Ненаписанное будущее

Гермиона обвела взглядом больничную палату, вздохнула и села, скрестив руки на груди и положив под спину подушку. Вокруг слышалось сонное дыхание и раздавался храп пациентов. Помфри не преувеличивала. Многие члены Ордена пострадали в бою, и первые несколько часов медсестре даже присесть было некогда — она носилась туда-сюда, разбираясь с лечением бесчисленных проклятий, сглазов и чар, которыми успели обменяться противники. Сама Гермиона, как выяснилось, отделалась довольно легко. Больше всего ее донимала головная боль, так и не прошедшая до конца после того непонятного заклинания, которым ее приложил Северус. Спина, превратившаяся в один сплошной синяк после полета в стену, тоже беспокоила довольно сильно. Она отдернула в сторону одеяло и приподняла подол больничного халата, обнажая ногу. Тут шрамов почти не останется — почти все порезы обещали зажить бесследно, в отличие от отметин от Круцио на груди и животе. Не то чтобы ее это сильно волновало: в конце концов, она дважды участвовала в смертельной битве с Волдемортом, и оба раза сумела не только выжить, но и уйти на своих ногах. Ей больше не придется носить бикини — но все могло кончиться куда хуже. Гермиона нахмурилась и натянула одеяло обратно. Без палочки у нее не получалось даже спрятать шрамы, и это и впрямь немного раздражало. Она почувствовала, как к душе подступает хандра — благо, повод имелся. Темный Лорд выхватил у нее палочку с такой легкостью, словно имел дело с зеленой первокурсницей, и все потому, что она допустила глупейшую ошибку, отвлекшись на свои раны. И если бы ее противником не был сумасшедший любитель пафосных речей, эта ошибка стала бы для нее последней. — Что случилось? Гермиона повернулась к соседней кровати и увидела Северуса, который с беспокойством смотрел на нее. — Я думала, ты спишь, — прошептала она. Он осоловело улыбнулся. — Спал, пока ты не начала вздыхать. В чем дело? Она уронила руки на одеяло. — Ты знаешь, что Волдеморт победил меня тем же самым заклинанием, которым в мое время его самого убил Гарри? Как-то мне невесело от такого совпадения, — Гермиона устремила взгляд в потолок и опять вздохнула. — Без палочки я ни на что не способна. Даже призвать палочку, и то не могу, — она вновь скрестила руки на груди и сказала: — Я владелица двух тысяч акций Apple, которая не может позволить себе купить какую-то дурацкую палочку. Правда, я гений финансового планирования? Она услышала смешок Северуса, тихо зарычала в ответ — и только больше его развеселила. — Могущественной ведьме не нужна палочка, — сообщил он. — Ну, спасибо тебе, дорогой, за оценку моих способностей — кто ж еще скажет мне правду в глаза? — Не скромничай, — тихо произнес он. — Я видел, какие чары у тебя получаются, и заметил, чем окончились твои поединки с Алекто и Беллатрикс. Среди моих знакомых ведьм немного найдется тех, кто обладал бы столь пугающим могуществом. Ты ведь понимаешь, что Кишкогонное проклятье совсем не так должно работать? Она поморщила нос: — Немного неожиданно получилось... — Конечно, ведь ты изобрела новое проклятье, что доказывает мою правоту: такой ведьме, как ты, не нужна палочка. Он сел на кровати, взбил и поудобнее подложил под спину подушку, и Гермиона расплылась в улыбке, опознав его преподавательское амплуа. — Палочка — это фокус, неодушевленный предмет, служащий продолжением нашей воли. Ее природа позволяет нам глубже черпать из собственных внутренних ресурсов. Однако в том случае, когда способности и воля соразмерны, нам остается лишь сосредоточиться на своем желании и направить магию на цель. Он вытянул руку и молча, безо всякой палочки, выпустил манящие чары. Она едва удержалась от восхищенного вопля, когда ее кровать беззвучно скользнула по полу и мягко встала рядом с его. Северус ухватил Гермиону и перетащил к себе под одеяло. — Видишь? Просто надо сосредоточиться на том, чего желаешь. Она вздохнула и ввинтилась в его объятья, поцеловала в шею. — Когда ты об этом рассказываешь, все кажется таким простым... — Я же говорил, что довольно просто устроен. Гермиона возвела глаза к потолку и крепче прильнула к Северусу. По его худому телу легкой волной пробежала дрожь. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Лучше. К утру уже буду в полном порядке. Твои лечебные чары и зелья, которые ты мне дала, успели нейтрализовать все самое неприятное, — он нахмурился. — И все-таки, почему ты, черт возьми, не выпила одно из них сама? Так ты быстрей избавилась бы от паралича. Собственно, поэтому я и оставил тебе два флакона. Мне и в голову не могло прийти, что ты поступишь настолько глупо и вольешь в меня оба. Она фыркнула. — Я запаниковала. Я никогда прежде не видела, чтобы кому-то доставалось шесть Круциатусов подряд. Фрэнка и Алису Лонгботтомов это проклятье свело с ума, и я понятия не имела, что оно сделает с тобой, — она развернулась в его руках. — Твоя очередь... Что за хрень ты в меня запустил? Я думала, у меня мозг взорвется. Он крепко сжал ее и пробормотал: — Прости. На самом деле, я не думал, что придется это использовать. Когда ты вчера вечером заснула, я еще несколько часов прокручивал в голове всевозможные варианты. Хотя я пообещал тебе, что всё будет хорошо, но Алекто всегда обожала делать людям пакости, и я знал, что она обязательно что-нибудь предпримет. Так что я постарался предусмотреть всё — в том числе, принял меры на случай, если понадобится инсценировать твою смерть. На тот момент казалось, что у меня просто разыгралась паранойя, однако мой опыт подсказывал, что паранойя — штука полезная. — Как бы то ни было, я не жалуюсь. — Это пока. И я отчаянно спешу на тебе жениться, пока ты не поняла, что связалась с первостатейной параноидальной язвой. Гермиона прыснула; он фыркнул и зашикал на нее, озираясь на спящих в других постелях пациентов. Прикусив губу, она справилась со смехом, несколько раз глубоко вздохнула и прошептала: — Северус, ты с самого начала был первостатейной язвой, и другим ты мне не нужен. Он хмыкнул и крепко обнял ее: — Хорошо. Из мерзавца в героя я еще могу превратиться, но мне почему-то кажется, что язвой я останусь навсегда. — А я так и буду действовать тебе на нервы, — усмехнулась она. — Вот видишь, какая мы подходящая пара? Нам просто необходимо пожениться. — Вообще-то звучит это так, будто более неподходящую пару, чем мы с тобой, еще поискать. И пожалуйста, перестань делать мне предложения. Ты уже в третий раз заставляешь меня говорить "нет", и я начинаю опасаться, что ты сотворишь какую-нибудь глупость. Например, опустишь руки и сдашься. Он ухмыльнулся и поцеловал ее в макушку: — Ни за что. Она положила голову ему на плечо и попросила: — Расскажи, как тебе удалось инсценировать мою смерть? — Все дело в сережках... — Это я как раз поняла. — Я наложил на них отложенные чары собственного изобретения, воздействующие на синапсы головного мозга. В результате твое сердцебиение и дыхание практически не ощущались, а тело оставалось парализованным — до тех пор, пока их не сняли. — Да уж, тут твои чары сработали на все сто. А еще они нейтрализовали влияние крестража и последствия Круциатуса. — Полезный побочный эффект, — серьезно произнес он. — И ты связал их только со Смертельным проклятьем? Он кивнул. — Я знал, что Авада у меня дерьмовая и повредить тебе не сможет. Ну а будь это кто-то другой, все это уже не имело бы никакого значения. — Между прочим, твоя Авада теперь вовсе даже не дерьмовая, — усмехнулась она. — Ей ты сразил самого ужасного Темного мага в истории, и сделал это весьма кстати. Северус не улыбнулся — перекатился и практически обвил ее собой. — Это был худший момент в моей жизни, — прошептал он. — Лечебные зелья все никак не действовали. Мне казалось, что собственное тело меня предает. С таким трудом удавалось заставить его хоть что-то сделать... Я думал, Лорд убьет тебя раньше, чем я найду эту чертову палочку, — он проглотил комок в горле. — Мне ужасно жаль. Я обещал, что со мной ты будешь в безопасности, и так тебя подвел, — он едва сдерживал слезы. Она обняла его. — Ничего подобного. Ты ведь не уточнил, когда именно я буду в безопасности. Лорд мертв, и его убил ты. И теперь он уже никогда не причинит мне вреда. Северус приподнялся и заглянул ей в глаза. — Я свободен, Гермиона. Ты освободила меня от всех ошибок прошлого. Моя самая заветная