Больше, чем жизнь...

«Я сидела дома и ждала его звонка, но звонка всё не было и не было… Мы не хотим тебе говорить, но твой *** попал сильно в аварию. Он вообще не должен быть жив… Я не могу его бросить… Я смотрю на его глаза, и я улыбаюсь… Я сейчас удерживаю его руку, вот, и не хочу его отпускать, потому что чувствую, что ему нужна моя поддержка внутри… И нельзя бросать, нельзя ни в коем случае его лишать жизни… Он же должен жить! Я живу, почему не может он?.. Я сделаю всё, чтобы он встал на ноги…» «Почему же всё так несправедливо в жизни? Почему именно ты, Усуи? Почему именно в тот день, когда я наконец решила признаться тебе в своих чувствах?..» - мысленно задаю вопросы, в данный момент находясь в палате № 123 городской больницы. - Почему?.. – шепчу я, больно прикусывая нижнюю губу, чтобы не разреветься. Ты не любил, когда я плакала, хоть это и случалось крайне редко. Тебе даже не нравилось, если я попадала под дождь, и по моим щекам начинали стекать струйки воды. Тогда ты нежно брал моё лицо в свои руки и большими пальцами осторожно стирал мелкие капли. А потом, всё также держа моё красное, как помидор, лицо в своих тёплых ладонях, мягко целовал в лоб. От чего я ещё больше заливалась краской, но уже меньше сопротивлялась. После, прижав меня к себе и уткнувшись носом в макушку, ты говорил: «Президент, ну как так-то? Заболеешь ведь! В этом случае я отнесу тебя к себе домой, запру на ключ, привяжу к дивану и… буду кормить тебя с ложечки куриным бульоном!». С каждым его словом я краснела то ли от смущения и стыда, то ли от злости и негодования. Моему возмущению не было предела, и я, набрав в лёгкие побольше воздуха, уже готовилась разразиться очередной тирадой на тему: «Какой же ты, Усуи, олух и извращенец!!!», как ты нагло затыкал мне рот очередным поцелуем. Мне кажется, что после того случая на празднике, ты стал много себе позволять, но в то же время мне начинало это нравиться. И я даже не могла пошевелиться, не могла противиться обаянию твоих зелёных чарующих глаз. А после ты, взяв мою руку в свою, радостно улыбался и буквально тащил меня под дождь, чтобы потом снова стереть эти мокрые дорожки воды на моих щеках… В последнее время всё чаще начинаю вспоминать моменты из прошлого. Просто не могу всё это забыть. Так смешно, но я даже сейчас, вспоминая о наших поцелуях, краснею и начинаю гореть от калейдоскопа возникающих чувств. - Ты не должен умирать, Усуи,… пожалуйста… - смотрю на твоё бледное лицо и чувствую, как невыносимо щиплет глаза от подступающих слёз, но сдерживаюсь, не даю эмоциям вырваться наружу. Только не здесь и не сейчас. Потом, дома можно будет как всегда, не поужинав, подняться к себе в комнату, закрыться там и, уткнувшись в подушку. Проплакать всю ночь, чтобы на следующий день, после школы, отпроситься с работы пораньше и снова прийти к тебе в больницу. Снова сидеть возле твоей кровати и, сдерживая рвущуюся наружу истерику, смотреть на такие любимые черты лица, держать за руку и, улыбаясь, вспоминать прошлое… - Я ни за что не отпущу тебя, Такуми… Дрожат ведущих голоса в прямом эфире, Солнце укрылось за тучами, стрелки на часах застыли. Как будто вне времени её история, Где буквально рука об руку счастье и горе. На улице идёт дождь, и так паршиво на душе. Иду по тротуару, не замечая, как мощные струи дождя с силой хлещут по щекам. Не обращаю внимания на мокрую одежду, прилипшую к телу, на вымокшие волосы, чёрные пряди которых облепили лицо и шею, на пробирающий до костей холод. Так хочется, чтобы кто-нибудь согрел, поделился теплом, обнял со спины и насмешливо так, с укором, прошептал на ухо: «Президент, простудиться хочешь?..». И снова лицо этого олуха-Усуи перед глазами, его бархатный приятный голос в ушах… Радостные, но причиняющие боль воспоминания… Вот