Азарт мести.

Почему-то именно в самолете Вика особенно ярко ощущала присутствие смерти. В огромной машине, практически в десяти километрах от земли, Вика начинала отсчет своих последних часов. Она не сомневалась, что из Италии уже не вернется. Марио не стал бы задумывать такую цепь событий, чтобы просто попугать бедную девочку. Он намерен отомстить и уже, скорее всего, знает как. Перелет первым классом давал массу преимуществ. Огромным преимуществом для Вики стал личный туалет. Благодаря этому никто не обратил внимания на то, что кабинка была занята на протяжении пятнадцати минут. Все это время Вика разглядывала себя. Она смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Ее лицо казалось ей чужим – совершенно незнакомый взгляд, непривычная бледность, тонкие линии морщин около губ и на лбу. Она не узнавала себя в этой уставшей и совершенно чужой девушке. -Простите, мисс, Вам плохо? – послышался вежливый из-за двери вежливый голос стюардессы. -Все хорошо, - наигранно бодро ответила Вика, - Просто желудок болит. Смущенно улыбаясь, Вика вышла из туалета и прошла мимо стюардессы обратно к своему креслу. На широком экране транслировался какой-то фильм, где главный герой был слишком смазлив и непобедим, а главная героиня умудрилась не только переспать с главным героем между перестрелками, но и не запачкать юбку, в которой проходила весь фильм. Удивительное творение американского производства не привлекало отвыкшую от мира киноиндустрии Вику. -Обед? – Вика даже не заметила, когда стюардесса успела подойти к ней. -Спасибо, нет. Лучше кофе. Стюардесса, судя по всему, вспомнив о Викином долгом пребывании в туалете, понимающе кивнула и удалилась. По Викиным расчетам до начала посадки оставалось максимум минут тридцать. Значит, через минут сорок, она еще на несколько шагов приблизиться к своей кончине. Думать об этом не хотелось, но выматывающие мысли так и лезли в голову. А еще в Викиной голове постоянно стоял образ Максима. Образ получался расплывчатым, состоявшим больше не из внешних показателей, а из того тепла, что давал Макс Вике. Такое огромное солнечное свечение перекрывало все мысли Вики и тяжелая тянущая боль в груди не давала ей нормально дышать. Как он там? Что с ним? Поймет ли? Простит ли? Как она смогла уйти не попрощавшись, даже не посмотрев на того, кто столько времени делил с ней все ее печали и радости? -Умереть и даже не увидеть его, - прошептала Вика и стерла набежавшие слезы. Отвлекшись на тяжелые мысли, Вика не заметила, как включилось табло, сообщающее о начале посадки. Только когда подошла стюардесса, Вика пристегнула ремень и устало закрыла глаза. Италия, как всегда, встретит ее ярким солнышком и огромной опасностью. Правда, от солнца можно спрятаться за темными линзами специальных очков, а вот от опасности ей спрятаться просто не позволят. *** Время летело слишком быстро. Они не успели ни спросить о мести, ни приготовиться к тому, что может произойти. Только вчера она разговаривали о том, что надо поговорить с Марио и вот уже они завтракают и ожидают скорого приезда Вики. Широкая белозубая улыбка не слетала с лица Марио с того момента, как он зашел в этот зал. Даже казалось, что он и жевал, не забывая улыбаться. -Скоро ваша подруга прибудет, - отпивая кофе из чашки, сказал Марио, - Самолет уже пошел на посадку. Даша и Андрей переглянулись. Они не стали ничего отвечать. Да и что тут можно ответить? Что они очень счастливы ее приезду? Наоборот они настолько бояться ее появления здесь, что у них трясутся руки. -Представление начнется ближе к вечеру, - продолжил Марио. -Представление? – переспросила Даша. Марио, казалось, улыбнулся еще шире. -А вы не слышали? Сегодня вечером на пустыре собираются лучшие гонщики Юга Европы. Даша и Андрей одновременно пришли к логичному выводу: -Ты выставишь Вику? – в один голос спросили они. Марио кивнул. -Но… она же, - Даша тяжело вздохнула, - Слепая, как котенок. Как же она? Марио чинно вытер салфеткой рот и, кинув ее на стол, поднялся с кресла. Медленно, как готовящийся к атаке хищник, он подошел к Даше. Тяжелые