мечта — прожить жизнь так, чтобы сделать тебя счастливой. Слезы защипали ей глаза; одна слезинка выкатилась на щеку, и он смахнул ее носом. — И у тебя уже получается. Ты делаешь меня безумно счастливой, — она поцеловала его в кончик носа. — Я люблю тебя больше всех на свете, люблю настолько, что даже у меня не хватает слов, чтобы это выразить. Он наклонился, коснувшись лбом ее головы, и прошептал: — Мне никогда не надоест слушать эти слова. Он нежно поцеловал ее, и она почувствовала, как по телу под ее руками вновь пробегает слабая дрожь. Она отстранилась, и Северус вздохнул. — Я совсем вымотался, — сказал он. — Давай спать. Закрой глаза и не вздыхай больше. Завтра я куплю тебе новую палочку. Она поцеловала его чудесный нос и шепнула: — Наверное, я даже позволю тебе это сделать. * * * Все началось с членов Ордена. Как оказалось, несколько Пожирателей все-таки сбежали, и Северус отправился с Моуди, чтобы попробовать вычислить, кого не хватает и где они могут скрываться. Поскольку еще мало кто был в курсе его роли двойного агента, Дамблдор решил позаботиться о его безопасности и послал Джеймса, Ремуса и Сириуса в качестве телохранителей. Гермиона предпочла остаться в Хогвартсе и помочь мадам Помфри с лечением тех орденцев, кто слишком сильно пострадал, чтобы покинуть больничное крыло после утреннего обхода. Доркас Медоуз потеряла ногу, а Гидеон Пруэтт ни на что не реагировал с тех пор, как его нашли рядом с мертвым телом брата. Фрэнк Лонгботтом получил сильные ожоги, но медсестра уверяла, что уже к вечеру новая кожа будет в полном порядке. У Алисы были сломаны все кости на одной ноге, так что она все еще ковыляла с тросточкой. Именно Алиса оказалась первой ласточкой — и тот приятный, безобидный разговор. — Расскажи мне о сыне, — попросила она. — Из твоего времени. — О Невилле? Сейчас подумаю, что не должно измениться... Его магия развивалась медленно, так что не позволяй всяким там дядям выбрасывать его из окон. Ему это совершенно не понравилось. Он немного застенчив и довольно долго будет оставаться неуклюжим, но с возрастом это пройдет. Невилл вырастет симпатичным и храбрым парнем, а к работе с растениями у него настоящий талант. — Правда? Прямо как у моей сестры. Надо будет попросить, чтобы она купила ему какое-нибудь растение — будут вместе за ним ухаживать. — Превосходная идея, — засмеялась Гермиона. Алиса фыркнула и добавила: — Хотя, пожалуй, лучше я с этим подожду. Скорее всего, Невилл попытается им закусить, потому что сейчас он абсолютно все тянет в рот. Гермиона продолжала улыбаться, однако настроение у нее испортилось. Ей нравилось говорить о Невилле, который был ее другом, и гадать, как Невилл из этой новой временной линии будет от него отличаться. Но напоминание о том, что вообще-то предмет их разговора — совсем еще сосунок, резко выдернуло ее обратно в реальность. Ту, где все изменилось навсегда, и у нее не осталось никого и ничего знакомого. Похожим образом прошел и разговор с Лили. Та пришла проведать Драко, а потом отыскала Гермиону и извинилась за те слова, что сказала после битвы. Похоже, муж дал ей понять, что ей необходимо помириться с Северусом, если они действительно хотят поглубже закопать топор войны. Но когда она пришла, его уже не было в Хогвартсе, так что Лили решила воспользоваться случаем и объясниться с Гермионой. Было заметно, что для нее это не пустые слова, она искренне сожалела о своем поведении, и Гермиона пришла к выводу, что она никогда не пыталась намеренно причинить боль — просто не давала себе труда задуматься, чем чреваты ее поступки. Когда Лили вбежала тогда в гостиную, все ее мысли явно были только о Джеймсе, и глядя, как она переживает из-за Драко, Гермиона уже не могла относиться к ней с прежней неприязнью. А после того как мир был заключен, начались расспросы. Лили не слишком интересовалась тем, кем станет взрослый Гарри — она хотела знать, с чем ему пришлось столкнуться еще до Хогвартса. Она допытывалась до самых неприглядных подробностей, словно наказывая себя за то, что в неслучившемся будущем оставила его одного. — Неужели Петуния так никогда и не признала, что поступает дурно? Гермиона пожала