Без названия.

Мрачный, безжизненный, такой пугающий, но всё-таки уже давно ставший даже родным пейзаж окрасился на мгновение красными лучами солнца такого же цвета, как несколько лет назад плывшие реки крови и расплавленных тел. Солнце снова скрылось за непроницаемые кислотные тучи и уже нет смысла с надеждой всматриваться ввысь. Сквозь тяжелый отравленный воздух нового мира по улице, залитой кровью и забросанной разлагающимися остатками человеческих, шли двое. Их путь был бесцелен - в мире, где нет никого, нет места определенным целям. Со свинцового неба упали первые крупные капли дождя, предвещающие скорую непогоду. Пустые окна высоких типовых домов-коробок смотрели особенно враждебно, словно бы тая в себе непонятную опасность. Неспешно переступая препятствия или практически не глядя под ноги, они шли на расстоянии друг от друга, но им этого хватало. Медленно и лениво, будто прогулка по парку, путь уходил из-под ног. Капли с шипением падали на радиоактивную почву, воспроизводя мельчайшие, еле уловимые искорки реакций. Многочисленные окна, как глаза, устремились на единственных живых существ. Краски настолько тяжелы, что вот ещё чуть-чуть, и вся массивность свода рухнет вниз, стремясь поглотить всё. Однако раскрашенные стёкла очков защищали от этого гнёта. Под тяжелыми сапогами противно хрустели уцелевшие и почерневшие от времени и кислотных дождей кости, как хрупкие ветви деревьев в глухом буреломе. Интересно, сохранились где-либо еще деревья? Такие величественные, с крупными зелеными листьями, цветущие по весне... Совершенно непохожие на изломанные уродливые отростки, вырастающие словно бы из искореженных тел, неспособные дать свои плоды и бесполезно торчащие пугающими изломами на пустырях. Вновь слышится смешок приходящей безумной идеи Капитана. С невидимым из-под маски выражением измученности Сниппи поворачивает голову и наклоняет её в вопрошающем жесте. Капитан, мотая головой, призывает подопечного не брать в голову его всплеск и продолжает весело шагать по трупам, будто бы и никакого конца света и не было, что это всего лишь плохой сон, от которого ты вскоре очнёшься с градинами пота на лице, но, взглянув в окно ,облегчённо выдохнешь. И там вновь распускаются пышным цветом растения, гуляет безмятежность и свежесть. Воздух... Как давно его не ощущали его лёгкие и кожа. Ласковые прикосновения волн живительной прохлады так будоражили кровь, но теперь оставалось лишь ловить обрывки воспоминаний, как пепел сожжённых письмен. В глубине брошенных кварталов что-то глухо ухнуло и снова воцарилась могильная тишина, прерванная шелестом начавшегося дождя. Отравленные капли неистово лились на обезображенную землю, принося с собой радиационные частицы. Вода стекала по респираторам путников, прочерчивая короткие косые дорожки на цветных стеклах очков. Вскинув голову, вечно оптимистичный Кэп раскрыл объятия ливню, ловя крупные капли телом. Спотыкаясь, не замечая ничего, кроме своих мыслей, он продолжал идти, раскинув руки и едва касаясь плеча своего спутника, который невольно ёжился при каждой капле, попадавшей на стёкла. Вскинув поудобней винтовку на плечо, с какой-то печалью с оттенком нежности Сниппи кинул взгляд в сторону того, о ком вечно крались мысли в закоулках его разума, иногда не давая покоя по ночам. Из-за темной двери подъезда, съехавшей с верхней петли, на последних людей планеты Земля смотрела хищными глазами алая гидра, ежесекундно меняющая свою форму и подергивающая все новыми и новыми отростками своего аморфного тела. Биомасса напряженно выжидала момента, прикидывая, как лучше будет атаковать. Монстр расплылся в ядовитой улыбке и мгновение спустя уже, извиваясь ,ринулся в атаку, выпуская вперёд щупальца кровавых масс. -Капитан!! – вырвался короткий предупреждающий вскрик. С силой отталкивая в кучу