руки итальянца легли на хрупкие плечи девушки, заставив ту неприятно поежиться. -Если ваша подруга захочет жить, - тихо произнес он, наклоняясь к Дашиному уху, - То она найдет выход из ситуации. К тому же, - произнес он уже более громко, - По последней информации какое-никакое, но зрение у нее есть. Напевая какой-то мотив себе под нос, Марио удалился в одну из комнат поместья, оставив ребят размышлять над его словами. Недолгое время в зале было тихо. Затем тишину нарушил едва различимый всхлип Даши. Андрей перевел взгляд на свою девушку. У Даши начиналась истерика. Слезы уже застилали глаза, а губы дрожали, как у маленького ребенка, у которого отобрали игрушку. Быстро поднявшись с кресла, Андрей подошел к Даше и, развернув к себе, опустился перед ней на колени. -Даш, прекрати. Старкова отрицательно покачала головой. Это выглядело настолько по-детски, что в любой другой ситуации такое поведение вызвало бы у Андрея улыбку. Сегодня улыбка была не к месту. -Слезами ты здесь не поможешь. -Тут ничем не поможешь, - тихо ответила Даша и снова всхлипнула, - Мы ничего не можем сделать. Она приедет сюда и уже вечером погибнет! Детские слезы сменились слезами ярости. Даша злилась на Марио, на всю эту ситуацию, на себя, Андрея. Они были бессильны, и от этого становилось хуже всего. -Может быть, Марио захочет, чтобы все было по-честному? Честные гонки, честный выигрыш – жизнь. Андрей и сам мало верил в свои слова. Но тут главное – надежда. Нет надежды, нет никакого смысла в жизни. -Ты меня за дуру держишь? – яростно спросила Даша, - По-честному? Этот итальянский псих не знает такого слова, а ты мне тут говоришь о честной победе. Андрей, она умрет. Умрет, понимаешь? – Даша снова начала всхлипывать, - А мы будем смотреть за этим со стороны и не сможем ничего сделать. Андрей больше не стал ничего отвечать Даше. Он просто прижал ее к себе и почувствовал, как у него в глазах защипало от слез. И плевать, что мужчины не плачут. Плачут, еще как плачут. *** Вика была права, Италия встретила ее ярким солнцем и шумным гомоном аэропорта. Эмоциональные итальянцы позволяли себе показывать радость на людях, в отличие от многих других народностей этого мира. Даже тот же Марио, когда Вика выиграла первую гонку в Италии под его флагами, радовался как ребенок. Недолго, правда. Не имея с собой багажа, Вика довольно быстро прошла паспортный контроль и направилась к выходу из аэропорта. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать глазами встречающих ее людей Марио, но пока это не дало результатов. Надеяться на то, что Марио вдруг забудет о ней, не приходилось. До сих пор он не страдал провалами памяти. Она почувствовала тревогу, как только подошла к прозрачным дверям аэропорта. Это был последний барьер, который разделял ее и Марио, люди которого уже ждали ее у выхода. Двое мужчин в темных костюмах, не отрываясь, смотрели на двери, то и дело посматривая на часы. Это были его люди, Вика не сомневалась. -Виктория Кузнецова? – по-русски, практически без акцента спросили у нее, едва она появилась из дверей. Вика только усмехнулась. Любовь Марио к России проявилась и здесь. Размах его любви к далекой и неприветливой стране порой поражал – Марио обожал русскую кухню, русских писателей, девушек, и, однажды, даже купил российский автомобиль. Чайка, конечно, стояла в гараже и была больше предметом гордости, чем реальным средством передвижения. -Виктория, - согласно кивнула она, - Язык еще не сломали? Мужчины переглянулись, явно не понимая девушку. -Марио приказал доставить Вас в поместье, - вместо ответа, сказал один из них. Вика кивнула и последовала в сторону джипа. Колени тряслись от страха. Сколько бы она не храбрилась и не пыталась уговорить себя в фатальности жизни, она страшно боялась. Боялась ни сколько расстаться с жизнью, сколько потерять все то, что приобрела за последние месяцы. Максим, Андрей, счастье и любовь. Сколько раз Вика ездила по этому маршруту в поместье Марио столько же она чувствовала тревогу. Каждая встреча с Марио сулила чего-то нового. Он умел заставить людей