Erschiessung

Время пришло. И ты уже на месте. В тебе нет ничего, ведь ты бесчувственная сволочь. Тебя не волнует, как он умрёт. Главное, чтобы умер. Тебе наплевать, ты наверху, на балках под крышей этого чёртового амбара расселась, свесив ножки. И в твоих голубых и таких «чистых» глазах ничего, кроме интереса. Внизу уже вовсю идёт подготовка к его казни. А он ведь ещё ничего не знает, даже представить себе не может, что через какой-то ничтожный час его не станет. Ненавижу, как же я тебя ненавижу! А ты смеёшься и потираешь ладошки, когда он входит. Он прекрасен, хотя и выглядит устало и немного помято. Старые джинсы, бордовая футболка, а поверх серая грязная рубашка с коротким рукавом. А на шее, как всегда, армейский жетон - предмет множества ваших споров. Ты хищно смотришь на это простенькое украшение. Оно тебе не достанется, не позволю. Я его не предам, я ему в верности поклялся перед самим Господом Богом. А ты смеёшься, когда он в недоумении смотрит на вышедших лучников. Ему страшно, но он сильный, и страх проходит. Он криво ухмыляется. Я нахожусь совсем рядом с тобой, на соседней балке сижу, крепко вцепившись пальцами в древесину. Он стоит спиной к обшарпанной кафельной стене, а перед ним ровная линия лучников. Они кладут стрелы на тетиву и натягивают. Он им грозит пальцем и улыбается. Его глаза безумны, перед смертью остаётся только сойти с ума. Лучники поднимают своё оружие и целятся. Как бы я хотел закрыть глаза, но не могу. Я обязан всё это увидеть. А ты… Ты улыбаешься и никак не дождёшься сигнала. И вот раздаётся команда. Стрелы одновременно устремляются к своей живой мишени. Но он смеётся. Как же я его за это люблю. Он уворачивается. Он кричит им, что это смешно и глупо. Лучники накладывают новые стрелы, и снова смертельный дождь. Но ничего ему нет, он ловко ускользает от каждой. Стрелы застревают в стене, кроша кафель. А он смеётся, ему не страшно. Но мы оба с тобой знаем, что вечно так не может продолжаться. А стрелы всё летят, метят ему в сердце. Мне кажется, что скорее умру я. Как я хочу оказаться на его месте, умереть вместо него. Но это невозможно. А ты продолжаешь улыбаться, радостно хлопаешь в ладоши, тебе его не жаль. Ну вот и первая рана. Стрела со свистом пролетает, задевая его щёку. Он прикладывает ладонь к лицу и падает. Я замираю. Неужто..? А ты ликуешь, уже готова плясать на этих тонких балках свой победный танец. Нет! К нему подходят лучники, совсем близко. Он приподнимается. Один из них срывает армейский жетон. Как они могут!!! Он плюёт им в лицо и что-то зло кричит. Всего пара секунд, и он поднимается, а палачи на своих местах. Игра начинается заново. Они стреляют, он смеётся, кричит, стирая с щеки кровь. Как он прекрасен! Он не заслуживает такой смерти! Я прячу лицо в ладонях. Мне это невыносимо. А ты жадно ловишь каждый миг. Я тебя ненавижу. Стрела проходит сквозь его пальцы, чуть прошивая кожу. Он смотрит на свою руку, она трясётся, между пальцев течёт кровь. Он не понимает. Он не хочет понимать. А ты замерла в ожидании кульминации. Стрелы градом сыплются на него. Как же мне больно... Вот бы его укрыть от них. Но нет, нельзя. Моё тело дрожит. Оно чувствует всё, что чувствует он. Как же больно, невыносимо больно. Я закрываю глаза, а открыв их снова, вижу тебя, пляшущей под крышей этого чёртового амбара, и лучники уже сложили оружие. Я спускаюсь к нему. Он что-то неразборчиво говорит. На нём нет ран, только порез на щеке. Он обхватывает голову руками и что-то кричит. Я сжимаюсь. А он медленно успокаивается, тянет руку и сжимает в ней одну из стрел - ту, которая убила его. И откидывается назад, закрывая глаза. Вот и всё. По моему лицу стекают слёзы. Его душа чуть заметным солнечным бликом растворяется в воздухе. Вот и всё. Я тоже растворяюсь, сжимая в руках его армейский жетон. Я же обещал…