Срывая маски

— Ваша светлость! Ваша светлость! — распахнув двери кабинета, ввалился пухлый мужичок с пышным жабо на груди, — Беда! В Академию нашу ревизор едет! Со дня на день прибудет… — Что за паника, Верн? Это не первая проверка на моей памяти. Если только к нам не едет сам император, — усмехнулся молодой директор Академии. — Хуже! Хуже, ваша светлость, говорят, к нам Цепной пёс Его Величества едет, — вытирая пот со лба дорогим шёлковым платком, сказал Верн. — И что же, — улыбнулся директор в ответ, — у нас всё отлично, а намеренно топить единственную Академию на Севере никто не будет. — Эх, не читаете вы газет, ваша светлость! — всплеснул руками Верн, — Пёс почему? Да потому что всё найдёт! Хоть маленькая провинность, хоть серьёзное нарушение, всё в отчёт пойдёт. Не слышали, как Пёс Столичную академию перешерстил, весь Двор на ушах стоял, ни подкупом не возьмёшь, ни силой не припугнёшь! — Полно тебе, Верн, воду раньше времени не мути. Ступай, проверь учётные книги, и пусть в трапезных всё так отмоют, чтобы этот ревизор от чистоты поскользнулся! Верн пулей вылетел из кабинета директора, но двери открылись вновь, впуская тонкую фигуру мужчины. — Чанёль, что-то случилось? — Мастер Минсок! — повысил голос директор. — Хотел вам сообщить, что получил распоряжение о вашем переводе. В западной провинции ушел в отставку маг бытовик, вы и станете ему заменой. — Неужели это из-за маленькой измены, магистр? — Считай, как хочешь, не желаю видеть тебя здесь. — Что ж… Надеюсь, этот ревизор прикроет твою любимую Академию! Чанёль никогда и не скрывал, как дорога ему Академия. Когда он выпустился из Столичной Академии, то был одним из лучших магов огневиков. Он даже участвовал в небольшой стычке с соседним королевством, но потом сам согласился отправиться на Север, чтобы возродить Академию магии, потому что в войне он не видел своего призвания, он не любил следовать чужим приказам. С самого утра все стояли на ушах. Вычищено было всё: от кухонных кладовых до парадных лестниц и конюшен. Покои для ревизора были уже подготовлены в крыле для Мастеров. Чанёль стоял на крепостной стене и смотрел вдаль, в столице была ещё дождливая осень, но не здесь. На Севере уже ветер поднимал снежные вихры, а мороз щипал щёки. Экипаж ревизора показался на горизонте черной точкой, и директор академии поспешил вниз. Ученики сейчас были на занятиях, поэтому перед воротами собрались лишь слуги и свободные Мастера. Расторопный лакей открыл дверь экипажа. Чанёль вышел к ревизору как раз, когда тот расправил складки на черном камзоле и выпрямился. Пшеничная коса ярко контрастировала на тёмном бархате, а кофейные глаза ревизора цепко задержались на фигуре директора. Этот взгляд буквально хлестнул Чанёля по памяти, он вдруг снова почувствовал себя подростком и учеником академии. Молодой мужчина, что стоял перед ним до боли был знаком и не знаком в то же время. Но все его сомнения развеялись, стоило только ревизору открыть рот. — Ваша светлость, — поклонился тот, — по приказу его величества Рэниса второго Благочестивого, да будет долгим его правление, я прибыл в Северную академию с инспекцией. Моё имя Бэкхён Бён, граф Астэри. Как же давно Чанёль не был при дворе! Когда эта бледная мышь превратилась в лебедя? Слабый воздушный маг всегда был мишенью для наследника герцога Варадео. И совершенно не ясно было одно — вспомнил ли ревизор своего мучителя? — Добро пожаловать в Академию, пресветлый граф! — начал играть роль радушного хозяина Чанёль, — Ваши покои уже готовы, изволите ли отдохнуть с дороги и принять горячую ванну? Как вы могли убедиться сами, у нас уже наступила зима. — Да, благодарю за заботу, ваша светлость, я действительно немного утомился в пути. Надеюсь о моём экипаже и лошадях позаботятся. — Слуги проводят вас. Отдав распоряжения, Чанёль поднялся в свой кабинет и запер дверь изнутри. Он налил в кубок воды и осушил его полностью. Как глупо! Они виделись пятнадцать лет назад. Вспомнил ли его Бэкхён? Потому что Чанёль помнил. Помнил всё. И от этого ему становилось плохо. Ещё в первый день, когда юный отпрыск графа Астэри прибыл в Столичную академию, Чанёль