копаясь в себе

Я знаю, что нож — нужен для любви. Разрезать ирисковый пирог (тёплый запах чего-то домашнего) к чаю из золотых лютиков (резкий запах удушливых болотных трясин). Прочертить между рёбер (это не больно, когда там лишь темнота со снегом). Загнать под жабры и вывалить внутренности наружу (липкий запах тухлой рыбы). Лезвие издаёт скрежет, царапая по костям, на нём засыхает красное и солёное. Но, увы, это совсем не кровь. Ножом очень приятно покопаться в себе или других. Нож приносит любовь одним небрежным взмахом. Все хотят любви, Фриск. Девочки в полосатых свитерах, мальчики в полосах от ран. Дай мне покопаться в тебе. Ладонь твоя сжимает рукоять совсем нерешительно. Мне это не нравится. Я веду пальцами по щекам, тебя пронзают мурашки. В зеркале — это я, Чара. Не ты, больше не ты. Красивый снимок клочками осел на ковёр. У меня нет глаз и принципов, но никто не способен устоять перед румяными щёчками. Ты — не исключение. Мы кружимся по жёлто-охровой поляне, лепестки цветут и осыпаются пугливым серым пеплом. Я чувствую, как твоя РЕШИТЕЛЬНОСТЬ мечется в грудной клетке, подбегает к горлу, едва не вываливается изо рта (красным, красным, красным). Ты шепчешь моё имя трижды: Чара, Чара, Чара. Я скольжу в зеркале, моя улыбка блестит по острию ножа, мы отдёргиваем быстрыми пальцами ткань пушистого свитера. Под ним — неразговорчивая кожа. Царапины на твоей шее молчат в унисон. Глубокие надрезы по голубым линиям на твоих руках кричат. Им всем нужен проводник для любви, и мы хорошо знаем какой. Ты забираешься ладошками под свитер, встречаясь с холодом моего безразличия. Охра вокруг вторит желаниям. Кровь в сепии — так черна и густа. Лезвие считает рёбра, лезвие моё наполнено решительностью, как глазницы — выжженной адской бездны. Румянец вспыхивает и на твоих щеках: глаза проясняются, заполняются смыслом и хищным желанием, — мы слишком близко. Воздух убегает сквозь рёбра. Твоя ладонь, наконец, накрывает мою и сжимает крепче. Нож помогает открыться, правда? Робкое лезвие раздвигает кожу над рёбрами. Красное сердечко сокращается у меня на ладонях. Я снова наполню его глупой РЕШИТЕЛЬНОСТЬЮ. Уничтожить любовь в этом мире, стереть одним небрежным взмахом счастливые концовки. Я знаю, что нож — нужен для любви. А ты?