и больница. На фоне мрачного неба и серого, размытого потоками дождя, окружающего пейзажа она выглядит словно постаревшее и обвалившееся от времени здание какого-то огромного особняка из фильма ужасов. Хм, странные ассоциации, если посчитать, что главный корпус только недавно отремонтировали, а облицовка здания на самом деле чисто-белого цвета. Наверное, из-за каждодневных и в основном безрадостных походов сюда больница уже не кажется мне чем-то светлым и хорошим. Вот приёмное отделение. Даже ни к кому не подхожу – все и так знают меня, и уже давно привыкли к моим появлениям. Молча иду по коридору, игнорируя сочувствующие взгляды медперсонала. Все они знают, зачем я прихожу сюда каждый день, но не понимают, почему я продолжаю это делать. Ненавижу тех, кто говорит, что всё бесполезно, что Усуи уже не очнётся. Они думают, что я ничего не понимаю. Нет, я понимаю, но ничего не могу с собой поделать, я не могу его отпустить. Я, прям как Хатико, если понадобится, буду ждать целых восемь лет, прежде чем этот олух-Усуи придёт в себя. Просто я не могу его бросить… Море воспоминаний, океан надежды На то, что всё будет так, как было прежде. Она у кровати, руками греет его руки. Они так близко друг к другу, но как будто в разлуке. Палата № 123. Где-то в глубине души возникает призрачная надежда на то, что, когда я открою дверь, Усуи нагло, по-собственически заключит меня в свои сильные тёплые объятия и, наклонившись так близко, от чего я покраснею до корней волос, тихо шепнёт мне на ухо: «Миса-тян…». Мотаю головой из стороны в сторону, отгоняя навязчивое виденье, делаю вдох и, берясь за ручку, открываю дверь палаты. Болезненно выдыхаю – чуда не случилось, Усуи всё также недвижно лежит на кровати посреди комнаты. Множество проводков и механизмов вокруг него. Но обстановка здесь, к моему удивлению, не так удручает. Может, это из-за того, что даже без сознания Усуи каким-то образом действует на меня. Когда я просто смотрю на него, то забываю обо всех своих проблемах, когда держу его руку, то чувствую теплоту в душе. Просто находясь рядом с Усуи, вдруг осознаю, как он мне дорог… Присаживаюсь на стул рядом с кроватью, смотрю на такие любимые черты лица. Усуи изменился: кожа стала бледнее, некогда золотистый цвет волос сменился на какой-то блёклый цвет сухой соломы, тёмные тени залегли под глазами – в общем, худой болезненный на вид парень, который сейчас неподвижно лежит на больничной койке в окружении пикающих мед. аппаратов для поддержания жизни. Я бы всё отдала, чтобы Усуи снова открыл глаза, чтобы нежная улыбка опять появилась на его лице, да что там, я даже буду рада услышать его очередные, выводящие из себя шуточки в мой адрес. Да уж, Усуи любил надо мной поиздеваться. Он как будто специально злил и раздражал меня всем: своими словами, поступками, едкими комментариями, глупыми шутками, своей нахальностью, собственническим отношением ко мне, неожиданными объятиями, лёгкими «случайными» касаниями, нежными поцелуями… Ему всегда удавалось вывести меня из себя, не прилагая к этому больших усилий. И всегда как-то по-доброму ухмылялся, смотря на моё раскрасневшееся от смущения лицо. Даже когда я кричала на него и называла «пришельцем-извращенцем с планеты Феромонов», он никак не реагировал на ругательства и на мои тщетные попытки его избить. Он просто перехватывал мои руки перед ударом и наклонялся так близко ко мне, что я впадала в ступор и покрывалась, наверное, сотым слоем краски. А потом, смотря мне в глаза, Усуи шептал лишь одними губами: «Миса-тян…». Мне очень нравится, когда он меня так называет, хотя я никогда не показываю этого. А как же мне нравятся его глаза насыщенного изумрудно-зелёного цвета, которые буквально смотрят в твою душу, видят тебя насквозь, заставляя испытывать