себя бояться. Проблема его была лишь в том, что в данном случае бояться не значит уважать. Люди предавали его, ненавидели и хотели бы видеть мертвым. На этой планете никто и никогда не любил Марио. Кроме Вики. Она испытывала к нему какое-то мазохистское чувство любви и уважения. Для нее он был Легендой, которая позволяла находиться рядом. Она была глупа и невинна, а он умел играться с такими. Вика отогнала от себя мысли о прошлом и посмотрела в окно. Знакомая улочка, на которой когда-то они остановились позавтракать после самолета. Даже кафе осталось тем же. -Я вернулась, - прошептала Вика и закрыла глаза. До поместья она успеет немного отдохнуть. *** Многие говорят о каких-то трещинках на потолке, узорах на обоях и прочем. Многие возможно и считают узоры на стенах, когда сидят и смотрят в одну точку, но Морозов не считал. Он просто смотрел на стенку и в этот момент думал о том, на сколько судьба несправедлива. Это был мысленный монолог, послание в космос для того, кто не сберег их с Викой от страданий. Все должно было выйти по-другому. Уставшие от больничной суеты ребята вернулись бы к Ромке домой, пару дней провели бы в компании друзей, а потом первым же рейсом на Родину, чтобы там встретиться с Дашкой и Андреем. Счастливые от начала чего-то нового в их жизни, они бы думали о том, сколько еще предстоит сделать. Именно так и должна была закончиться эта поездка. Максим перевел взгляд на пейзаж за окном. В России, наверное, началась ранняя весна. Привычные пробки растянулись еще больше, а люди стали еще злее. Да и бедная Мария, наверное, вся извелась за своего сына и его девушку. Это судьба у Макса такая - хоронить своих девушек. Сначала Юля, а вот теперь и Вика. Боковым зрением он увидел, как Рома зашел в палату. Ромка медленно подошел к кушетке, на которой сидел Макс, и присел рядом. Теперь пришла его очередь смотреть на стенку. -Я вещи потом у тебя заберу, - тихо сказал Макс. Рома нахмурился. Отпускать сейчас Макса означало расписаться в собственной беспечности. Горячность Макса не приведет его ни к чему хорошему. -Куда ты собрался? Макс хмыкнул: -В Италию, куда еще? Павленко встал с кушетки и подошел к окну. Пейзаж за окном больницы за последние дни надоел ему больше, чем за все годы службы. Отвернувшись от ненавистного вида, он присел на подоконник и сложил руки на груди. -Зачем? И, позволь поинтересоваться на чем? -Ты помнишь, кто мой отец? – Ромка кивнул, - Может быть, отцом он был не очень, а вот бизнесмен из него вышел отличный, а у отличного бизнесмена должно быть что? Правильно, самолет. -У твоего отца есть личный самолет? -Не совсем личный, конечно. Неважно. Вылетаю через два часа. -Думаешь, успеешь? Максим понимал, о чем говорит Рома. Друг имел в виду не опоздание на самолет, а Вику. Макс и сам думал об этом. Что, если он не успеет и Вика будет уже мертва к тому моменту, когда он приедет? Он не мог об этом думать. Всякий раз, как его мысли приближались к этой теме, его сердце сжималось от боли. -Я надеюсь. Рома снова отвернулся к окну. Идея Макса полететь в Италию казалась ему абсурдной. Ну приедет он и что? Въедет в ворота на белом коне и освободит принцессу, которую сторожит страшный дракон? -И что ты будешь делать в Италии? Там охрана, власть и деньги. А что есть у тебя? -Последняя надежда, - Макс улыбнулся, - И пару людей отца. *** Вика проснулась, когда машина, резко затормозив, остановилась около ворот поместья. Ей снилось что-то хорошее. Она не помнила, что именно ей снилось, но почему-то на душе после сна было хорошо, не смотря на скорую кончину. Она вылезла из машины и осмотрелась по сторонам. Все оставалось точно таким же, как она помнит. Марио был сторонником традиций и редко что-то менял в своей жизни. Вот и поместье осталось нетронутым. Тот же прекрасный сад с огромными клумбами роз, те же собаки на территории и вооруженная охрана. Не успела Вика поинтересоваться, где же красная ковровая дорожка и салют, как из дома вышел Марио. -Долетела, ласточка? – широко улыбаясь, поинтересовался Марио. Вике стало дурно. Вся эта роскошь, излишняя