – такое не каждому под силу, верно? – его хриплый голос доносился до Артура словно из-за томной, заглушающей звуки завесы, - это даёт человеку невероятные преимущества, например, он может запереть сновидца в его собственном подсознании, которое через несколько лет превратится для него в изолированный лимб, бесконечный и умерщвляющий сознание, или… он может привить свою жертву тисками к земле и хорошенько оттрахать её, - его брови намекающее поднялись вверх, - Интересно, правда? - Имс… - Нет, если серьёзно, я думаю, что тебя сейчас должны волновать вовсе не мои способности... Ну, точнее, способности, но в другом плане… Ты понимаешь меня, детка? - Имс похабно улыбнулся. Артур замер: - Что ты собираешься сделать со мной? - Я? – казалось, Имс посмотрел на него удивлённого, - Ничего. Я не причиню тебе вреда. Но он… - глаза мужчины опасно сузились, - вот за кого тебе действительно нужно волноваться… - Что за «он», Имс? О ком ты говоришь? Вместо ответа он почувствовал неприятное чувство жжения где-то глубоко внутри. Оно было еле заметным, но постепенно нарастало и доставляло массу неудобств. Артур заёрзал на земле, царапая спину. Нет, не там – болело гораздо ниже, под поясницей. Мужчина сглотнул. Внутреннюю сторону бедра слегка покалывало. Он прекрасно знал, что обозначают эти признаки. Когда ты находишься во сне, а с твоим телом что-то происходит в реальности, отголоски этих ощущений достигают твоего подсознания и врываются в сон. Сон притупляет их в несколько раз, не позволяя разрушить эфемерный мир воображения и высвободиться из крепких оков Морфея. Но, как бы сильно твоё собственно подсознание не оберегало тебя, определённый процент ощущений всё равно прорывается сквозь плотную пелену сознания и достигает тебя во сне. О чём могло судить то, что он испытывал сейчас? Медленно, его голову посещали эксцентричные и совершенно невероятные подозрения. С каждой задумкой его глаза расширялись от удивления, а зрачки округлялись до размеров монет от колющего душу страха. «Разве может быть такое?» - Артур сглотнул собравшийся в горле ком, - «Нет, конечно». Но довольный, срывающийся от удовольствия голос Имса, зазвучавший над ним, развеял все сомнения: - А ты хоро-ош, – его возбуждающий стон эхом отдавался в ушах, - Зачем делать это во сне, если можно попробовать наяву, а? Пупсик? Артур замер на месте. - Ты… Ты что, трахаешь меня? Чёрт подери, ты трахаешь меня, пока я сплю?! – на секунду он замер, - Подожди, как ты делаешь это? Как ты можешь быть здесь и наяву одновременно? Вместо ответа Имс запел, издевательски растягивая слова: - But here's my number, so call me, maybe? Hey, I just met you**, - на секунду он запнулся, забывая слова, но тут же продолжил, напевая только мотив. Артур содрогнулся, а Имс засмеялся. - Я знаю, что она бесит тебя, пупсик. Ладно, мне пора идти, больше я тебе здесь не нужен, - облик Имса начал бледнеть и через секунду растворился в воздухе. Артур заметил его странное исчезновение, но времени удивиться ему не было – он сконцентрировал взгляд на другом. Его сердце билось, как одержимое, а зрачки были расширены от страха. Сказанное Имсом (А ты хоро-ош, детка) не давало ему покоя. Он серьёзно? Он точно серьёзно? Одна часть его сознания поверила в это с первой секунды (что ещё можно было ждать от такого, как Имс?), но другая по-прежнему сомневалась в реальности происходящего. Надежда на то, что это его очередная нездоровая шутка, не покидала мозг Артура. Он мог слепо верить своему разуму, твердившему, что даже Имс не смог бы зайти настолько далеко, но опасение, пустившее зерно в его сознании, не могло исчезнуть так просто. Он обречённо закрыл глаза и в воображении явственно представил себе Ремингтон 1858 года, во всех его деталях: чёрное дуло сияет чернотой, изогнутый ствол крепко обхвачен его пальцами, а глянцевая поверхность холодит его разгорячённую кожу. В жизни он никогда не пользовался этой моделью, но нередко слышал о ней от историков, обожавших рассказывать об оружии, использованном в крупномасштабных войнах и революциях. Самому Артуру он казался слишком изящным для убийства – ему не нравились форма и размер ствола, но для самоубийства он подходил идеально. Мужчина открыл глаза и повернул голову вбок. В его правой руке сиял начищенный до блеска револьвер, на поверхности которого отражались солнечные блики, а ствол был обхвачен тоненьким дымком. В очередной раз Артур удивился поразительным качествам сновидений: вещь, которую он держал в руках, в точности повторяла ту, что он только что воссоздал в своей памяти. Проведя большим пальцем по мягкой отдушке оружия, он поднёс ствол к своему виску. Похоже, выбора у него не было. Раздался выстрел, и испуганная стая птиц взлетела в небо.

-

Примечания: Голландец Михель* - персонаж сказки Вильгельма Гауфа «Холодное сердце». Собиратель человеческих сердец. Тщеславные люди сами приходили к нему, выпрашивая для себя неистощимого богатства. Злодей давал им то, что они просили, но при одном условии – их человеческие сердца он заменял каменными. But here's my number, so call me, maybe? Hey, I just met you** - строки из песни Карли Рэй Джепсен, музыку которой Имс затрагивал в самом начале диалога. Его упоминания о ней носят иронический характер.