А в глазах его отражалось мертвое солнце

      Когда ЧунМен целует Исина перед его уходом, Ким поднимается на носочки, точно касаясь губами правой щеки. Исин обнимает его и «Менни, не скучай без меня» с ласковым поцелуем в нос выходит, тихо закрывая входную дверь. Мен его так любит, с его тихим голосом и игрой на гитаре. С его странной манерой путать слова, хотя он не виноват в том, что китаец по национальности. Исин — это имя отдавалось гулким стуком его собственного сердца в груди и висках. Верный рыжий ретривер ЧанЕль, названный так в честь их с Исином общего друга, утыкается в бедро парня влажным носом, как бы прося того погладить его. Мен улыбается и «Ну ты точно, словно Чанни», поглаживая по макушке. Пес верно идет рядом, едва касаясь своей длинной шерстью голени Мена. Так они проходят на кухню, где собака подходит к своей высокой миске с водой. Было ранее утро, но жара, такая изнуряющая и невыносимая, стояла уже с утра. Ким был скромно одет в большую футболку и боксеры. Его волосы находились в утреннем беспорядке, потому что по часам его день еще не начался.       Работа по дому приносила немного радости, он раз в два дня протирал пыль, каждый день мыл полы и готовил еду. Гулял с собакой и ходил за покупками. А еще «Чанни, ну что за манера носиться по дому» со смехом и легким почесыванием за мохнатым длинным ухом. Пес вилял мохнатым хвостом из стороны в сторону и покорно облизывал чужую ладонь, смешно фыркая.       Точно в семь часов тридцать минут после полудня срабатывает электронный замок, оповещая хозяина квартиры о том, что тот, кого он ждал, вернулся домой. Пес первым выбегает из спальни хозяина встречать второго, не менее любимого хозяина, прыгая и сбивая Исина с ног, начиная вылизывать его лицо, счастливо лая и крутя хвостом. А Ким выходит встретить своего Исина. Он ждет, пока Чжан его обнимет, выдыхая куда-то в висок «Я так соскучился», с поцелуем сначала в висок, потом в щеку, а потом точно в пухлые губы. Мен отвечает столь же трепетно, как и китаец целует его, крепко прижимая к себе и поглаживая длинными тонкими пальцами через ткань домашней футболки. ЧанЕль тянет Исина за штанину, намекая на вечернюю, последнюю на сегодня прогулку и обязательную игру с ярким зеленым мячиком с шипами, который пищит. Исин улыбается в поцелуй, а потом мягко прихватывает нижнюю губу и разрывает поцелуй.        ЧунМен скользит руками по груди в красивой рубашке, ощущая под ней крепкую подкачанную грудь своего самого лучшего Исина. Руки поднимаются выше, едва касаясь пуговок воротничка и чувствительной шеи Чжана, но китаец терпит. Он очень любит, когда Мен так делает, когда просто касается его, показывая тем самым свою любовь. Когда они занимаются сексом, ЧунМен касается его рук, выстанывая тихое «Сина~» на выдохе и крепче сжимаясь от более резкого движения внутри себя. Когда Исин помогает Киму готовить по выходным, когда ЧунМен читает книгу, едва касаясь страниц пальцами и блаженно устраиваясь в объятиях своего такого теплого и самого родного на свете китайца. Когда Исин поет для него вечером, перебирая аккорды, ловко перескакивая с лада на лад по гитарному грифу. ЧанЕль лежит в такие моменты в своей большой корзине-кровати и словно тоже наслаждается музыкой, чутко слушая, а иногда подвывая музыке, словно стараясь создать для него аккомпанемент. В эти моменты Мен, заслушиваясь музыкой, хрипло смеется над ретривером и, рукой хлопая себе по колену, подзывает пса «Тебе тоже нравится, как Син поет, да?» и поглаживает по голове ЧанЕля.

