forbidden.

После достаточно изнуряющей тренировки, единственное, что хочется сделать Хосоку, так это с разбегу грохнуться на кровать и погрузиться в глубокий сон дня так на три. Прилипшие ко лбу от пота волосы, невероятно измученный вид и вялая походка – показатели того, что к Чону лучше ни с чем не лезть и оставить в покое, потому что в такие моменты он слишком раздражён. Хосок не перестаёт удивляться чуть ли не бесконечной энергии Чимина и Чонгука, которые по три-четыре часа не выходят из тренировочного зала. Чон про себя усмехается мысли а-ля «старость – не радость». Сил принимать душ совсем нет, поэтому Хосок просто освежает волосы и лицо ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Вытерев мокрые волосы полотенцем, Чон смотрит на своё отражение в зеркале и устало зевает. Кажется, ему лень идти даже до своей комнаты, хотя пройти нужно всего шагов десять. Сегодня, видимо, он переборщил с тренировками, слишком переборщил. Но всё же переборов это никому ненужное чувство, он не спеша идёт в сторону комнаты, мысленно представляя, как будет нежиться в кровати. Хосок с еле слышным скрипом открывает дверь и замирает на пороге. Взгляд направлен на какой-то определённый предмет, буквально прожигая его. И этот предмет – не кто иной, как Ким Тэхён. Младший валяется на всей кровати Чона и увлечённо играет в какую-то видеоигру, бубня себе что-то непонятное под нос во время очередного проигрыша. Чон уже огромное количество раз говорил о том, что ненавидит, когда кто-то лежит на его кровати, но Тэхён почему-то думает, что ему можно всё. Все мемберы уже давно усвоили то, что не стоит даже подходить к хосоковской кровати, но только не Ким Тэхён. – А, хён, ты уже потренировался? – как ни в чём ни бывало интересуется младший, совсем невинно улыбаясь, что дико выбешивает Чона. – Тэхён, что ты здесь делаешь? – игнорируя вопрос, недовольно произносит старший. – Как что? Отдыхаю, это ведь наша общая комната, – непонимающе смотря на хёна, отвечает Тэ. – Я не про комнату. А про то, что ты лежишь на моей кровати, – уточняет Хосок, специально выделяя слово «моей». – А, ты об этом. Хён, да брось, это ведь всего лишь кровать… – Ким Тэхён! – Хосок перебивает младшего, повышая тон и недовольно смотря на него. Тэхён пугается неожиданного восклицания и виновато опускает голову. Он по-прежнему не понимает, что такого в этой кровати, если хён запрещает даже сидеть на ней. Сейчас в комнате витает какая-то неловкая атмосфера, и Тэхёну хочется поскорее отсюда уйти. – Прости, хён. Я сейчас же всё уберу и пойду к Чонгуку, – виноватым и тихим тоном отзывается младший, откладывая джойстик в сторону. «К Чонгуку» – повторяется снова и снова в голове Хосока, и его будто передёргивает. Больше нахождения на его кровати Чона бесит лишь то, как Тэхён относится к Чонгуку. То, как он смотрит на него, как ведёт себя с ним, как улыбается ему, – пробуждает в Хосоке дикого собственника и заставляет ревновать. Чону хочется жестко отыметь Тэ, чтобы тот наконец-то понял, кому принадлежит. А сейчас младший снова упоминает столь ненавистное имя, тем самым вновь пробуждая все те чувства. Хосок без каких-либо слов подходит к Тэхёну и, небрежно взяв того за руку, с силой бросает на кровать, нависая сверху. Младший ошарашено смотрит Чону в глаза, пытается оттолкнуть его от себя и встать с кровати. Но старший лишь довольно усмехается, соединяет руки Тэ и одной своей рукой держит их над головой младшего, чуть сжимая запястья. Второй рукой Хосок исследует торс Кима, специально задевая соски, от чего тот слегка прогибается. Хосок несколько секунд, не отрываясь, смотрит младшему в глаза, потихоньку приближаясь к его губам. Как же давно Чон мечтает об этом прекрасном моменте: беспомощный, ничего не способный сделать Тэхён сейчас лежит под ним и тяжело дышит, в мыслях, скорее всего, наслаждаясь прикосновениями хёна. Именно в такие моменты в голове появляется мысль о том, что действия Чона имеют некие садистские наклонности. Хосок, наконец, опускает взгляд ниже, прямо на тэхёновы губы, и жадно целует. Переплетает