наигранность. Нет бы просто пулю в лоб и дело сделано. -Как видишь, - Вика не улыбалась, борясь с тошнотой, которая подступила к горлу, - Где Даша и Андрей? Марио усмехнулся и жестом подал знак охранникам. Огромные двери открылись и на крыльцо вышли ребята. Дашка с красными от слез глазами, с разбитым лицом и Андрей с такими же красными глазами. На Викином лице появилась улыбка. Если они рядом и живы, то возможно она все сделала правильно, что все это не зря? -Вика! – крикнула Даша, первой заметив подругу, - Вика! Две девушки пошли на встречу друг другу. -Дашка, - сглатывая слезы, прокричала Вика, - Родная! Она так давно не видела свою красавицу подругу. Она так соскучилась по ней, что сейчас эти жалкие несколько часов, которые осталось провести вместе, казались ей самым щедрым подарком судьбы. Подруги крепко обнялись и разрыдались в голос. Они сжимали друг друга в объятиях, стараясь не думать о том, что скоро судьба навсегда разведет их. Андрей медленно спустился с крыльца и подошел к девушкам. Встав чуть позади них, он с грустью смотрел на их объятия. Это все было так сложно и так ужасно. Мысли о том, что Вики скоро не будет, никак не хотели выходить из его головы. Девушки оторвались друг от друга и улыбнулись. -Ты видишь, - утвердительно сказала Даша. Вика, улыбаясь, посмотрела на Андрея, а потом перевела взгляд обратно на подругу. -Мы с тобой, Старкова, отхватили прекрасных парней, - Вика подмигнула подруге, - И этим прекрасным парням очень повезло с другом. Ромка просто золото! -Жаль прерывать вашу милую беседу, - раздался голос Марио, - Но времени так мало, а сделать надо так много. Вика с яростью посмотрела на Марио. Был бы у нее пистолет, она бы выстрелила, не задумываясь. Нажала бы на курок и смотрела, как растекается содержимое его черепной коробки по брусчатке. -Виктория, нам стоит обсудить детали вечернего мероприятия, а вам, - Марио посмотрел на Андрея и Дашу, - Подготовиться к скорейшему вылету на Родину. Андрей и Даша непонимающе переглянулись. -Мы, что, не останемся? – растерянно спросила Даша, - Но Вика… Марио прервал: -Вы останетесь только на гонки, дальше вам делать нечего. Вика незаметно для других улыбнулась. Все-таки она не зря приехала – Марио сдержит свое обещание, и ее друзья будут живы. Ее смерть на фоне сохранения жизни друзьям выглядит тускло. *** Подготовка к заезду шла полным ходом. Ставились осветительные приборы и перегородки. Пустырь, на котором должна была проходить гонка, можно было назвать пустырем только по старой памяти. Когда-то, еще до появления Марио в этих краях, здесь ничего не было. Палящее солнце, от которого здесь нельзя было нигде укрыться, сжигало всю мелкую растительность и место было совершенно непригодно для жилья. Сначала правительство Италии решило сделать здесь свалку. Но огромная волна любительских гонок, которая угрожала Италии резким ростом преступности, помешала этим планам исполниться. Власти решили отдать это место под гонки, разумно подумав о том, что все, что мы разрешаем, мы контролируем. Вот и построили здесь трибуны, стартовую и финальную линию и небольшие помещения для машин. Сегодня здесь яблоку было негде упасть. Толпа зрителей смешалась с толпой строителей, которые заканчивали последние приготовления. Именно поэтому никто и не заметил одинокого мужчину, который в строительном костюме прогуливался по закрытым пока трибунам. Мужчина не оглядывался по сторонам, не реагировал на оклики других строителей и твердо шел к своей цели. Его глаза горели огнем мести, а ладони сильно сжаты в кулаки. Он ждал этого дня слишком долго, чтобы пустить все на самотек. Вся эта суета и излишняя озабоченность другими персонами поможет ему совершить его задумку. В его голове давно созрел этот план. Как только Марио объявил о том, как он хочет распрощаться с Кузнецовой, шестеренки в его голове стали работать в два раза быстрее, придумывая этот план. И вот он на финишной прямой. Осталось подождать пару часов и потом наслаждаться. Он, наконец, сможет попросить прощения за то, что сделал. Он сам отпустит себе свои грехи.