***

      Они познакомились на улице, когда пошел дождь три года назад. Ким стоял на автобусной остановке и что-то бубнил себе под нос. Исину нужно было на 387, который все никак не подъезжал, а Киму вроде тоже.       — Простите, — спросил ЧунМен, — какой автобус сейчас уехал? — Исин удивленно посмотрел на парня, который смотрел под ноги и не показывал своего лица.       — 216, а Вам какой нужен? — учтиво поинтересовался китаец, ближе подходя к парню, который, казалось, был таким маленьким и хрупким, весь в черной одежде: рюкзак, толстовка, джинсы и обувь без шнурков. А еще на шее яркой игрушкой висел свисток, большой и металлический.       — 387, Вам тоже? Я Ким ЧунМен, приятно познакомиться, — улыбался он, подняв голову и протягивая руки для пожатия прямо перед собой.       — Чжан Исин, мне тоже приятно, — пожимая руки своими в ответ. Тогда Исин ощутил, что ладони и пальцы парня такие мягкие и нежные, что в общем-то для парня было очень странно.       В этот момент подъехал автобус, тот самый, с горящим на табло «387». Исин тогда был одновременно очень удивлен и в тоже время расстроен. Мен правой рукой потянулся к боковому карману своего рюкзака, выуживая оттуда соединенные небольшие палочки. Когда Ким встряхнул цепочку из палочек и те соединились в одну длинную трость для слепых, и он, Чжан Исин, все прекрасно понял. ЧунМен был слепым, поэтому обувь без шнурков, свисток на шее и самая простая одежда. Чжану стало неловко, ведь он не понял этого: не понял того, что парень слеп и не видел номера автобусов. Что-то в этот момент защемило в его сердце, и он каким-то шестым чувством захотел позаботиться о ЧунМене.       В тот день они доехали до нужного им района, и, как оказалось, жили они на одной автобусной остановке, а еще в одном жилом комплексе и даже на одном этаже. В коридорах на одном этаже было около 15 квартир, поэтому Исин не знал, что Мен живет с ним на одном этаже одного здания. Исин в принципе никого и не знал, кроме арендодателя.

***

      Ночь забрала свои права у дня, и ЧунМен с Исином вернулись с ЧанЕлем с прогулки. Пес им был выдан в порядке очереди в корейском обществе ограниченных людей, в котором Ким ЧунМен числился в очереди на собаку-поводыря под номером «1001». В тот день ЧунМену позвонили и рассказали об этой радостной новости. В тот самый день их знакомства, ЧунМен тогда сидел у Исина в гостях, и они пили теплый согревающий китайский чай с мятой. Звонок нарушил тишину, и когда Киму объявили на том конце «господин Ким, Вам нашли собаку-поводыря, социальный работник привезет его завтра к 10 часам до полудня к Вам домой, поздравляем. Придумайте ему имя. Еще раз поздравляю.», Мен тогда заплакал от счастья, переполнявшего его, а Исин обнимал, поглаживая по голове.       Спустя месяц ЧунМен влюбился в китайца, он признался ему так скромно, с тихим и неуверенным «Я… тебя люблю, Исин», а последний влюбился в него еще в тот самый дождливый день, когда они пили согревающий китайский чай с мятой. Он обнял теперь своего Мена и никогда его больше не отпускал.       Ночью Чжан брал ЧунМена как хотел, он любил его нежно, слегка покусывая кожу на шее, наблюдая за метаниями Кима. Или когда Ким брал самую темную ткань, которая была, и завязывал Чжану глаза. "Исин-а~, теперь мы на равных, почувствуй все руками, а не глазами." Китаец чувствовал все так обостренно, когда они оба достигали пика, то его накрывало так, что перед глазами он видел звезды и мушки, кружащие по кругу. Мен сжимал его в себе, крепко прижимая ногами с просящим тихим голосом "Еще, Исина~, еще, пожалуйста…. И так до самого утра… Они любили друг друга, ЧунМен не отпускал Исина от себя ни на шаг, ни на минуту.       Утром, когда Исин наблюдал за готовящим Кимом, он исследовал его фигуру, на которой не было ни грамма одежды, отмечая на круглых ягодицах следы от своих же пальцев.       Каждое утро он поворачивает Мена к себе лицом, смотря прямо в его глаза, в такие красивые, с пушистыми ресницами, с темным кофейным ободком на радужке и, словно кофейные зерна, крапинками. Старший старался смотреть ему в глаза, но ведь он никогда не видел Исина. Он лишь знает, что когда тот улыбается, у него появляется ямочка на правой щеке, в трех поцелуях от губ. Он знает, что у Исина есть родинка в ямочке ключицы, всего в одном поцелуе от косточки. У Исина есть родинка на ушной раковине, в двух поцелуях от мочки, ровно от сережки-капельки. А Исин улыбается, смотря на ЧунМена, смотря в его глаза…       А в глазах его отражалось то самое мертвое рассветное солнце…       Которое он, ЧунМен, никогда не увидит…