необъяснимое чувство смущения, но в то же время не позволяя отвести взгляд. Люблю этот чуть насмешливый взгляд зелёных «кошачьих» глаз. Люблю его нежную улыбку и мимолётные касания его рук. Люблю его… - Люблю… - говорю тихим, охрипшим от грусти голосом, сжимая твою руку в своих ладонях. - Люблю тебя, Такуми… Что было за тем поворотом, никто не узнает. Два года в коме, и время так медленно тает. Родители исчезли, друзья забыли. Всё видит Бог, обернётся – значит, не родными и были. Я снова здесь, сижу в твоей палате. Но на моём лице нет той прежней улыбки, потому что сегодня уже два года с того момента, как ты оказался в больнице. Воспоминания того дня причиняют боль, как будто ножом по сердцу полоснули, тревожа давнюю, ещё не зажившую до конца рану. Хочется забыть весь этот кошмар, отгородиться от этих воспоминаний, но не получается. Память, будто издеваясь надо мной, до последних мелочей воспроизводит в сознании картины того рокового дня… Вот ты, как всегда, заходишь в Maid-кафе, чтобы снова вывести меня из себя своим пристальным взглядом, но даже не дожидаешься конца моей смены и уходишь, оставив небольшую записку о встрече сегодня вечером в парке. А я тогда ещё удивилась, зачем тебе это нужно, и решила, что «этот извращенец снова начнёт приставать». Но начальница как назло отпустила меня пораньше, сказав, что мне «ещё нужно подготовиться к встрече с Усуи-саном!». Позже, придя домой, я по-настоящему запаниковала, ведь недавно хотела признаться тебе в своих чувствах, но ждала подходящего момента… или же попросту боялась тебе всё это сказать? Не знаю… И вот, когда я в панике бегала по комнате, судорожно решая, что надеть, что сказать при встрече и Что делать, если ты в ответ на мои слова лишь ухмыльнёшься и… Нет! В этом случае я бы тебя избила, с землёй сравняла, в асфальт закатала и… и… в общем, собственноручно на тот свет отправила, если бы ты только посмел посмеяться надо мной в такой момент. «Хотя, Усуи никогда бы так не сделал. Он ведь даже с другими девушками из школы, которые признавались ему в любви, вёл себя более-менее прилично и не посылал их куда подальше со своей влюблённостью. Хм… даже не представляю, что бы я чувствовала, оказавшись на месте кого-то из них…» - думала я. И тут раздался звонок. Я подскочила от неожиданности, запнувшись и больно ударившись лбом о деревянный пол. Ругнувшись про себя и наконец отыскав в куче одежды, вытащенной из моего шкафа, среди которой также оказалась одежда моей мамы и Сузуны (Они, видите ли, решили помочь мне со сборами на свидание и великодушно пожертвовали мне часть своего гардероба, так как по их мнению на встречи с парнями в джинсах не ходят!), свой мобильный телефон, ответила на входящий звонок от Усуи. Дальше всё было, как в кошмарном сне. Какой-то мужчина, позвонив мне с номера Такуми, представился врачом нашей городской больницы и сказал, что Усуи сбила машина, и сейчас он с тяжелейшими травмами доставлен в реанимацию… Но мой мозг ещё на словах «Усуи сбила машина» просто отключился и отказывался воспринимать любую информацию. В голове стучала лишь одна мысль: «Этого не может быть!». Не знаю, как я смогла добраться до больницы, но, судя по лёгкой домашней одежде и тапочкам, мои ноги автоматически принесли меня туда. И вот, оказавшись в приёмном отделении, я полностью осознала смысл слов того мужчины и уже через секунду накинулась с расспросами на бедный мед. персонал больницы. Затем всё снова, как в тумане. Я несколько часов просидела около дверей реанимации, пока не приехали мама с Сузуной. Они пытались меня успокоить, но даже я сама не могла унять дрожь в теле и остановить этот поток плохих мыслей в голове. И всего лишь четыре слова: «Он находится в состоянии комы…». С едкой ухмылкой вспоминаю, как я тогда