Голод

Как сильно ты меня хочешь?

      Этот парень вызывает в нем желания с первого же взгляда. Невиданные ранее? Нет, конечно, но его хочется как-то по-особенному.       Чонгук наблюдает за новеньким на их курсе, оценивает, впитывает идеальные черты, привычки, движения. Ему приносит удовольствие владеть ситуацией целиком. Знать то, к чему тянет до основания. Чону нравится доводить до отчаяния. Любого другого, но не этого парня. Его он готов довести до сумасшествия. Раскрыть все его желания. Вскрыть тонкую оболочку под пометкой «секрет». Гук хочет сойти с ума вместе с ним в этом желании.       Тэхен, тот самый парень, который имеет яркую улыбку и хитрые глаза. Они смотрят на Чона уверенно. В них ещё так много воли. Чонгук ухмыляется, проводит по поверхности стола на котором сидит, намерено не отводит взгляд от Кима. Не говорит, намекает. А парень ведется. И Чон это видит. Он этим доволен. Думает получить Чонгука, того, на которого все вокруг пускают слюни и дрочат во время перерывов, будет так легко? Как мило. Гука это забавляет, вдохновляет на еще один точный шаг. Он открывает сезон охоты и тут же его закрывает. Жертва поймана без лишних усилий. И ещё так уверенна в том, что сможет вскоре уйти. Голод внутри Чонгука разрастается, но он не торопится его утолять. Еще слишком рано. Это только начало.       Он встречает Тэхена у ворот, общается, узнает поближе. Улыбается, читает эмоции в его взгляде, улавливает чувства в его действиях, впитывает в себя квадратную улыбку, которой Ким отвечает ему в ответ. Так хочет получить его целиком сейчас, можно прямо тут на асфальте. Сдерживается. Подавляет себя, лишь слегка обнимая на прощание.

***

      — Я голоден, — говорит ему Тэхен, зашедший в аудиторию слишком рано. Никого кроме Гука там ещё нет.       — И как же сильно ты голоден? — притягивая парня за галстук, пытается уточнить у него Чонгук. Смотрит в большие шоколадные глаза напротив, демонстративно кусает губы, но с бо́льшим, как всегда, не торопится.       — Мне кажется, этот голод может довести меня до отчаяния, — шепчет Ким, притягивая Чонгука за затылок, впиваясь в чужие губы, стараясь стать ближе. Длинными пальцами, соскальзывая по спине, тянет Чонгука сидящего на парте на себя. Кусает его губы, проникает языком во влажный рот, исследует чужую территорию. Ловкими, но еще такими нетерпеливыми движениями пальцев пытается залезть под идеально выглаженную рубашку. Чонгук ликует, улыбается в поцелуй, затем кусает за язык, заставив парня отстраниться.       — Малыш, не спеши так. Слышишь, в дверь стучат, — с некой долей насмешки тянет он. Подавляя в себе желание, встает и открывает дверь аудитории, оставляя недоумевающего Тэхена смотреть себе в след, прежде чем скрыться в направлении туалетов. Ему надо сбросить часть этого пылающего внутри желания хотя бы ненадолго и пока самостоятельно.       Тэхен улыбается все ещё слишком ярко и всем остальным, кроме Гука. А должен улыбаться так только ему. Должен смотреть этими блестящими глазами только на него. Искать взглядом лишь его фигуру. Чонгук смотрит на него и, неосознанно слишком сильно сжав ручку в своих руках, с хрустом ломает ее. И так же хочет сломать и Кима. Хочет услышать, как тот кричит от боли. Закопать его в землю, убить в нем это отношение ко всем, кроме себя. Он должен завладеть им всецело, не оставить ни шанса, ни единой мысли о ком-то и чем-то кроме себя. Чон желает видеть, как того ломает от желания. Как голод сам сжирает его изнутри, словно неизлечимая болезнь.       Чон проводит по Тэхеновым волосам, пока они сидят одни в кабинете после дополнительных. Он хватает его за эти волосы, заставив слегка поморщиться. Пододвигается и целует. Грубо, властно, заставляя приоткрыть того рот. Тянет Кима, заставляя подняться с места. Не отрываясь, начинает расстегивать его рубашку. Переходит поцелуями к шее, оставляя на ней свои отметины. Он только его, и это должно быть видно.       — Как сильно ты меня хочешь? — спрашивает Чонгук, стягивая рубашку с себя.       — Я не могу спать из-за мыслей о тебе. Я не могу продолжать что-то делать, хоть раз не прикоснувшись к тебе, — охрипшим от желания голосом, запинаясь, еле отвечает парень.       