свой язык с языком младшего, полностью исследует его рот. Старший приятно удивляется и снова довольно улыбается, когда Тэ неуверенно и чуть нелепо пытается отвечать на поцелуй. Ким слегка посасывает нижнюю губу Чона и осмеливается чуть ощутимо куснуть её, что ещё больше возбуждает старшего. Он с новой силой целует Тэ, требовательно, грубо, кусает его губы, беспощадно, до крови. Ощутив железный привкус чужой крови, Хосок отстраняется от тэхёновых губ, которые теперь выглядят ещё более сочными и пухлыми, что не может не доставлять удовольствие. Чон аккуратно стягивает с младшего майку и совсем ненужные сейчас джинсы, позже проделывает то же самое со своей одеждой. Невесомо проведя пальцами по животу Тэ, Хосок запускает руку в его боксеры. Тэхён нервно сглатывает и вздрагивает, когда рука хёна сжимает его член, мучительно медленно ведя вверх-вниз. Спустя несколько минут, Хосок всё же избавляет младшего от мучений, убирая руку с члена, и, хитро улыбнувшись, стягивает с Тэ и с себя боксеры. Ким мгновенно смущается, боится смотреть старшему в глаза и краснеет. Чон замечает это и, лишь мило хихикнув, начинает прокладывать дорожку поцелуев от живота до шеи, в некоторых местах оставляя засосы. Хосоку прекрасно известно, что шея – слабое место младшего, поэтому он умышленно кусает нежную кожу, оставляет как можно больше засосов, вслушиваясь в стоны Тэ. Старший снова достаточно грубо целует Кима, за талию подтягивает того ближе к себе и закидывает его ноги на свои плечи. Растерянность и нотки страха в глазах Тэ дарят Чону безумное садистское наслаждение. Хосок подносит ко рту Тэхёна два своих пальца и одобрительно улыбается, когда младший начинает посасывать их с характерным причмокиванием. Решив, что этого достаточно, старший убирает пальцы со рта Тэ и начинает массировать ими его анус. Дыхание младшего сбивается, стоны становятся более громкими, когда Хосок проталкивает в него сразу два пальца, без какого-либо предупреждения. Тэхён сминает одеяло на хосоковской кровати и кусает свои запястья, чтобы никто не услышал его голоса. Если бы сейчас они были одни во всём общежитии, Чон бы не позволил этого делать, он бы пожелал слышать низкие стоны Тэ, но сейчас слишком рискованно издавать лишние звуки. Посчитав, что младший достаточно растянут, Хосок приставляет головку члена к анусу Тэ и постепенно входит в того. Ким начинает извиваться, дёргаться, отказываясь терпеть боль от первого проникновения. Старший сразу же его успокаивает, нежно целует и поглаживает напряжённый живот. Хотя самому Хосоку хочется сейчас только материться от крышесносной узости Тэхёна. Чон, наконец, входит до конца и даёт Тэхёну возможность привыкнуть к пока ещё приносящей неудобство боли. Младший успокаивается, но не перестаёт жмурить глаза, готовясь к движению Хосока. Старший начинает аккуратно, не спеша, двигаться, не переставая наблюдать за Тэ. Младший уже не так сильно зажмуривает глаза, теперь он стонет от поступившего удовольствия и тянет руки к Чону, чтобы поцеловать. Хосок наклоняется к младшему, тот обхватывает его шею руками и поспешно целует в губы, чувствуя, как Чон начинает ускоряться. Хосок искренне наслаждается тем, как с каждым новым толчком прогибается до хруста позвонков Тэхён, как протяжно и сладко стонет. Старший двигается уже более уверенно и быстрее, терпя до боли впивающиеся в его спину ногти Тэхёна. Тэ закатывает глаза от неимоверного удовольствия, когда Хосок намеренно, несколько раз подряд задевает простату. Чон обхватывает член Тэхёна и начинает надрачивать ему в такт своим движениям. Младший отчаянно пытается ловить воздух, делая более частые вздохи, но ничего не получается, он как будто задыхается от переизбытка переполняющих его чувств. Ещё несколько хосоковских движений рукой, и Тэ кончает с протяжным «Хоби-хён», пачкая живот хёна и свой. – Если в следующий раз снова замечу тебя на моей кровати, будет ещё хуже, – томно шепчет на ухо младшему Хосок, делает последний толчок и кончает, кусая тэхёнову мочку уха. Хотя эта фраза в голове Тэхёна звучит как чистая мотивация.