сразу увидел то, что для других осталось незамеченным. За длинной чёлкой он видел тёмные омуты глаз, в обрамлении длинных чёрных ресниц, что было удивительно, потому что волосы, стянутые в невзрачный низкий хвост, казались расплавленным золотом. Слишком бледная для Юга кожа была невозможно нежной, и Чанёль знал это прекрасно, потому что мог убедиться в этом сам, когда в очередной раз хватал воздушника за руки и заламывал их за спину. Через управляющего столичной резиденции герцогов Варадео Чанёль узнал, что графиня Астэри намерена сделать из своего сына Младшего, и Академия была прекрасным местом, чтобы подобрать подходящую партию. Но Чанёль не мог допустить, чтобы кто-то другой разглядел в тихом и неприметном мальчишке что-то стоящее. А ему, огненному магу и члену одной из богатейших семей, было легко начать травлю хилого воздушника. Уж если будущий герцог Варадео так пренебрежителен к мальчишке, то остальным оставалось лишь подстроиться. Часто это были безобидные шалости: испачканная форма, порванный конспект. Но когда у Бэкхёна появился ухажёр, Чанёль словно обезумел. Тогда он не понимал, что им двигало, тогда он был просто зол. Поэтому запер мальчишку на целую ночь в кабинете на нижнем ярусе, где упражнялись с метанием огня, не забыв продемонстрировать свою силу. Каким образом Бэкхён уговорил свою матушку о переводе, он не знал, но стоило только мальчишке исчезнуть с его глаз, как безумие прекратилось, и ему, кажется, стало всё равно. Но увидев его снова, Чанёль понял, что ему не всё равно. Он даже думать не хотел, что Бэкхён мог быть чьим-то… Нет, он перенял отцовский титул, значит он не Младший. Вспомнил ли? В тысячный раз спрашивал у себя его светлость, и на краю подсознания зрел вопрос: «А как это отразится на моей Академии?» Начало самой проверки было назначено на завтра, и спать Чанёль ложился с неспокойным сердцем.

***

— Ваша светлость, — с нарочитой вежливостью поклонился Бэкхён. На нём сегодня снова был чёрный камзол, но уже с золотой вышивкой, а волосы, какого-то демона, они были лишь по бокам подхвачены заколками с чёрными сапфирами, что выделялись в золотых прядях волос. И едва ли у Чанёля хватало выдержки отдёрнуть руки и не коснуться их. Первая стадия проверки была пройдена превосходно: с учётными книгами всё было в порядке, казённые средства из Академии шли только на нужды Академии же, и это, безусловно, было отмечено как плюс в отчёте ревизора. Но впереди ждал долгий обход Академии, и вот тут, если Бэкхён всё же вспомнил его, можно было придраться к чему угодно. Слишком мало места в конюшнях. В Академии числилось больше учеников, и по правилам конюшни должны были вместить в себя то же количество экипажей. — Но на Севере не принято оставлять скотину на Академию, экипажи отбывают обратно, а не находятся здесь постоянно, господин ревизор, — пытался вставить слово Чанёль. Но, кажется, его поправки мало, что меняли. Столы в трапезной стояли слишком тесно. Число открытых каминов превышало норму. — На Севере… Его обрывали на полуслове и следовали дальше, в слишком пыльную библиотеку, небезопасные тренировочные залы под крышей, воздушники должны заниматься магией под открытым небом. И сам Чанёль уже перестал считать нарушения, а секретарь лихо записывал слова ревизора, уже привыкший к этому. Он же его просто топит! Да если бы Бэкхён ничего не помнил, он бы и не заметил таких мелочей! Или заметил? Ведь слава о нём ходила уже известная, и строг он был со всеми. Но неужели настолько? Оставался только один выход: поговорить с графом один на один. Дождавшись, когда прозвенит колокол, Чанёль выбрался из своих покоев и поспешил в ревизорские. Не боясь быть пойманным, без стука он толкнул массивную дверь и оказался в небольшой гостиной. Граф Астэри сидел в кресле рядом с камином, из одежды на нём были лишь пижамные штаны, а в руке он держал кубок с вином. Слегка влажные волосы разметались по голым плечам и груди, Чанёль сглотнул, потому что Бэкхён смотрел прямо на него. — Доброй вам ночи, ваша светлость, — зашелестел чужой голос, а у Чанёля по спине прошлась дрожь. — Что ж, — он скрестил руки на груди, — не будем