впала в истерику, просто выплеснула все скопившиеся во мне в тот вечер отрицательные эмоции на окружающих. Меня тогда поначалу даже не смогли успокоить. Врачам пришлось сделать мне укол успокоительного, чтобы я перестала кричать и громить всё вокруг. Кома… страшное слово. Состояние, когда человек и не жив, и не мёртв. Шансов на выздоровление мало, и с каждым днём надежда на то, что впавший в кому человек очнётся, становится всё меньше. Помню, как я после этого замкнулась в себе, но скоро депрессия прошла, так как я осознала, что по-настоящему люблю Такуми, что я не могу его бросить, оставить в этом состоянии, что ему нужна моя поддержка внутри. И с того дня я каждый день приходила в больницу, проводила в палате весь день, разговаривала с ним, держала за руку и просто смотрела на лицо любимого человека, втайне надеясь заметить вздрагивание его век, услышать едва ускорившиеся удары сердца… Как-то ты рассказал мне, что твои родители погибли, и из родственников остались только дед и сводный брат, живущие за границей. Так вот, после этого несчастного случая мне пришло письмо от твоего брата, Джерарда. Он написал, что оплатит все расходы за мед. обслуживание. Знаешь, я очень ему благодарна за это, хоть ты и говорил, что Джерарду нельзя доверять. Но за всё это время он ни разу не поинтересовался о твоём состоянии, просто присылает деньги на лечение. Теперь я понимаю тебя, Усуи, когда ты, ответив на мой вопрос «Почему ты уехал от них?», сказал: «Я для них никто. Им всё равно, что будет со мной, и поэтому мне плевать на деда и его с Джерардом правила». И всё же, два года прошло с тех пор. Про тебя почти все забыли, как будто Усуи Такуми умер, перестал существовать, как будто кто-то стёр воспоминания о тебе. А теперь все вокруг пытаются доказать мне, что тебя и вправду больше нет. Но я ни за что не поверю! Я не хочу в это верить, не хочу смириться с тем фактом, что тебя больше никогда не будет рядом со мной, не будет этих случайных касаний, властных, но нежных поцелуев, этого вкрадчивого мягкого шёпота, от которого горит душа и дрожат колени. Не будет тех радостных мгновений рядом с тобой, Такуми. Не. Хочу. В. Это. Верить!!! И лишь одна она не отпустит его. Он слышит её голос нежный: «Всё будет хорошо…» За окном заплачет дождь, и прогремит гроза. Всё вернётся, когда он откроет глаза… Почему же всё так не справедливо? Не могу с этим смириться! Не могу отпустить тебя, ведь вот ты – лежишь на кровати, не двигаешься, молчишь, но, судя по показаниям оборудования, твоё сердце ещё бьётся. Очень слабо, практически не ощутимо, но бьётся. Значит, в тебе ещё есть жизнь, есть маленькая надежда на то, что ты проснёшься, вернёшься ко мне. Я всем сердцем верю в это. Верю, что ты очнёшься, и всё будет так, как раньше… За окном снова дождь. Нет, не просто дождь, а настоящий ливень, гроза – под стать моему настроению. А всё из-за врачей, которые уже ни во что не верят. «Шансов больше нет. Он уже не поправится. Смирись с этим. Что бы ты не делала, его не вернуть» - слова доктора всплывают в памяти, оставляя неприятный осадок на душе. - Сдаться? Отступить? Смириться с потерей? Бросить Такуми в таком состоянии? Отпустить его? Предать? НЕТ!!! Я не собираюсь этого делать! Не собираюсь вас слушать! И мне плевать на ваше «шансов больше нет»! Шанс есть всегда! И пока я буду верить в выздоровление Такуми, всё будет хорошо, и он очнётся как миленький! А не очнётся, тогда я помогу!!! Но я ни за что не отпущу его, потому что… люблю… - так я и сказала тем врачам, точнее громко, чтобы они услышали и наконец-то поняли, прокричала прямо им в лицо. Хотя последующие слова просто шокировали меня: - Уже поздно. Господин Джерард, старший брат Усуи Такуми, подписал нужные бумаги, и через несколько дней пациента отключат