Ласки переходят в горизонтальное положение прямо на пол. Чонгук расстегивает чужой ремень намеренно долго, не торопясь, стягивая его с парня. Эту часть раздевания Чонгук обожает в особенности. Блестящие от желания глаза лежащего под ним, еле слышный скрежет замка на брюках. И что там под ними? Какие-то цветастые боксеры или быть может экзотика, трусы в виде слонового хобота? У Тэ под ними черное белье, такое же безвыходно черное, как и глаза, и волосы Чонгука. Чону нравится этот цвет, ему нравится стоящий колом член слегка смущающегося парня. Ему нравится подчинять. Любить и убивать. Сможет ли Ким утолить его голод? Чон стягивает все тряпки до конца. Садится у парня в ногах, склоняется над чужим достоинством, слегка облизывает головку влажным языком, приносит заряд удовольствия. Отмечает уровень чувствительности Кима, делает в голове свои пометки. Чувствует длинные пальцы в своих волосах, те просят его продолжать. Но Гук хочет, чтобы они не просили, а умоляли его об этом. Он обхватывает его ствол руками. Слегка приподнявшись, целует в пупок. Слышит разочарованный отчасти вздох. Усмехается.       — Прошу… — тянет парень, смотря на Гука затуманенным взглядом.       — Просишь? — переспрашивает Гук, сжимая изнывающий орган. — Всего лишь просишь? — издевается он.       — Умоляю, — выдыхает ерзающий Тэхен, — я тебя умоляю.       — Уже лучше, — улыбается Гук, возвращаясь губами к его члену, вновь игриво целуя в головку. Дразняще проводя языком по всей длине, наконец заполняет им свой влажный рот. Начинает обсасывать по всей территории, улавливая краем уха чужие хриплые стоны и нетерпеливую хватку на своих волосах, умоляющую дать ему больше. Но этого все ещё недостаточно, чтобы воплотить все фантазии в голове Чонгука. Он играет с частью живого желания, не останавливается, чувствует, как парень готов подойти к концу. У самого пика выпускает чужой ствол изо рта и наблюдает за белесыми разводами, брызнувшими на его руку и слегка окрасившими новой гаммой пол.       — Я возьму больше, — говорит Чон и, без того еле сдерживаясь, оценивая тяжело дышащее и готовое сейчас на все тело Кима. Проводит языком от паха к груди. Сдирает, уничтожает все признаки стеснения. Забивает смущение. Тянет его на себя. Все ещё ватные ноги парня слушаются плохо, но это не важно. Чонгуку всего лишь надо удобно нагнуть его над столом. Расположив туловище Тэхена животом на деревянной поверхности, подтягивает парня за бедра к себе. Касается членом его ягодиц. Ким старается приподняться, немного, кажется, приходит в себя. Желает разобраться? Или просто оценить масштаб сладкого падения? Чону сейчас не до этого, он желает оказаться в нем, скорее сжечь часть своей муки внутри горячего тела. Его терзает дикий голод, сумасшествие бьет в нем, стекая со лба и спины соленой водой. Гук трется об анус парня, ощущая в ответ дрожь. Ким сжимает край стола и молча готовится к ещё одной волне удовольствия. А Гук вдруг вновь начинает медлить. С неким садистским удовольствием соприкасается мокрой грудью с такой же влажной спиной парня. Опускает одну руку к своему члену, поудобнее подставляя налитый тяжестью член к чужому отверстию. Не входит, просто готовится. Нет, еще слишком рано, парень ещё не растянут. Вторую руку Чон протягивает к раскрасневшимся губам Тэхена. Обводя по контуру, просовывает свои пальцы тому в рот, предлагая обсосать их как следует. Затем убирает и проникает ими в тугой проход, заставляя тело под собой вздрогнуть от неожиданности. Гук хочет, чтобы он чувствовал его каждой клеточкой своего тела. Желал его полыхающий ад, заполненный бесконечными желаниями. Не хотел больше никого и ничего, кроме Чонгука. Парень начинает двигаться внутри Тэхена, заполняя того новыми ощущениями, ловко вводя второй палец. Чонгук умеет доставлять удовольствие также, как и умеет получать его взамен по полной. Он добавляет третий, ещё немного готовит парня и наконец убирает пальцы. Входит под намеченным ранее углом, получая в награду резкий вскрик удовольствия. Задевает то самое внутри него с первым же толчком. Тэхен несдержанно стонет, желая продлить это чувство заполненности. Это ощущение внутри бьет по каждой молекуле в его теле бескрайним удовольствием, подбрасывает его от наслаждения и заставляет просить, нет, умолять ещё. И ещё немного. Сдирая деревянную, покрытую лаком, поверхность стола, ломая ногти, молит о продолжении. В чужом темпе ломаясь от слишком ярких фейерверков в голове. Где-то краем уха улавливает томный голос своего искусителя, говорящего ему стонать громче. Ещё громче. Не сдерживаться.       