мусора не вникающего в ситуацию происходящего командира, Сниппи с молниеносной быстротой сорвал с плеча оружие и принялся строчить по биомассе, легко уворачивающейся от большинства выстрелов. Споткнувшись о так некстати подвернувшуюся под ноги кривую ржавую железку, Капитан раскинул руки и рухнул на кучу древнего мусора спиной. Тут же он неспешно встал на ноги. Это действо лишь немного вернуло его к реальной жизни, и усталые глаза вновь заволокли видения. Перед глазами стоял образ молодого клена, пробивающегося сквозь треснутый асфальт наверх, к лучам мрачного, красного, неприветливого мирового светила. Остатки тех умиротворённых и любимых вымыслов испарялись с каждым ударом из мозга, будто обрывки облаков в знойный день. Есть только цель и навыки обороны. Остальное только сбивает с толку. Налетая на быстро меняющую положение и форму гидру, с приглушённым криком отскакивая, чуть не падая назад, бесстрашно нападал защитник. Распалялось желание, как искра, попавшая на папиросную бумагу, убить поскорее это чудовище. Но вот контрольный прямой удар нескольких щупалец в челюсть и под дых сбил под конец Сниппи. Тело заваливается на бок, в глазах отражается, как существо, подобравшись, приготовилось напасть в прыжке на мирно мечтающего Капитана. Реальность словно бы перестала существовать под натиском приятных мечтаний. Вот он трогает нежные, незапыленные листья, касается пальцами грубой рельефной коры... Капитан водил перед собой подрагивающими руками, словно бы это иллюзорное деревце стояло прямо здесь. Мечта упрямо не желала покидать его, лишая возможности отследить за происходящим в реальности. В такой жестокой, мрачной реальности, видимой в фиолетовых оттенках. Но действительность взяла свое, вырывая сознание из полудремы острой болью в пронзенном алым пульсирующим щупальцем плече. Капитан выгнулся дугой, издав хрип и взглянув глазами, полными растерянности и отчаяния, на лежащего на мокрой земле Сниппи. Видя происходящее, пуская из глаз искры от удара, сглатывая кровь, поверженный судорожно пытается приподняться на локтях, но снова падает в размокшую почву. Глубоко вдохнув и собрав все силы, Сниппи буквально оторвался от земли и что есть мочи, с криками, спотыкаясь, ринулся в Кэпу. Кровь брызнула на голубые стёкла от новой раны, нанесённой командующему биомассой. Отвратное создание ехидно усмехнулось, метнув острый взгляд на человека и занесло выросший за несколько секунд из спины отросток над головой Капитана. Не чувствуя самого себя, отдаваясь полностью битве, разъярённый, будто дикий зверь, воин с размаху двинул по черепу гидры. От этого с минуту шипя и плюясь ядовитой слюной, монстр разворачивается в неестественной для, на данный момент облика оленя, позе. Лишь скривя оскал, оно выпустило несколько щупалец, сеткой обмотавших голову Сниппи. Кэп не мог двинуться от резкой боли, глаза заволокла темно-красная вязкая пелена. Все происходило словно во сне, в жутком и болезненно реалистичном кошмаре. Он в ступоре пронаблюдал, как голову Сниппи обвивают крепкие щупальца, и пришел в слепую ярость от того, что "его собственность" кто-то, кроме него, трогает. Человек сжал уцелевшую руку на отростках, буквально отдирая их от бедного Сниппи. Ощущение, будто тебе вкололи яд, который распространяется по венам и артериям, уничтожая и разрушая всё на своём пути. Навалилось тяжёлое, совершенно выбивающее из реальности видение. Красные потоки льются с неба, многочисленные скелеты впиваются мёртвой хваткой в тело, практически обездвиживая его. Паника затмевает остатки ума. Задыхаясь от иллюзии, пущённой биомассой в мозг, страдалец поднял глаза в свинец неба, которое в его представлении становилось чёрной дырой, поглощающей всё вокруг и притягивая постепенно его к себе. Хватаясь за всё, что приходилось под руку, Сниппи