Walls

Песня, которую советую включить перед прочтением: Radiohead – Street Spirit Rows of houses, all bearing down on me I can feel their blue hands touching me And fade out again and fade out All these things we'll one day swallow whole All these things into position Cracked eggs, dead birds Scream as they fight for life I can feel death, can see its beady eyes All these things into position All these things we'll one day swallow whole And fade out again and fade out again Immerse your soul in love Immerse your soul in love Темные коридоры Хогвартса завораживали своей тишиной и спокойствием. Безмолвие, пустота, безжизненность. Мраморные, массивные лестницы застыли в воздухе, так и не добравшись до пола верхнего этажа. Свечи давно потухли, многие были исклёваны воронами, одичало летающими по заброшенному замку в поисках пищи. Картины в позолоченных, покрытых толстым слоем пыли рамах были пусты. Полотна беспощадно изодраны, и куски темной, потускневшей ткани, одиноко свисают вниз, легонько качаясь от несильного ветра, тихо гуляющего по коридорам. От холодных, каменных стен веяло сыростью и гнилью, и еще каким – то запахом, непонятным и жутким, устрашающим. Скажи мне, друг, каково это быть живым? Камень молчалив, камень спокоен, камень умеет хранить секреты. Стены слышат всё, стены видят всё, они не умеют говорить, но в них есть что – то живое. А холод, обжигающий кожу, подбирающийся под неё, заставляющий мурашки, словно бисер по льду, разбегаться по телу, заставляя нервно потереть руки, шею, передернуться от родившегося чувства не уютности — это дух стен. Но ему тут было вполне уютно. Особенно сегодня, в этот необыкновенно магический и таинственный день. Хэллоуин. Какое же детское и нелепое название придумали магглы для этого дня. За конфетами, нарядами приведений и вампиров лежит совершенно другой смысл. Люди всегда превращают всё в развлечение. Самайн. Ночь, предназначенная далеко не для сбора конфет. Ночь жертвоприношений. Ночь для упокоения мертвых. Скажи мне, друг, каково быть живым? Не жизнью пахло от стен. Смертью. Быстрой, безжалостной, мгновенной. Он помнил тот день, 2 мая, 1998 года. Как же известна стала эта дата в истории магии! День, когда зло победило добро. Наконец, это случилось, наконец, всё произошло так, как происходит на самом деле, так, как никто не замечает. Почему во всех сказках всегда хороший конец? Потому что сказки – это ложь, выдумки жалких людей, вечно сующих ненужную и бесполезную мораль о доброте и любви, которой уже так давно нет в нашем мире. Сегодня он вновь собирался сделать то, что делал каждый год в этот день. Каждую ночь слушать крики и стоны заживо сгоревших, зарезанных, похороненных здесь людей – что может быть чудесней? Каждый крик, каждое завывание, каждый звук, разлетавшийся по огромному замку – целое искусство. Музыка. Необыкновенная музыка смерти. Он остановился у деревянной дубовой двери, исцарапанной человеческими ногтями. Ногтями людей, чья засохшая, покрытая слоем грязи кровь, пятнами виднелась на мраморном полу. Людей, чьи трупы мирно покоились за другую сторону тихих, спокойных стен, заточенные в бесконечность. Во время, где нет секунд, минут, часов, дней и лет — вечную смерть. Скажи мне, друг, каково быть живым? Завывания ветра заглушил звук напора воды, шумно пролетевший эхом по темному коридору. Его самое любимое место – Ванная Старост. Здесь самое лучшее звучание музыки замка, потому что старые, заржавелые трубы изумительно предавали все ноты беспокойного пения жителей бывшего Хогвартса. А еще здесь он встречался с ней. Бассейн медленно наполнялся водой. Мутной, с кусочками засохшей, густой крови, которые словно лепестки роз плавали над поверхностью воды. Подняв взгляд на картину в огромной металлической раме, единственное уцелевшее полотно, он тоскливо улыбнулся. Вместо дамы, которая раньше обитала в этом художественном пристанище, с картины улыбалась кудрявая, худая, высокая девушка в гриффиндорском шарфе, обмотанном вокруг хрупкой, белоснежной шеи. Уголки её тонких, маленьких губ были слегка приподняты. Улыбкой Джоконды и таинственным, завораживающим взглядом она смотрела вдаль. Готье однажды сказал про эту улыбку, что «опасно попасть под обаяние этого призрака», и был прав. Нежное прикосновение холодной, скользящей руки заставило его оторвать взгляд. Ледяные прикосновения становились настойчивыми, быстрыми и зовущими. Он вновь поднял глаза — изображение исчезло. Шершавые губы коснулись его шеи, едва прикоснувшись влажным языком белой, гладкой кожи. Она снова звала его. Та, которая не смогла спастись, умерев от тяжелого камня, куска могилы Дамблдора. Да, Беллатриса была очень необычной женщиной. Только она могла разнести могилу великого волшебника к чертям, а одним из кусков гранита отправить на тот свет лучшую ученицу этого волшебника. Та, ради которой он остался в этом замке. Та, из-за которой Драко обрел нового друга – вечность. — Ты знаешь, что нужно делать, — хриплый, тихий, едва слышный шепот Гермионы поцарапал кожу уха, — Это так неправильно — быть живым. Он смотрит на пустую раму стеклянными глазами и начинает качать головой. Взяв её руку в свою, он делает шаг вперед и ныряет в воду. К любви, которой нет в мире живых, к облегчению, к новому другу – вечной смерти. Скажи, друг, а был ли ты живым? Перевод песни: Всюду стены... Как я устал от них! Чую льдистость ладоней голубых... Стены, руки наступают... Стены, руки поглотят нас... И снова они... Исчезнут... Яйца всмятку. Птенцов не пощадят. Птички плачут, еще пожить хотят. Смерть меня буравит взглядом, Полмгновенья будем рядом, А после... С тобой... Исчезнем.... Совсем... Нырни... Душой... В любовь. Нырни... Душой... В любовь.