Драгоценный трофей

— Хлеб да соль, хозяюшка. Долгих лет жизни. Румяная девица откинула за спину длинную светлую косу и глянула на пришлого из-под густой вьющейся челки, упавшей на лицо. Улыбнулась: — И тебе, добрый человек. Испей воды с дороги. — Благодарствую. Незнакомец сбросил наземь котомку и принял из рук хозяйки ковшик прозрачной колодезной водицы, припал устами к ее прохладе. В облике пришлого что-то не вязалось. Вроде торговец, а без товара. Одет как простолюдин, а держится как высокородный. Но девушка не спешила судить сгоряча. Этому научила их Кромка. — Здесь живет сударь Вэллин? — Проходите, — приотворила та калитку, безбоязненно пропуская визитера в чисто метеный двор. — Заходите в дом, я позову его. Мужчина прошел в чисто прибранную горницу и от чистого сердца позавидовал Вэллину. Не всякий мог похвастаться такой хозяйкой. И печь натоплена, посуда стопочками расставлена, коврики выбиты, вычищены, занавески выстираны, полы намыты, стол убран скатертью, полки кружевными салфетками. Ведра в сенях полны воды, кувшины парного молока, на столе свежеиспеченный каравай. Возвращается мужик домой, а его уже ждет вкусный ужин. В углу горницы, на виду, стоял меч, убранный в позолоченный чехол, скромно отделанный россыпью мелких голубых самоцветов. Легендарный Астальх, о котором ходило множество слухов. Говорили, будто меч зачарован, — чует нечисть за версту не хуже Талленя, меча мага высшего уровня Коша Кассжийского, и может убить, скажем, вурдалака одним прикосновением — «дыханием дракона». За спиной тихо скрипнула половица, и гость обернулся, очутившись лицом к лицу с изящным светловолосым молодым человеком, одетым в зеленый охотничий костюм и высокие сапоги. — Я знал, что ты найдешь меня однажды, — спокойно заметил тот. Визитер долго молчал, изучая изменившиеся черты собеседника. Возмужал. Потом заставил себя разлепить губы: — Этот меч слишком заметный, чтобы скрыться с ним надолго. Если, конечно, не хранить его в сундуке. Слава летит впереди вас. Хозяин кивнул, соглашаясь. — Только смысл владеть силой, если не пользоваться ей?.. Словно невзначай, нарочито не спеша, он сделал несколько шагов, обходя гостя на расстоянии вытянутой руки, словно это могло спасти, пожелай тот напасть. — Ты все такой же, — заметил тот, поворачиваясь следом. — Человек должен оставаться верен себе и своим принципам. Иначе зачем они ему вообще? Гость усмехнулся. В этот момент в горницу скользнула хозяюшка, но Вэллин повелительно бросил: — Выйди, — и ее немедленно простыл и след. Молодой человек сделал еще несколько осторожных шагов, не сводя с темноволосого, загорелого визитера взгляда удивительных светлых золотисто-карих глаз. — Если ты намерен забрать меч, — скользнув к дремлющему в ножнах оружию, он обвил пальцами рукоять, почувствовав немедленный отклик. Застежки на ножнах открылись сами собой, и клинок Астальха полыхнул в луче солнечного света синим, — тебе придется вынуть его из моей хладной руки. — Вор заслуживает смерти. Распутав завязки, маг скинул плащ, открывая взору ножны, из которых в руку ему сама прыгнула рукоять Талленя. Он занял стойку, впрочем, не торопясь атаковать. — Я не вор! — горячо возразил Вэллин, задетый брошенным в его адрес оскорблением. — Меч сам меня выбрал. Он первым сделал осторожный выпад, изучая противника. Их последняя совместная тренировка была слишком давно. Впрочем, мастеру меча уже некуда было особо расти, а вот его ученику было куда совершенствоваться. — Ты стал хорош, — сделал комплимент маг, когда их мечи сошлись у перекрестия гарды и лица бойцов оказались совсем рядом. — Практика, — напряженно улыбнулся Вэллин, кивнув на окно, за которым темнел зачарованный лес, прозванный Кромкой, прежде чем отбросить противника. Легко удержав равновесие, Кош Кассжийский снова принял оборонительную стойку. Чуть заметно дернул головой, точно избавляясь от чего-то навязчивого, что мешало ему долгое время. — Ты выбрал самое надежное и самое опасное место, чтобы спрятаться. — Я не прятался, — возразил Вэллин, медленно, осторожно приближаясь. — Я лишь исполняю желание Астальха, который хочет служить людям, идущим через Кромку. Маг засмеялся: — Глупости, меч просто жаждет черной крови. Эта жажда томит его с момента создания, ведь в процессе ковки он был окроплен нечистой кровью. Служить людям хочешь ты, глупый мальчишка! Он неожиданно перешел в атаку, вынуждая противника парировать удары, отступая. Кош Кассжийский никогда не открывал свои козыри сразу. Молодой человек не ответил, сосредоточившись на схватке, которую медленно, но верно проигрывал, вынужденный обороняться и отступать. Маг усмехнулся, неуклонно продолжая вести выбранную стратегию. Бросил взгляд в сторону двери: — У тебя славная женушка, только ей не место на Кромке. Противник повелся, на секунду отведя взгляд, и этого было достаточно, чтобы поставить в поединке точку. Выбив опору из-под ног Вэллина, маг опрокинул его на столешницу, нависнув над ним. Острие магического клинка коснулось кожи на шее. — Люди по-прежнему твоя слабость. Сколько раз я должен повторить, чтобы ты усвоил этот урок? Вэллин посмотрел учителю в лицо и слабо улыбнулся. Есть уроки, которые не суждено выучить... — Я отбил Азат-ин у нечисти на Кромке. Все ее родные погибли. Ей некуда