от системы жизнеобеспечения. Пойми, Аюзава, два года – слишком большой срок в этом случае. И как бы ты не кричала, твоего любимого уже не спасти. Я просто впала в ступор. «Отключат от системы, но тогда Такуми точно умрёт…» - видимо, все мои мысли ярко отразили эмоции на лице, из-за чего доктор просто сказал, опустив глаза в пол: «Прости, но больше уже ничего невозможно сделать…» и ушёл вместе с остальными, оставив меня стоять посреди больничного коридора и, удерживая слёзы, молча проклинать судьбу. Что мне дела до их «прости», это не сможет изменить решение Джерарда. Сволочь! Ненавижу его! Как он мог принять такое решение? Хотя, что я говорю - Усуи был прав на счёт него… Что же мне теперь делать, Такуми? Я не хочу тебя отпускать… Я люблю тебя, и не хочу, чтобы ты умирал. Мне так плохо без тебя, но может быть это просто мой эгоизм? Может, будет лучше, если я тебя отпущу?.. Нет, я не могу так поступить! Как бы банально это не звучало, но «Надежда умирает последней», и у меня есть ещё несколько дней в запасе, которые я буду проводить рядом с тобой. Я не сдамся! Им не удастся меня переубедить! Раз я так уверена в этом, то почему по моим щекам текут слёзы? Почему на душе так противно и горько? Смотрю на тебя и понимаю, что нельзя отступать. Преодолев смущение, наклоняюсь вперёд и мягко целую тебя в лоб, тихо прошептав: - Всё будет хорошо… Возьми мою руку – держись. Ты для меня больше, чем жизнь! Тебя не отпускаю, любя. Я не могу без тебя… Возьми мою руку – держись. Ты для меня больше, чем жизнь! Тебя не отпускаю, любя. Мне не нужен мир без тебя… Так странно… Вроде совсем недавно я буквально ненавидела Усуи, называла «Пришельцем-извращенцем», нет, я до сих пор его так называю, и даже подумать не могла, что когда-нибудь влюблюсь в него. А всё из-за его упрямства и наглости, его нежности и заботы обо мне. Такуми прямо-таки влюбил меня в себя. Он всегда был рядом со мной, так что я привыкла к его присутствию и вечным издёвкам. Раньше я как бы ненавидела мужчин, ну точнее у меня была скрытая неприязнь к противоположному полу, но рядом с Усуи мне почему-то было хорошо и спокойно, хоть он всегда и издевался надо мной, заставлял чувствовать смущение и просто злил своими, порой безрассудными поступками. Как, например, в тот день, когда он прыгнул с крыши, чтобы поймать мою фотографию. Так глупо и безрассудно поступить может только Усуи Такуми. Я ещё тогда очень испугалась за него. Помню, как бежала по лестнице на нижний этаж и думала, нет, молила Бога, чтобы с ним всё было в порядке. А потом этот момент на празднике, когда Усуи во второй раз поцеловал меня (первый наш поцелуй был на той крыше, как раз перед «прыжком» Такуми). Это было… Даже не знаю, как это описать, но именно тогда я поняла, насколько мне дорог этот блондин-серцеед с изумрудными глазами. И сейчас я чувствую лишь безграничную любовь, смотря на олуха-Усуи. Пусть ты и не слышишь мои слова, но я без стеснения готова повторять их хоть каждую секунду, находясь сейчас рядом с тобой. - Люблю тебя, поэтому ни за что не отпущу… Кроме тебя, Такуми, никто мне не нужен… Быть сильным, хранить в руках жизнь другого. Кто сможет сдержать данное слово? Что значит для тебя фраза: «Я люблю…»? И где ты будешь, когда я буду на краю? Знаешь, я много думала о том, что было бы, если бы в тот день тебя не сбила машина. Наверное, мы бы встретились вечером в парке, прогулялись бы немного. Ты бы снова сделал мне какое-нибудь едкое замечание типа: «А почему так долго, президент? Неужели специально для меня наряжалась?». А я опять бы покраснела и начала кричать, всё отрицая. Ну а ты, по-доброму усмехнувшись, неожиданно и резко прижал бы меня к себе, от чего по моему телу словно бы ток прошёлся. А затем, наклонившись к моему уху и обжигая горячим