плечами. — Насколько я знаю, нет, но Дадли, кузен Гарри, в конце концов это понял. Лили смахнула слезы и покачала головой. — Он был так одинок, — прошептала она. Подняла взгляд и улыбнулась дрожащими губами: — Пока не встретил тебя. Гермиона успокаивающе коснулась ее стиснутых пальцев. — Не только меня, у него были и другие друзья. Невилл, например. Она намеренно не стала больше никого называть, даже Рона. В это будущее вели иные пути, и она не хотела влиять на то, какими они окажутся. Все то, что она знала, ушло, исчезло навсегда, и ей казалось неправильным загонять события в удобные для себя рамки. Едва ли она теперь станет лучшей подругой Гарри, и даже мысль о том, чтобы навестить его-теперешнего, слюнявого младенца, вызывала в ней протест. Лучше отстраниться, и пусть все идет своим чередом. — Главное, запомни, — сказала она. — Вопреки — или, может, благодаря — тому, что ему довелось пережить, Гарри вышел из всех испытаний честным и достойным человеком, который не заносился перед людьми, но всегда был готов им помочь. У тебя вырос замечательный сын, и твоя любовь не единожды в буквальном смысле спасала ему жизнь. Лили вновь расплакалась. — Спасибо, — сказала она. — Спасибо за все. Северусу с тобой невероятно повезло. — А по-моему, это мне с ним повезло, — улыбнулась Гермиона. Лили ответила ей солнечной улыбкой, которая сделала ее до боли похожей на Гарри. Гермиона вежливо попрощалась и направилась в Большой зал в надежде найти что-нибудь перекусить. Теперь, когда битва закончилась и стали проявляться ее последствия, поездка в Амстердам ради собственного душевного спокойствия начинала казаться ей все более привлекательной. Она задумалась, насколько сложно будет уговорить Северуса составить ей компанию. Следующим к ней подошел Амос Диггори, прибывший в Хогвартс в свите министра. Они дружелюбно поздоровались, принялись за еду, и Диггори, не тратя времени на светскую беседу, тут же перешел к делу. — Ходят слухи, — сказал он, многозначительно коснувшись пальцем носа, — что вы попали сюда из будущего. Она моргнула. — Прошу прощения? — О, не стоит лукавить. Я поклялся хранить тайну, но почему бы нам немного не посплетничать? Расскажите мне о будущем, мисс Грейнджер. Что станет с моим Седриком? Гермиона чуть не подавилась мясным пирогом, раскашлялась и потянулась за водой. — С-седриком? Я... я его практически не знала. Он был старше меня, и его любила вся школа. Он был добрым, честным, смелым и верным. До конца, — добавила она про себя, мысленно заканчивая речь Дамблдора в его память. — Да, он такой — мой мальчик, свет моих очей. Но возможно, вы расскажете мне еще что-нибудь? Чем он интересовался? Какую профессию избрал после школы? Гермиона распахнула глаза, лихорадочно соображая, что ответить. Если она солжет, этот человек вырастит сына с верой в ложь. А правда может впечатлить его настолько, что он задушит ребенка своей заботой. — К сожалению, больше я ничего не знаю, ведь мы с ним вращались в разных кругах, — она промокнула губы салфеткой и встала из-за стола. — Я тут вспомнила об одном важном деле. Прошу меня простить, было приятно с вами познакомиться. Не дожидаясь ответа, Гермиона поспешила прочь. Но не успела она добраться до двери, как ее остановила Марлин МакКиннон. — Гермиона! Можно я буду называть тебя Гермионой? У тебя найдется минуточка? — М-м, да, конечно, чем я могу помочь? Посмотрев по сторонам, Марлин наклонилась к ней. — Я тут подумала, теперь, когда мы победили и все такое... Ты случайно не знаешь, мы с Сириусом останемся вместе? Ну, в будущем... Гермиона моргнула. — Ты же помнишь, я рассказывала: Сириус двенадцать лет провел в тюрьме и прожил лишь два года после побега. Так что мой ответ — "Нет". — Да, но теперь-то все изменилось. Интересно, он обо мне говорил? Вздыхал обо мне в Азкабане? Гермиона покачала головой. — Сомневаюсь, что мысли о потерянной любви вообще приходят на ум, когда вокруг полно дементоров. Извини, Марлин. Она шагнула к двери, но Марлин схватила ее за руку. — Постой. Куда ты так спешишь? Ответь тогда на другой вопрос. За кого же я вышла замуж? Гермиона мягко высвободила руку. — Мне очень жаль, но в моем