возвращаться, как и мне. Позаботься о ней, когда... С губ Вэллина сорвался тихий вздох, а после он откинул голову назад, открывая беззащитное горло и не сводя взгляда с мага, точно хотел забрать с собой на тот свет его черты. Однако Кош Кассжийский вдруг отвел клинок, чтобы склониться и провести по шее противника языком, зализывая порез, гася боль и залечивая поврежденные ткани. — Я не верну меч, — упрямо повторил Вэллин, отказываясь от второго шанса, предоставленного ему. Маг же только рассмеялся в ответ: — Ты всегда был упрямым... А она хорошенькая. Вэллин непонимающе посмотрел на мага: — Азат-ин? Не знаю, наверное... — неуверенно согласился он. И маг засмеялся, вдруг притягивая Вэллина к себе и властно завладевая его губами, страстно и жестко целуя, сломив слабое, неуверенное сопротивление бывшего ученика. — Я давно это в тебе заметил, — смеясь, сказал он, когда Вэллин, наконец, вырвался, разрывая поцелуй. — Что? Вэллин был возмущен и смущен одновременно, отчего контраст бледности и румянца стал вызывающе очаровательным. — Давно надо было сделать тебя своим, тогда бы моя жизнь не превратилась в ад, из которого хочется бежать на край света... Молодой человек вскинулся, соскакивая со стола и поднимая меч, который направил на гостя: — Что ты несешь, чертов маг? — Думаешь, я не видел, как ты на меня смотришь? — спокойно поинтересовался тот, не дрогнув ни единым мускулом. — Твою ревность, когда я заводил новых любовников? Одного только не замечал, как в душе распускается цветок, семечко которого заронил мне в душу ты. А когда понял, тебя уже простыл и след. И с собой ты забрал мое сердце… Вэллин покачал головой: — Ты просто хочешь вернуть силу, что выскользнула из твоих пальцев, — позволил он себе усомниться в словах мага. И тот усмехнулся, протянув руку, чтобы обвить пальцами рукоять Астальха, вырвавшись из рук Вэллина, вернувшегося к истинному владельцу. — Как видишь, чтобы вернуть эту силу, мне совсем ни к чему соблазнять учеников, — заметил Кош, щелчком пальцев отправляя меч домой. Шагнул к бывшему ученику, раздираемому эмоциями, чтобы неожиданно погладить по щеке. — Я пришел за тобой. Вернись ко мне, Вэллин, я люблю тебя. Заключив напряженное тело в объятья, снова поцеловал желанные уста, добавив в поцелуй капельку нежности, и почувствовал неуверенный отклик. Руки Вэллина скользнули ему на плечи, то ли обнимая, то ли цепляясь, губы ответили, даря надежду. Однако стоило рукам мага спуститься ниже, позволяя себе погладить ягодицы ученика, тот отпрянул, точно пугливый лесной зверь. — Нет. — Почему, Вэллин? Молодой человек отвернулся, безбоязненно показывая собеседнику спину. Сделал несколько шагов в направлении двери, точно намереваясь бежать, но остался, решившись объясниться. — Не хочу стать очередным трофеем, который ты выбросишь, наигравшись, — тихо признался он, тщетно пытаясь казаться отстраненно холодным, но голос выдал его, сорвавшись. Вздрогнул, когда маг вдруг возник перед ним, беря за плечи, — совсем отвык от штучек учителя, — заглянул в лицо. И вдруг крепко обнял без намека на страсть: — Тогда возвращайся просто так, а? — предложил он. — Я весь извелся... Вэллин отстранился, чтобы недоверчиво посмотреть на мужчину, ища хоть намек на ложь, и не находил. Отвел взгляд: — Я бы очень хотел, — признался он, — но... Мое место здесь, Кош. Несмотря на чувство вины, смягчившее выражение решительности на лице молодого человека, голос его был тверд. И все же маг не мог не испытать эту решимость на прочность: — Даже без Астальха? Вэллин вздохнул, как бы там ни было, расставаться с магическим артефактом было жаль. — В мире существует и другое оружие, способное противостоять порождениям Тьмы, — передернул он плечами. Кош Кассжийский кивнул, соглашаясь, и щелкнул пальцами, возвращая меч в руки ученика. — Но это — самое надежное. После Талленя, конечно, — поспешил он исправиться, уважив собственный клинок, обиженно ударивший его плашмя по бедру. Вэллин недоверчиво посмотрел на учителя, усмехнувшегося выражению лица воспитанника, на котором, как краски на палитре художника, смешались сомнение, надежда, благодарность и... разочарование? Маг усмехнулся, догадываясь о его причине, и мягко скользнул пальцами по подбородку Вэллина. — Что ж, если ученик не хочет вернуться к учителю, что, если тот сам вернется к ученику? — загадочно и насмешливо поинтересовался он. Вэллин качнул головой, не улавливая ход мысли учителя. И тут с улицы донесся удивленный девичий вскрик, и он выскочил из дома, чтобы потрясенно замереть на пороге. По другую сторону старого тракта, ведущего через Кромку, возвышалась мрачная, но величественная обитель Коша Кассжийского. Здание было окутано легким маревом, и Вэллин прекрасно понимал, что оно означает, встревоженно посмотрев на учителя: — Поддерживать существование обители в двух местах одновременно — бессмысленная трата энергии, — с легким укором заметил он, пряча за ним беспокойство. И маг вдруг вновь увлек его в свои объятья, игнорируя попытку вырваться: — Не волнуйся, у меня ее хватит на все... Он завладел желанными губами, что робко ответили на домогательства, терзая и лаская одновременно. Хотел того Вэллин или нет, но он станет его трофеем, самым драгоценным, который он будет хранить как зеницу ока всю жизнь.