дыханием кожу, сказал, что любишь. Наверное, я буквально бы растаяла от этих слов и также прошептала тебе: «Люблю…». А может быть, всё было бы по-другому: я бы, засмущавшись, лишь сильнее начала на тебя орать, из-за чего в твоих глазах промелькнула бы грусть и обида. Но, спрятав все эмоции за непроницаемой маской, ты бы просто молча ушёл. А я бы проклинала себя за несдержанность, за то, что не смогла найти в себе силы и сказать о своих чувствах… Не знаю, что было бы в этом случае, но ничего уже не вернуть назад. А ведь ты тогда был рядом с цветочным магазином. Наверное, решил сделать мне приятно и купить цветы перед встречей. Но именно поэтому ты задержался и вышел на дорогу в тот момент, когда автомобиль, проезжавший недалеко от тебя, потерял управление и выехал на тротуар. Серьёзные раны, множество ушибов и переломов, сотрясение мозга, реанимация, несколько сложнейших операций и как результат состояние комы, длившееся вот уже второй год. Несправедливо, но водитель того автомобиля отделался лишь лёгким ушибом и несколькими царапинами. Его даже не осудили за то, что он чуть не убил Усуи, только выписали штраф и забрали права. Да если бы я встретила этого гада, из-за которого пострадал Такуми, я бы его на месте убила, бросила под поезд или оставила на дороге, а потом бы проехала по нему несколько раз… Что-то я увлеклась мысленным расчленением того непутёвого водителя. Хотя, в чём смысл сейчас проклинать судьбу – этим Такуми не вернёшь… Боль, горечь, отчаяние, безысходность, злость, непонимание, обида, одиночество – те чувства, что я испытала тогда. Все эти эмоции разом возникли в моём сердце, накатывая волной на мою душу и погружая меня в тёмную пугающую пустоту. И лишь маленькая искорка надежды на то, что всё будет так, как было прежде… Сколько друзей останется, когда дойдёт до драки? Мы не одни, но почему-то часто одиноки… Когда захочется уйти, кто скажет мне: «Постой…»? Да уж… за это время я уже успела вспомнить абсолютно всё из нашего общего прошлого. Нашу первую с тобой встречу в школе, твой неожиданный приход в кафе, где ты увидел меня в костюме горничной, но никому об этом не рассказал. Помню, как ты спас меня от хулиганов, как ты помог мне во время школьного фестиваля, как мы вместе участвовали в конкурсе дворецких, как ты работал поваром в Maid-кафе и многое другое. А ещё было столько разных моментов, вспоминая которые сейчас я невольно начинаю краснеть. Например, поцелуй на крыше и твоё признание, твои нежные объятия, когда я пришла к тебе домой, чтобы проведать после «падения с крыши»… Столько всего: от самых важных моментов моей жизни до простых мелочей, которые невозможно забыть. Тот день, когда Кано, новенький из нашей школы, загипнотизировал меня, и если бы я хоть на секунду погрузилась в сон, то возненавидела бы тебя всем сердцем. А ты весь день контролировал меня, звонил ночью каждые пять минут, чтобы я не заснула. Напрасно, ведь мне тоже не очень-то хотелось тебя ненавидеть. Мы ещё тогда сидели на ступеньках лестницы и просто разговаривали, а мне было так хорошо и спокойно… Но, пожалуй, самым ярким воспоминанием является тот день на празднике, который мы провели вместе, практически не отходя друг от друга. Это было по-настоящему здорово! А потом, тем же вечером, мы наблюдали за фейерверками, и ты спросил меня, как я к тебе отношусь. Да, я знала, что с некоторых пор ты стал для меня кем-то большим, чем просто друг, но только после твоих слов я всерьёз задумалась над чувствами, связывающими нас… Столько воспоминаний и моментов, дорогих сердцу. Но если тебя не станет, смогу ли я отказаться от всего этого? Смогу ли жить дальше без тебя? Смогу ли забыть всё, что нас когда-то связывало? Нет, не смогу… Я знаю, что в любом случае не смогу жить без тебя, потому что