судорожно пытался удержать своё тело на этой земле. "Дело труба", пронеслось в поврежденном сознании Капитана. Включился пресловутый инстинкт самосохранения, и командир, вскинув на плечо чужую винтовку и подтолкнув в спину Сниппи, двинулся в обратную сторону, помогая бежать обезумевшему и ничего не соображающему подчиненному. Из груди вырывался хрип, полный боли. Хватаясь за голову руками и мотая из стороны в сторону её и торсом почти доставая до земли, несчастный будто пытался вытряхнуть из неё симбиот. В панике крича и чуть не падая, человек страдал от боли и ужаса, творящимся у него в сознании. Всякий рассудок покинул орган мышления. В конвульсиях Сниппи бессильно падает в иллюзионный кошмар, где происходит жуткое... По радиусу взрывной волны разбросаны истерзанные стволы деревьев, на небольшом холме, насмешливо вскинув морду, стоит химерообразное существо, шевелящее отростками, а на его спине лежит бесчувственное тело Капитана. От сумасшествия Сниппи Капитану сделалось не по себе. У него был самый трезвый разум среди всех (и командир имел в виду себя и Пилота), и лишение рационального зерна выглядело чем-то ужасным. Человек рывком открыл дверь парадной, толкая обезумевшего внутрь, и навалился на измятую дверь спиной. Грудь после нагрузки вздымалась, респиратор изнутри покрылся обильной испариной и фиолетовые стекла запотели. Капитан закрыл глаза, восстанавливая сердечный ритм и дыхание. В сознание снова начали проникать цветные шизофреничные видения, ставя под сомнение все происходящее вокруг. Окончательно потеряв связь с действительностью, толчок оболочки принял вызов химеры на бой. Взревев, сорвавшись с места, он летит навстречу голограмме, исчезнувшей в тьме. Не видя себя собственного, в растерянности озирается кругом, ища хотя бы какой-нибудь источник света, как животное, посаженное в коробку. После нескольких неуверенных шагов вперёд почва уходит из-под ног и, перехватив дыхание, темнота тащит вниз. Ища Капитана, разводя руками, тщетно хватая воздух, в местах, где якобы был знакомый блеск фиолетовых очков, Сниппи без единого звука завороженно тонул в разуме. "Привет, Деревце. Как ты без меня?" Новые иллюзии отвлекали от дикой боли в плече, но в итоге не выходило ни окунуться с головой в сладкие и недосягаемые грезы, ни остаться в этом мире. Да и подчиненному было плохо. Капитан притянул несчастного к себе и, оценив ситуацию, ударил ладонью по лицу Сниппи. Пусть сквозь чертов надоевший респиратор, но, по расчетам, это должно было бы немного отрезвить безумца. Других, более лучших средств под рукой не находилось. Протягивая в надежде руки к источнику, созерцая разноцветные газовые сгустки, похожие на ауру каких-то существ, несмелой поступью идёт воин к ядру света. Он приоткрыл глаза, болезненно моргая и потирая висок одной рукой. И потом с безумной радостью стал оглядывать своё тело, благодаря силу, вытащившую его из бездны. Эта сила сидела на коленях, держа его под спину, смотрела сквозь него, слегка подрагивая от боли ран. Не теряя времени, Сниппи уложил Кэпа на спину, залез в карман, извлекая из него некоторые средства перевязки, стал расстёгивать шинель, обнажая раненое тело командира. Во воображении вокруг дерева возник крошечный островок изумрудно-зеленой травы, радуя глаз. Капитан представлял, как трава щекочет босые ноги поутру, как в старые добрые времена, канувшие в воды Леты и преданные навечно забвению. Теперь же можно было увидеть вожделенную зелень лишь на потускневших фотокарточках, стареющих призраков прошлого. Обожженная радиацией кожа была бледная, с легким серым оттенком, на ней виднелись следы незаживающих кровоподтеков. На плече чернела рана с рваными лоскутами кожи, из нее до сих пор сочилась темная кровь. Капитан позволил Сниппи взять ситуацию в свои руки и запрокинул голову. Не