Бывший младший брат

      Он должен был сразу догадаться.       Но в кои-то веки спокойная, не омраченная бесконечными смертями и потерями «жизнь» самую малость ослепила его. И, естественно, сейчас он за это платит. Ожидая очередного, а если быть точным, девятого золотого экспресса, который, по идее, должен довезти его до Рая, до Санса именно в этот момент снизошло озарение. Сказать что он огорчен, это ничего не сказать. -Серьезно? - сказал вслух скелет в пустоту, пугая при этом редких счастливчиков стоящих на платформе, - Вот без этого никак, да? Он смотрел в темное, звездное небо, так похожее на «его» небо в Подземье, в надежде на хоть какое-то объяснение, но, естественно, ничего не дождался.       Проводив Мэнни и Глотиса на корабль, при этом чисто по-мужски всплакнув и выпив прямо в порту за счастливый путь, Санс отправился в гостиницу. Проспаться и привести себя в порядок перед великим днем. Он проснулся с ужасной головной болью, что, конечно же, было очевидно после такого-то количества спиртного, но это не заставило его изменить свое решение. Комик расплатился остатками их совместного с демоном выйгрыша и отправился на вокзал. Первый золотой экспресс ушел прямо из-под носа, что не слишком огорчало. Поезда ходили каждые 20 минут, по этому скелет просто присел на ближайшую скамейку и стал ждать. Народу было немного, но чувствовалось общее возбуждение. Будто вот-вот произойдет что-то невероятное. Точнее не произойдет. Второй экспресс закрыл двери прямо перед Сансом вызвав у последнего странное чувство недоумения. Он так и не смог зайти в состав, но пожилая женщина, которой это удалось, тепло сказала Сансу не растраиваться и подождать. Наверняка его экспресс еще придет. Он улыбнулся ей в ответ и пожелал счастливого пути. Дальше стало только хуже. Народу на вокзале резко прибавилось. Все толпились на краю платформы, толкаясь и крича друг на друга, кажется, где-то даже завязалась небольшая драка, и комик решил пропустить еще парочку экспрессов. При подходе седьмого поезда золотой билет, все это время слабо трепыхаяющийся в нагрудном кармане синей парки, вдруг затих. На девятом комика озарило. -Поверить не могу, что купился на халявный кетчуп, - тихо, больше для себя, сказал комик, провожая взглядом удаляющийся состав,- бесплатный сыр бывает только в мышеловке.       На платформе, вдруг стало тихо и пусто. Санс услышал цоканье каблуков. - Милый, я могу все обьяснить,- Смерть выглядела уставшей и печальной. Санс, внимательно посмотрев на неё, по привычке потянулся за портсигаром, желая угостить даму, но резкая головная боль остановила его. Скелет застонал, левая рука снова отбивала только ей известный ритм, а место бывшей пробоины в голове жглой огнем. - Что происходит?- хрипо спросил скелет, пытаясь унять сильную боль, которая вдруг охватила все его тело. -Перезапуск.

***

      Это не описать словами.       Спустя девять лет он снова лежит в своей кровати и смотрит на потолок своей спальни, до боли родной, такой знакомый, что чувства переполняют пустую душу, заставляя вполне материальные слезы литься из пустых глазниц. Папирус лежит в своей спальне на когда-то до безумия любимой красной машинке-кровати и тихонько плачет, не пытаясь увидеть что-то пред собой.       Он рад, что у него получилось.       Скелет лежит ещё несколько минут не шевелясь, пытаясь унять сильную дрожь, которая охватила все его тело, после чего пытается подняться. Движение выходит резким и слишком быстрым, у психолога начинает кружиться голова, и сначала он не может понять, что произошло. Смех непроизвольно вырывается из груди, такой звонкий и резкий, что заставляет скелета смеяться еще громче. Его голос как скрип шестеренок старых часов. У него действительно получилось. В качестве следующего доказательства Папирус вскакивает и бежит к большому настенному зеркалу. Ноги путаются, и сам скелет ощущает какую-то легкость. В зеркале он себя не узнает.       Если Санс за столь долгую разлуку почти не изменился, то сам Папирус испытал на себя все прелести взросления. После стремительного побега от брата он вытянулся, кости стали широкими и мощными, а магия бесконтрольно начинала струиться по всему телу. Он до сих пор с каким-то сокровенным страхом вспоминал свой первый стояк, как бы смешно это не звучало. Потому что тогда он совершенно не знал, что с этим делать, и никто не мог ему объяснить. Все это казалось каким-то недоразумением, словно кто-то ошибся, не выдал необходимые инструкции и указания для данной ситуации, а Папирус – слишком юный и по-детски наивный - был к этому не готов. Тогда он впервые захотел, что бы брат снова был рядом. Он бы все объяснил в своей излюбленной шуточной манере и не дал бы Папирусу ощутить всю свою неловкость и беспомощность. Он не оставил бы Папируса одного вариться в своих собственных переживаниях, в своих новых ощущениях и эмоциях. Именно в тот день, спустя девять месяцев после выхода на поверхность, он испытал острую тоску. Он захотел вернуться к комику, но тут же одернул себя.