Чонгук входит в мокрое тело ещё пару раз, но нет, на этом не заканчивает, хочет еще. Хочет видеть его лицо, мечущееся от удовольствия. Поэтому решает сменить прежде найденный ракурс. Чон выходит из парня, быстро переворачивает ослабшее тело, потерявшееся в немыслимых красках. Теперь сам тоже залезает на стол, садится на колени перед раздвинутыми конечностями. Забрасывает неожиданно гладкие ноги себе на плечи и продолжает брать его в такой позе. В таком ракурсе наблюдать за метаниями парня кажется ещё более очаровательно. Безумно сексуально. Гук сжимает чужие бедра до синяков, ощущает приближающийся пик, входит как можно глубже и кончает в парня, рассыпая в нем вязкие созвездия. Медленно выходит из влажного тела, потонувшего в оргазме. Стараясь нормализовать собственное дыхание, ложится рядом, протягивает руку, хватая Кима за волосы и властно целует в приоткрытые губы.       Да, он тот самый, с ним он готов удовлетворять свой голод постоянно. Такой открытый, пошло стонущий только для него. Чонгук хочет любить его таким на каждой попавшейся горизонтальной поверхности. Хочет пробовать его каждый раз, как в первый. Сдирать языком с него кожу и зализывать открытые раны, одаривая новым слоем невообразимого удовольствия.       Доказывая свои права, свое значение, постоянно спрашивает того: «Как сильно ты меня хочешь?»       Склоняя его в очередном кабинете, в туалете, в парке, в какой-то заброшенной машине. Задыхаясь в созвучии стонов, в созданной для него глубине, Чонгук потихоньку добивается желаемого. Полного удовлетворения своего как, казалось бы, неутолимого до появления Тэхена голода. Он разбирает чужую волю по кирпичикам, так как и хотел изначально, ограждает принадлежащее себе невидимым забором. Пускает по тому забору ток и наблюдает за гибелью чужих попыток, которым Тэ больше не в силах отвечать с искренностью. Теперь Ким именно такой, каким Гуку и хотелось его видеть. Тэхен ищет его глазами повсюду. Разговаривая с кем-то, смотрит в темные колодца. Слишком быстро теряет интерес к чужой персоне, если то не Гук. Теряет себя где-то между его властными прикосновения. Не замечает, что, кажется, тонет. Пропадает в росписях чужой установки. Соглашается на все. Отдается без остатка. Любит до сумасшествия. Боится потерять до прокусанных в кровь губ. Боится остаться без его ласки. Сходит с ума, когда Гук намеренно тянет. Когда уходит не сказав ни слова, заставляя Тэхена ждать у своего подъезда возвращения. Звонит Чону целую ночь, так и не получая ответа, потому что тот спит и отвечает лишь на утро. Ким медленно, но верно приходит к некую степень одержимости от этого человека. Он не может её контролировать. Лишь Чонгук способен на это. Лишь Гук способен подчинить себе чужую волю, сломить как личность, скормив то старое, ещё не подчиненное, собакам. И вовсю теперь наслаждаясь тем, что создано на старом месте. Идеальное, и точно уже только его.       — Как сильно ты хочешь меня? — нагло спрашивает Чонгук у взволнованного на том конце трубки Тэхена.       — До безумия, — отчаянно почти рычит в ответ парень, стоя за входной дверью в квартиру Гука с телефоном в руках. Чон нажимает «отбой», вылезает из ванны и неторопливо напевая себе под нос какую-то приставучую песню, начинает сушить волосы. А Тэхен? Ничего, подождет. Будет ждать сколько потребуется. Это лишь подкрепит их общий аппетит, усовершенствует желание, тот голод, раздирающий их изнутри. И Чонгук снова и снова получит Тэхена так, как захочется, таким, каким пожелает. Без единого возражения. Послушным. А пока пусть еще немного подождет. Ему ведь надо узнать, как сильно тот его хочет?