контролируя дрожь в руках, неспособный мыслить рационально Сниппи начал перевязывать рану, перекрывая медленный ручеёк крови, который упрямо проступал сквозь бинты чернильно-бардовым пятном. Кожа оказалась на редкость приятной, со сгладившимися от времени выступающими шрамами. Проведя рукой и притворяясь, будто поправляет повязку, Сниппи удивился ей в последний раз и, вздрагивая от посторонних звуков, начал облачать покорёженное тело Капитана в его чёрные одежды. Кинув встревоженный взгляд в стекло фиолетовых очков, воин спросил: -Сильно болит? Идти сможешь? Казалось, что тянучая темно-фиолетовая, похожая на патоку, дрема накрывает человека с головой. Прикосновение дрожащих пальцев, обтянутых кожей перчаток, дарило уверенность и некое удовлетворение. На вопрос Сниппи раненый ответил не сразу, лишь спустя полминуты: -Ты еще сомневаешься в том, что смогу? - и с этими словами Кэп поднялся, все еще подрагивая от ноющей боли. Поддерживая, как хрустального, парень помог встать на ноги командующему. Положив руку Кэпа себе на плечо, тем самым подпирая его тело, а другой рукой обхватив его за талию, Сниппи двинулся к облупленной двери. Не отнимая рук от раненого, воин открыл её ногой, огляделся и зашагал, поддерживая свою ношу, в сторону их "квартиры", более пригодной для жизни чем этот затхлый, мрачный, пожираемый тенями квартал. Невольно морщась от остатков боли и тихого постанывания Капитана, Сниппи ускорял шаг. Боль долбилась в усталый мозг, бешеным криком заявляя о своем существовании и заставляя кривиться и закусывать губу. За пустыми окнами, из рам которых торчали ощерившиеся кривые стеклянные зубы, шелестел сильный кислотный дождь, наполняя воздух соответствующим запахом и сыростью, разъедая обшивку брошенных автомобилей. На четвертом этаже показалась та тяжелая дверь, за которой располагалось вполне уютное по нынешним меркам помещение - дом, который Капитан давно прозвал "базой". Мужчина толкнул дверь вперед и прошел внутрь, в темноту коридора. Можно больше было не беспокоиться и наконец расслабиться. Крепко держа лишь за руки, одетые в толстые кожаные перчатки, парень усадил в кресло сражающегося с приступами боли Капитана. Сам он вышел в коробку коридора, так нехотя, но всё-таки это было надо. Обшарив этаж и поднявшись выше, воин всё таки нашёл того, кто смог бы помочь. Инжи сидел за какими-то бумажками, неспешно и вдумчиво перебирая их в своих руках, исследуя каждый сантиметр взглядом. Оторвав глаза от жёлтых обрывков листов, человек поднял голову с вопросительным кивком в сторону фигуры с вздымающимися и немного погодя опадающими плечами в попытке восстановить дыхание. Инжи спросил, подпирая рукой щёку: -Что стряслось, Сниппи? - Безмятежный воздух раздражался лишь неровным дыханием. -Вставай. И захвати аптечку. После Сниппи не произнёс ни слова, только потянул жестом за собой Инжи в глубь коридора. Со вздохом инженер поднялся, жалея о своём нагретом месте, и последовал за парнем, спрятав одну руку в карман, а другой слегка мотая взятым на ходу со стола чемоданчиком-аптечкой. Красное сердце приветливо горело ярким цветом на кружке, стоящей на подоконнике и несказанно радовало другое сердце, тусклое сердце своего полноправного хозяина. Он протянул руку, хватая излюбленный предмет и прижимая его к ноющей ране, словно бы это была панацея, которая тут же вылечила бы его. Боль действительно немного отступила. Чуть не вбежав, Сниппи притащил с собой скептичного Инжи в серо освещённую комнату с тускнеющей обивкой кресел и расщепляющимися столами. Серые, обгоревшие обои свисали и завивались как кудри какой-нибудь девушки, возможно жившей здесь. Пепельные кучки и лозы чёрных проводов декорировали помещение. Привычная тишина улетучилась от шума открывающегося чемоданчика с медикаментами и шороха одежды, вновь