будущем... ты была мертва, — она покачала головой и добавила: — Вся твоя семья погибла... Марлин застыла с расширенными глазами, и Гермиона сбежала, чувствуя себя так, словно ни за что ни про что ударила ее кулаком в живот. Пока она пробиралась к фойе, еще три человека успели остановить ее и спросить о будущем. Она с извиняющейся улыбкой спасалась от Амелии Боунс, когда входные двери резко распахнулись, и зал сразу наполнился шумом и криками. Гермиона обернулась, и первым, кого она увидела, был злой и несчастный Северус. Джеймс толкал его вперед, а Ремус и Сириус орали на толпу, которая ломилась в двери следом за ними. Она потянулась за палочкой — и выругалась, вспомнив, что та была сломана. — Без комментариев! — рявкнул Джеймс. — Оставьте его в покое! — Мы имеем право знать! — крикнула блондинка с тяжелой челюстью. — Наши читатели имеют право получить ответы на свои вопросы! В каком возрасте вы стали Пожирателем смерти? — Прекратите! — завопил Ремус. Гермиона распахнула глаза, поняв, что происходит. Северус заметил ее — бросился к ней, схватил за руку и развернулся к лестнице, которая вела в подземелья. Но было уже поздно: путь к отступлению оказался отрезан. — Это мисс Грейнджер? — закричал другой репортер. — Правда ли, что она оракул? Мисс Грейнджер, сколько вам было лет, когда вас впервые посетило видение? — Что? Гермиона в шоке уставилась на Северуса, а репортеры со своими вопросами как с цепи сорвались. Северус задвинул ее назад, спиной к стене, а Ремус, Джеймс и Сириус встали перед ними с обнаженными палочками, заслоняя собой. — Какие чувства вы испытываете, став героями Волшебного мира? — Мисс Грейнджер, как вы прокомментируете слухи о том, что вы попали сюда из будущего? — Вы с мистером Снейпом планируете пожениться? Если вы знаете будущее, скажите, сколько у вас родится детей? — Это правда, что вы по-прежнему носите Темную метку? — Кто выиграет Кубок мира по квиддичу в этом году? Джеймс взглянул на Гермиону через плечо. — Они подловили нас у ворот Хогвартса. Еле удержали Снейпа — хотел их всех проклясть. — По мне, так пусть проклинает, — прорычал Сириус. — А я ему помогу. Потому что по-хорошему они не понимают. — Джеймс, — сказал Ремус. — Ты из нас самый быстрый. Беги к директору. — Ладно. А вопросы продолжали сыпаться. — В будущем вы тоже стали любовниками? Несмотря на то, что были учителем и ученицей? — Как вы собираетесь поступить с деньгами, положенными вам как кавалерам Ордена Мерлина? Пожертвуете их в благотворительный фонд в поддержку вдов и сирот? — Поцелуйтесь — ваша колдография попадет на первую страницу! — Вы были Пожирателем смерти, являясь наставником наших невинных детей? — Посмотрите сюда. Улыбнитесь, пожалуйста. — Профессор Снейп, это правда, что, будучи Пожирателем смерти, вы насиловали и убивали беззащитных магглов? — Не делал я этого! — крик Северуса прозвучал скорее испуганно, чем раздраженно. — Я ж тебя знаю! — взвизгнула Гермиона, разглядев последнюю репортершу. — Проклятая Рита Скитер! Та приосанилась. — Надо же, как я известна, — с ухмылкой ответила она. Гермиона сузившимися глазами посмотрела на нее; остальные репортеры замолчали. — К вашему сведению, — прошипела она. — Этот человек сам, лично убил Волдеморта. Он герой, как и стоящие здесь люди, как и многие другие, кого среди нас сейчас нет, — она оглянулась вокруг; все внимательно ее слушали. — Да, я из будущего, но то будущее ушло навсегда. А что случится в этом, я понятия не имею. Однако кое-что интересное я могу вам поведать. Эта информация из моего времени, но я точно знаю, что она актуальна и теперь. Хотите жареный факт? Ну так вот: эта женщина, — она ткнула пальцем в Риту Скитер, — незарегистрированный анимаг! Скитер протестующе завизжала, а вся репортерская свора с упоением накинулась на свою коллегу. Гермиона крутанулась и встала лицом к стене, не уверенная, что без палочки у нее все получится как надо. Прижалась лбом к камню и прошептала: — Забери нас отсюда! Дверь появилась мгновенно; вокруг плеснули удивленные шепотки, а потом вопросы посыпались с новой силой. Гермиона повернула ручку, Северус впихнул ее внутрь, ввалился сам и захлопнул за ними дверь.