играть в кошки-мышки. Я сразу узнал тебя, мышонок. — Не забывайся, Чанёль, я служу у самого короля, и я давно уже не безобидный грызун. — Хорошо. Что я должен сделать, чтобы нелепые нарушения исчезли из твоего отчёта? Знаю, что золото тебе не нужно. Указав рукой на соседнее кресло, Бэкхён налил себе ещё вина и заговорил: — Верно. С самого детства маленький мальчик мечтал стать сильным магом и примерным сыном, чтобы отец гордился им. Но природа не наделила мальчика ни силой магии, ни силой тела. Отец открестился от сына как от чего-то ненужного, а мать заметила скрытую красоту, — Бэкхён улыбнулся, и Чанёль видел в его глазах насмешку, — она решила, что он станет хорошим товаром и отправила в Академию. И там мальчик встретил воплощение своей мечты, того, кем всегда мечтал стать сам. Сильный маг, владеющий огненной стихией, высокий, недостижимый. Он влюбился? Возможно. Но мальчика унизили и оскорбили. И даже после всего, спустя не один год, он до сих пор не может избавиться от навязчивой мысли обладать своей мечтой. Несколько минут Чанёлю потребовалось, чтобы переварить всё сказанное графом, а когда до него дошёл смысл последних слов, он едва смог построить слова в предложения. — Ты хочешь, чтобы мы… Чтобы я тебя… — Нет, Чанёль. Ты не так меня понял. Я никогда не хотел быть Младшим супругом, и теперь уже меня никто не заставит. И да, я хочу, чтобы я тебя… Чанёль вскочил с кресла, не позволив последнему слову сорваться с пухлых губ. Казалось, что воздух застрял в его лёгких, и он никак не мог высказать графу всё свое возмущение. — Не торопись и подумай, за три дня я могу найти и что-то посерьёзней, а по слухам, место в этой Академии тебе очень дорого… Как ошпаренный, он вылетел из покоев ревизора. Хотел ли Чанёль Бэкхёна? Всегда хотел! Хотел ли он ему отдаться? Да такое ему даже в голову не приходило! Его растили наследником! Старшим мужем, в конце концов! Но непоседливый червь грыз изнутри. Он совсем не хотел вылететь из Академии, и что уж себе врать, он всегда был любознательным, и попробовать быть со своей давней страстью даже в такой роли казалось заманчивым. Поддаться этому решению было так легко. В большей степени, Бэкхён сам заставил его, намекнув про вылет из Академии… А дальше ноги сами понесли его в купальни, чтобы подготовиться. Наверно, ещё в ту минуту, как слова слетели с губ графа, Чанёль уже был согласен. Обратный путь к покоям ревизора не занял много времени, и, к счастью, в коридорах было пусто. Он несколько минут стоял возле двери и не решался войти. Его руки мелко дрожали, а во рту выделялась вязкая слюна, словно перед ним лежал сладкий яблочный пирог, только протяни руку… Бэкхён ещё не спал. Ждал ли он его? Веки чуть прикрывали его глаза, а губы застыли в лёгкой насмешке. Он молчал. Словно ещё давал Чанёлю возможность уйти. Но мог ли он уйти теперь? Увидев крепкий торс и тёмные ореолы сосков, которые в тот же миг захотелось приласкать языком. Тысячу раз — нет! И Бэкхён знал это. Он словно опытный охотник наблюдал, как медленно и осторожно Чанёль приближался к широкому ложу, ещё миг, и ловушка захлопнется. И жертве будет некуда бежать, кроме как отдаться на милость охотнику. Он сел на самый край и опустил глаза. Непривычно. Впервые он не знал, что делать, как себя вести? Чего от него сейчас ждал его случайный любовник? Зачем изводил неизвестностью? — Ты очень красивый, Чанёль, — вдруг раздался шёпот над самым ухом. Не найдя, что ответить, он просто смотрел на Бэкхёна. Уверенного в себе, сильного и независимого молодого мужчину, больше не мальчишку, больше не мышь, хотя для Чанёля он ей никогда и не был. И от этого в паху приятно тянуло, а руки чесались от нетерпения. Влажный язык прошёлся по его шее, и он спиной почувствовал графа. Тонкие пальцы развязали пояс и стянули с него тёплый халат. Бэкхён начал покрывать поцелуями его кожу, а Чанёль как завороженный лишь продолжал дышать через раз. — Расслабься и доверься мне, — снова горячее дыхание обожгло ухо. Довериться тому, чью юность отравлял своими глупыми выходками? Однако он хотел это сделать. Сейчас он не чувствовал тревоги. В любой момент он сможет всё