Cabaret

Дора скатилась вниз по стене, схватившись за голову. К горлу подступили слезы. Она не понимала, если он говорит, что любит, говорит, что готов на все, зачем он это делает? Значит, все-таки, он животное. Такой же, как все эти трубачи, как все эти официанты. Как все мужчины. - Я тебя ненавижу. Я ненавижу тебя, тварь. - спокойным голосом, подавляя слезы, она говорила, поднимая голову на него. - Ты такой же, как все мужчины. Ты просто хочешь плоти, хочешь сунуть свой орган в мой. Хочешь этой грязи. Ты ведь такой, да? Я вижу, как напрягся твой член через твои обтягивающие брюки. Ну что ж, доставай. Давай, обесчесть меня в этом туалете. Да погромче. Чтоб все слышали, как ты меня насилуешь. Точнее, принуждаешь. Я не буду сопротивляться. Сынри отдышался и смотрел на нее снизу вверх. Беспомощно, она лишь бормочет какие-то слова на непонятном ему языке, он не понимает их. Смотрит на него своими огромными глазами, истерически усмехаясь. Он просто не мог совершить этого. Просто взять и поиметь ее здесь. Поспешно одев рубашку на тело, он продолжал смотреть на нее в оцепенении. - А я ведь начала тебе верить. А ты, оказывается, такое говно. Ну что ж, жизнь значит такая - с козлами только на пути видеться. - внезапно она закричала. - Чего ты ждешь? ЧЕГО.ТЫ.ЖДЕШЬ? Он подошел к ней на шаг вперед. Это все, что он мог позволить себе сейчас - он боялся даже подышать на нее. И именно сейчас он понял то, что надо было понять с самого начала - за оболочкой этой развратной танцовщицы без комплексов скрывается маленькая девочка, которая боится мужчин, которая боится этого большого мира. Именно сейчас ему хотелось ее обнять и никогда не отпускать, но он боялся - ведь она казалось такой хрупкой. Будто она растает от одного прикосновения. - Тихо... Тихо... - он опустился перед ней на колени, почувствовав от нее какой-то непонятный жар. - Я дьявол... Прости меня. Я на коленях перед тобой. Я не знаю, что на меня нашло. Я с ума сошел, когда видел твое поведение. Прости меня, я умоляю. Я просто чудовище. Не молчи... Я умоляю, не молчи! - он тряс ее колени в какой-то истерике. - Я больше не притронусь к тебе, если ты хочешь. - СынХён, успокойся и ты. Я не умею злиться на людей на самом деле. Я не злюсь на тебя. Просто наверное вот это мое поведение, эти короткие юбки, эта любовь к эпатажу... Она же показывает во мне шлюху? - Почему шлюху? С чего ты взяла? Все, успокойся. Давай просто встанем и пойдем обратно. Я тебя сейчас умою, все будет хорошо. - он взял ее за руки и нежно поднял. Подведя к раковине, он, открыв воду, намочил себе руку и провел ей по лицу. - Нагнись чуть-чуть. Надо умыться. Через три минуты он выключил воду и достал одно из сменных полотенец на полке на стене. Вытерев ей лицо, он увидел невероятно милого большеглазого ребенка. Без этих накладных ресниц, красных губ и тонны белой пудры. Просто милая естественная девушка с маленькими родинками на щеках и розовыми губками. - Все, пошли... - он открыл дверь и, обняв ее, вышел из уборной. От опьянения не осталось ни следа. - Моя хорошая. Все будет в порядке. Пошли, обратно сядем. Войдя обратно в комнату, они обратили все внимание остальных на себя. Топ подбежал к Доре и повел на диван. - Ты плакала? Что произошло? - Да... Я просто... Переизбыток чувств от выступления. - Ну... Не беспокойся. Что плакать? Надо радоваться! - он легонько нажал кончиком пальца ей на нос и улыбнулся. Дора засмеялась. Она повернулась к Сынри и показала большой палец. Он все понял. Стоит просто забыть о сегодняшнем инциденте. И думать о хорошем.