Сейчас он почему-то отчаянно себя за это корил.        Внимательно всматриваясь в своё «новое» отражение, Папирус неосознанно погрузился в воспоминания и не сразу услышал тихий скулеж за стенкой. -Санс?- шепотом, больше для себя спросил скелет, и тут же кивнув своему отражению, громко крикнул - САНС! Папирус мигом выбежал из комнаты в коридор, чудом не сорвав дверь с петель, и тут же встал как вкопанный. Брат смотрел на него, как всегда с широкой улыбкой, но пустота в глазницах до жути пугала. -Санс…. -Утречко, бро! Что такое? Ты словно ПРИЗРАКА увидел,- спросил комик, грустно посмеиваясь про себя, - на тебе ЛИЦА нет. Минуту Папирус стоял молча, опустив голову, еле сдерживая слезы радости и злости, но в конце концов не смог совладать с собой. Всё-таки, он снова стал ребенком. - ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОДРАЛ, САНС! -Папирус, где ты таких слов понабрался? - удивленно спросил комик, на секунду испуганно вздрогнув. Синии зрачки появились в глазницах. -ГДЕ? ГДЕ?!- закипая еще больше, продолжил скелет,- Я ДЕВЯТЬ ЛЕТ ЖИЛ БЕЗ ТЕБЯ, УЖ ПОВЕРЬ, Я И НЕ ТАКИЕ СЛОВА ЗНАЮ! НО ПРЕЖДЕ ЧЕМ, Я РАССКРОЮ ВЕСЬ СВОЙ ПОТЕНЦИАЛ, БУДЬ ДОБР, ВЫСЛУШАЙ МЕНЯ, МЕШОК КОСТЕЙ! ПОКА Я ПО ХОРОШЕМУ ПРОШУ! - слезы с новой силой полились из глазниц, размывая все перед собой, - СНАЧАЛА ТЫ НЕОЖИДАННО ПОЯВИЛСЯ, СПУСТЯ ХЕРОВЫ ДЕВЯТЬ ЛЕТ, ЗАТЕМ ЧУТЬ НЕ УМЕР У МЕНЯ НА РУКАХ! ПОТОМ ВСЕ ТАКИ СОИЗВОЛИЛ ИЗДОХНУТЬ, ПЕРЕД ЭТИМ ЗАНЯВШИСЬ СО МНОЙ САМЫМ ОХРЕНИТЕЛЬНЫМ СЕКСОМ В МОЙ НИКЧЕМНОЙ ЖИЗНИ! Я УБИЛ ТОРИЭЛЬ И ДЕВКУ, ЧТО БЫ ВНОВЬ ТЕБЯ ВЕРНУТЬ! И ПЕРВОЕ, ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ МНЕ, ПОСЛЕ ТОГО КАК ПОБЫВАЛ НА ТОМ СВЕТЕ-ЭТО ЧЕРТОВ КАЛАМБУР?! Комик стоял неподвижно, смотря на брата как на снизошедшего ангела. Сам Папирус, кажется, был готов позорно грохнутся в обморок. -СРАНЫЙ КАЛАМБУР КОТРОЙ БУДЕТ ПОНЯТЕН ТОЛЬКО ТЕБЕ?! ТЫ ПОДОНОК! ПОЧЕМУ, ПУСТАЯ ТВОЯ ЧЕРЕПУШКА, ЗА КАКОЙ?!ТРИСТА ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ПЕРЕЗАПУСКОВ ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОПЫТАЛСЯ СО МНОЙ ПОГОВОРИТЬ?! -Папс, как ты?- -ЗАТКНИСЬ, Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ!- взвизгнул Папирус слишком сильно и звонко, словно девчонка, и резко замолчал. Боги, он и забыл, какой непредсказуемый у него голос. Слезы быстро высохли. Скелет грозно уставился на брата, взглядом говоря ему: «НЕ ВЗДУМАЙ РЖАТЬ» - но было слишком поздно. Комик, прижав кисть ко рту, с трудом сдерживая смех. Скелет был готов продолжить свою тираду, но старший из братьев, все еще тщетно пытаясь скрыть свой смех, взвизгнул особенно сильно и резко замолчал.       Тишина на минуту воцарившаяся между ними была, как выяснилось, последней передышкой. Теперь была очередь Папируса закрывать кистью рот. Санс зашелся новым приступом смеха, хохоча как ненормальный, падая на колени и тыкая пальцем в брата, пытаясь что-то сказать. Скелет, видя это представление, тоже упал на колени, хватаясь за грудь, пытаясь отдышаться. Но ничего не выходило. -САААНннсххссхххх…- хрипо, на выдохе попытался сказать Папирус, но новый приступ смеха накрыл его с головой. Санс же даже не пытался ничего сказать.

***

-Как у тебя вышло? Я никогда не мог этого делать,- спросил Санс, лежа в коридоре на полу. Папирус лежит рядом с ним, близко-близко, но комик не спешит брать его за руку. Он все еще не до конца уверен, что это не сон.       Их истерика закончилась так же неожиданно, как и началась. Теперь, успокоившись и оказавшись рядом, они мирно лежали, наслаждаясь тишиной. Папирус лежал на боку и пристально смотрел на брата, не спеша начинать разговор. И вот, двадцать минут спустя, комик наконец решился.       Психолог, услышав его вопрос, громко вздохнул, но отвечать не спешил. Он поднес руку к лицу брата, медленно обводя края глазниц и носовой кости. Санс замер, наслаждаясь прикосновением, но спустя мгновенье повернул череп в сторону брата и потянулся за поцелуем. К его счастью, Папирус ответил.