снимаемой с больного. Старая повязка шлёпнулась на пол, разбрызгивая маленькие капельки крови, похожие на бисер и так хорошо заметные на пепле. Пошёл процесс зашивания раны. Инжи хладнокровно продезинфицировал рану и вставил в иглу нить. В ловких руках нового подчинённого инструмент летал над плотью Капитана, исчезая в ней и снова появляясь на поверхности, оставляя за собой вполне умело скрепленный шов. Закончив, Инжи, не меняя выражения лица, перебинтовал больное плечо Кэпа и, легонько похлопав его рукой по здоровому, сказал «поправляйся» и, собрав инвентарь, поспешил удалиться, чтобы опять полностью поглотиться книгами и схемами. Кэп был недвижен - боль раны лишила его осознания реальности, и он смотрел остекленевшими глазами прямо перед собой, не замечая ничего и склонив тяжелую голову набок. Когда умелый Инжи делал свое дело, он едва отзывался глухим заторможенным стоном, трясущиеся пальцы крепко сжимали ручку вожделенной кружки. После импровизированной операции человек откинулся на спинку кресла и издал вздох облегчения, начиная разбирать в кровавой завесе перед глазами силуэты завалов и проводов, торчащую так некстати из пола арматуру, покосившийся шкаф, проваленный потолок и фигуру склонившегося над ним Сниппи. Его-то он и хотел видеть прежде всего. Подчинённый неуверенно приблизился к своему командующему и осторожно опустился на колени рядом с ним. Медленно он стянул с себя перчатки. Чрезвычайно легко и стараясь не причинить даже малейшего касания к коже Капитана, Сниппи расстегнул его респиратор и взглянул в обезображенные радиацией глазные яблоки того человека, который казался ему даже и располосованным шрамами и ожогами прекрасным. То же самое он проделал со своим защитным средством, нервно сдёрнув его с себя. Так долго он созерцал и тонул в глазах Кэпа, что даже не заметил, как улыбка сама по себе начала плыть по его лицу. Холодными пальцами он касался кожи сероватого оттенка и изумлённо выдыхал воздух. Взгляд Капитана помалу стал осознанным, он почувствовал на опаленных смертоносным излучением щеках дуновение холодного ядовитого воздуха. Человек поймал чужой взгляд, в упор уставившись на своего подчиненного. На душе сделалось спокойно и приятно от вида глаз Сниппи, таких маняще-голубых, как бездонный океан льда. Уголки уродливых губ поползли вверх, рот растянулся в улыбке, страшной и ласковой одновременно. Кэп протянул руку и осторожно коснулся запястья Сниппи неуверенными пальцами. Полностью поддаваясь движениям Капитана, стараясь упиться каждым его действием и прикосновением, крайне осторожно, будто к мотыльку, изнутри искрящийся воин припал к груди своего "мира" и сладостно вдыхал яд всеми обожжёнными лёгкими, широко улыбаясь. Сниппи бережно заключил Капитана в объятия и казалось, что вновь начали шуметь своими зелёными кронами деревья, цветы источать нежный аромат, а небо снова стало голубым с барашками облаков. И солнце так же сияет, как и душа Сниппи в этот момент. Весь свет будто бы заключился в этом человеке, которого мужчина прижимал к своей груди. Хотя... Так оно и было. Не будь Сниппи, ради кого стоило бы жить? Ради погибших после атомного взрыва людей? Серых унылых воспоминаний, следа которых даже не осталось в душе Капитана? Человек неуверенными, дергающимися движениями гладил своего спасителя по острой лопатке и прижимался лицом к участку кожи на чужой шее, не тронутого ожогами, нежному, бархатистому. От безысходного счастья Сниппи не мог ничего более сделать, как ещё крепче прижаться к желанному человеку. В этот мгновение даже планета остановила свой избитый, мёртвый ход. Погрузившись в грёзы, воин будто растворился в любимом и самое прекрасное, что этот миг может продолжаться на протяжении годов, когда даже если Штамм озеленит их тела, они навечно останутся в объятьях друг друга.