остановить, ведь магия огня сильнее воздуха. Бэкхён повалил его на спину и заставил сдвинуться в центр ложа. Он был похож на молодого льва со своей золотой гривой, а сам Чанёль так и не решался коснуться его в ответ, в то время как граф без стеснения вылизывал его ключицы, словно вот-вот готовясь вонзить в них клыки. Дыхание становилось шумным и прерывистым, а член медленно наливался силой. На Бэкхёне всё ещё были тонкие штаны, а вот его светлость, герцог Варадео был полностью открыт, и ревизор без лишнего смущения устраивался у него между длинных ног. Пальцы мальчишки всегда казались ему слишком красивыми, он так аккуратно держал ими перо и старательно выводил руны чернилами, а теперь эти пальцы медленно поглаживали его мошонку, и нестерпимо хотелось скулить и просить о большем. В купальне он не поленился себя растянуть, но вряд ли этого было достаточно. Скользкие пальцы коснулись его входа, и он непроизвольно сжался. Словно что-то решив для себя, Бэкхён склонился над его пахом и провёл языком по твёрдому стволу, заставив Чанёля шумно выдохнуть. Он облизал тёмно-розовую головку и немного поиграл кончиком языка с уздечкой. Сдержать стон уже было невозможно, когда граф вобрал в себя член наполовину. Чанёль не соображал, что ему позволено делать, поэтому запустил пальцы в золотые локоны и с силой начал насаживать голову графа на свой член. Ярого сопротивления тот не оказывал, лишь расслаблял горло, принимая горячий орган всё глубже. Теряясь в этих ощущениях, он совсем не замечал, как уже несколько пальцев было внутри него, а затем вдруг стало прохладно, и что-то завибрировало внутри него, пальцы Бэкхёна исчезли, а приятное воздействие осталось. Граф выпустил член изо рта и стёр пальцем тонкую струйку слюны. Чанёль почувствовал мощный толчок и прогнулся в спине, он непонимающе посмотрел на Бэкхёна. Тот лишь улыбнулся и спустил с пальцев маленький вихрь воздуха. Он трахал его маленьким ураганом, но всё, чего сейчас хотел Чанёль, это почувствовать в себе графа. И это было странно… Мог ли прочитать это желание в его глазах Бэкхён, но он сделал именно это. Одним резким и мощным движением он вторгся в девственное тело Чанёля. От неожиданной боли тот вскрикнул, а из глаз едва не брызнули слёзы. Он с обидой взглянул на графа, но тот лишь хитро ухмылялся. Была ли эта боль его местью? Об этом думать совсем не хотелось. Но боль никуда не уходила, а разливалась там с каждым движением. Он буквально чувствовал, как член Бэкхёна разрывал его, или ему так только казалось. Почувствовав, как член партнёра начал падать, Бэкхён жёстким поцелуем впился в его губы. Он буквально кусал его, словно пытался выплеснуть накопившуюся злость, однако на самого Чанёля это подействовало удивительно возбуждающе, и боль постепенно отходила на второй план, сменяясь чем-то иным. И это заставляло его прогибаться в спине и ловить чужие губы, задыхаясь от нехватки воздуха, потому что, казалось, сегодня Бэкхён был намерен выбить из него всю душу своими резкими толчками. Скрестив ноги за спиной графа, Чанёль прижимался к нему всё крепче. Он почувствовал, как рука Бэкхёна пробралась между их тел, и тонкие пальцы обхватили его член. Даже если бы захотел, он уже не смог бы отсрочить свой оргазм. Виски словно обожгло огнём, а от наслаждения весь воздух выбился из лёгких. Он чувствовал, как и тело над ним содрогнулось в блаженном спазме, и горячее семя заполнило его нутро. Бэкхён откатился с него на спину и шумно задышал, восстанавливая дыхание. На лице его блуждала мечтательная улыбка, и Чанёлю хотелось лишь прижаться к нему ближе, что он и сделал. — Так вот ты какой, настоящий Чанёль, без всех своих масок. А Чанёль не ответил. Должно быть, Бэкхён всегда знал о его настоящем интересе и видел истину под маской злости и раздражения. Но то было в прошлом. Сейчас Северная академия проходила королевскую проверку, а ревизором был сам Цепной Пёс Его Величества. По чистой случайности тетрадь с заметками будет утеряна, а ревизор… На этот раз ему предложат взятку, от которой он не сможет отказаться, а герцогу Варадео придётся платить всю свою жизнь, но такая цена будет ему по душе…