ты, Усуи – это всё для меня. Потому что, сколько бы ни было вокруг людей, если в этой толпе не будет Такуми, я буду чувствовать себя одиноко… И я точно знаю, что если ты уйдёшь, я крикну тебе вслед: «Постой!» или же сама пойду за тобой… У окна она, её мокрые веки согреет луна. Свет любви освещает её путь, подобно звёздам. Знаю я теперь, что есть ангелы на Земле. И если что-то случится… надо быть просто рядом… Уже сегодня… Сегодня тот день, когда эти безжалостные и бездушные люди отключат моего Такуми от системы жизнеобеспечения. Сейчас ночь, но кажется, что до утра так мало времени. Я осталась в больнице, чтобы провести это время рядом с Усуи. В палате выключен свет, но я всё прекрасно вижу благодаря лунному свету, проникающему в комнату. Полная луна мягко, но в то же время достаточно ярко, светит в окно, позволяя мне разглядеть каждую чёрточку лица Такуми. Стою на коленях перед его кроватью, держу его холодную руку в своей и смотрю на неподвижное лицо, пытаясь запомнить каждую мелочь в его бледном силуэте. Давлюсь слезами, виню судьбу, всё ещё не могу смириться, всё ещё верю… С некой обречённостью в движениях кладу голову на край кровати, сильнее сжимаю твою ладонь и ни о чём не думаю. Мысли просто исчезли, растворились в этой боли, сжимающей сердце. Равномерный писк приборов усыпляет, и я неосознанно закрываю глаза, прошептав напоследок: - Люблю… Такуми… Возьми мою руку – держись. Ты для меня больше, чем жизнь! Тебя не отпускаю, любя. Я не могу без тебя… Возьми мою руку – держись. Ты для меня больше, чем жизнь! Тебя не отпускаю, любя. Мне не нужен мир без тебя… Странное ощущение… Может, просто сон? Так тепло и спокойно становится на душе от этих нежных прикосновений, как будто кто-то успокаивающе гладит по голове, еле касаясь пальцами моих волос… Открываю глаза, и тут же на секунду меня ослепляет солнечный свет, который яркими радостными лучиками гуляет по палате, отражаясь от пола и стен комнаты. «Уже утро…» - уныло думаю я, снова отпуская голову на сложенные перед собой руки. Стоп! Что это? Кто-то всё также продолжает теребить мои волосы на макушке. Поднимаю голову, моргаю несколько раз, удивлённо смотря на улыбающееся лицо Усуи. Не верю своим глазам. Он… - Миса-тян, доброе утро! Раз ты уже проснулась, могу я спросить, а что мы делаем в больнице? И почему у тебя глаза красные? Ты что, плакала? Тебя кто-то обидел? А почему ты смотришь на меня так, будто я только что восстал из мёртвых? Миса-тян, почему ты молчишь? Тебе плохо? – спрашиваешь ты, обеспокоено смотря на меня. Да, это точно он, это не сон, а настоящий Такуми Усуи! Живой, немного бледный и худой, но… ЖИВОЙ!!! - Ты очнулся... – тихо говорю я, улыбаясь сквозь поток слёз, ручьями текущих по моим щекам. - Эй, Миса-тян? – говоришь хриплым голосом, с трудом приподнимаясь на постели. - Усуи… - не сдерживаю внутреннего порыва и обнимаю тебя, буквально душа в своих объятиях. Такуми… Да, это ты! Такой родной запах, мягкие золотистые волосы, ярко-зелёные глаза, приятный бархатистый голос, горячее дыхание, равномерный стук сердца, нежные касания рук и такое желанное тепло твоего тела. Потихоньку начинаю верить в происходящее. Вот ты – живой и невредимый, обнимаешь меня в ответ, даря такое долгожданное родное тепло, утыкаешься носом в шею, опаляя кожу горячим дыханием, и нежно шепчешь: «Миса-тян…». А я лишь крепче прижимаю тебя к себе, боясь снова потерять такого дорогого мне человека. Зарываюсь руками в твои волосы и, наплевав на смущение, тихо говорю: - Люблю… - И я тебя люблю, Миса-тян… - говоришь ты и, слегка отстраняясь, вытираешь ладонями мои слёзы, а затем мягко целуешь в губы. - Спасибо, Миса-тян, за то, что не отпустила меня… - прислоняясь своим лбом к моему, говоришь ты. - Ты для меня больше, чем жизнь, Такуми…