Второй шанс

Я резко открыл глаза. Лоб покрывала испарина, сердце учащенно билось. - Да что же это такое?! – обращаясь к темноте, наверное, слишком громко, - если такое в моем состоянии еще возможно, - воскликнул я. Вот уже месяц. Месяц! Я не могу нормально поспать, перед глазами постоянно всплывают образы падающего поезда и тела Эмили, которая цепляется за мою руку. Страшно. Невероятно страшно, особенно сейчас, когда меня выписали из больницы и наконец привезли домой. Я провалялся под капельницами три месяца, меня собирали буквально по кусочкам, и вот уже тридцать дней, как я дома. Сначала я был даже рад. Больница, с ее запахами и до тошноты приветливыми улыбками персонала, осточертела. Но потом начались кошмары. Мне снилась мама. Снилось, как ее зажимает между блоками, как она кричит, а потом резко замолкает, свешиваясь сломанной куклой. Снилась Эмили, то, как она цепляется за меня, умоляя не отпускать, а через секунду на нее упал железный штык, ровно в центр груди, как кричал во все горло, не слыша собственного голоса, а дальше провал… пусто. Как будто отключили. Очнулся я уже в больнице. Перелом лучевой кости, хирургической шейки плеча, голени, лодыжек, шейки бедра, поясничного и шейного отделов позвоночника, копчика и черепной коробки, почти полностью раздробленная кисть правой руки… лучше бы умер. Сейчас я даже хожу под себя, так как двигать могу только частично левой рукой и глазами. Убирает за мной тетя Роза, милая женщина лет сорока пяти, которая теперь живет у нас. Она читает мне книги, раз в неделю вывозит на прогулку в парк, пытаясь скрасить моё положение. А я медленно схожу с ума. Виню себя, не могу не винить, и, если бы мог сам передвигаться, давно бы застрелился или сбросился с крыши. Мы ехали в Канаду на мои соревнования, мама с Эмили оказались в том поезде из-за меня. И как же чертовски больно становится в груди, где-то там, под ребрами, поселилась пустота, которая теперь медленно сжирает меня изнутри. Я знаю, что не достоин жить, что должен был сдохнуть там, на месте аварии, заваленный металлом как, остальные. Единственный выживший, не иначе как чудо… счастливчик. Я вырву язык тому, кто скажет, что мне повезло. А может это, наказание? Да, в это верится намного больше. Мне девятнадцать. В прошлом я - подающий огромные надежды пловец, гордость колледжа, лучший студент, красавец и душа любой компании… в прошлом. Как все-таки жалки люди... бывшие друзья, те, что клялись в верности, отвернулись в один момент. Девушка... нет, Кэтрин я отпустил сам, она правда старалась, и поначалу роль верной, героически жертвующей свою жизнь на инвалида девушки, ей нравилась, но восхищенные взгляды приелись, а я, не способный двигаться, - тем более. Ей надоело стирать, убирать, мыть меня, тратить все свое свободное время, ничего не получая взамен. Слава богу, мне хватило сил обрубить эти отношения. Я видел, как промелькнуло облегчение в зеленых глазах. - Но я буду приходить, хорошо? – тогда, наверное впервые за эти месяцы, она искренне улыбнулась, и... как же я благодарен ей за то, что не жалела. - Конечно, - вот так все и закончилось. Сейчас я понял и переосмыслил много вещей, та жизнь, которую я вел, казалась красочным сном: слишком яркая, беспечная, немного фальшивая. Но я бы все отдал, чтобы вернуться туда, ведь как много можно было бы исправить… Ночную тишину разрушает песня Майкла Джексона. Я шарю по кровати. Нн всегда в одном месте, чтобы было удобно взять. Подношу вибрирующий смартфон к глазам, чуть щурюсь от яркого света… ...и, кажется, я нашел выход. Не давая себе шанса передумать, нажимаю «принять».