Теория Кислоты, или Пособие для начинающих химиков.

-Успокойте (упокойте, хи-хи-хи — или коротко о том, что творится в голове автора) эту ненормальную! -Сколько можно орать! Сериал мешаете смотреть, Там Антонио Вильмио Пагуччи Терроззи Мон… НЕ-Е-Е-Т! -Кто взял мою настойку?! -Марья Петровна, что вы… Да вы шалунья, Марья Петровна! -Вытащите меня из этого дурдома-а-а!

***

-Василис, -я строго посмотрел на неё.Вот уже прошло два дня с тех пор, как она проснулась.Скажу так: эти два дня больница номер 66 не забудет никогда, -ты зачем у Владимира Петровича настойку спионерила, а? -Ничего я не пионерила! -Хорошо! Зачем ты настойку скомсомолила?! -Да, а че он? Я ж просила по-доброму, мол дайте я на вас эксперимент посредством настойки проведу, а он как заорет про ненормальную, ну я и… И вообще, это опасное вещество, его надобно изъять! -А зачем ты проспойлерила тёте Нюре сериал? -А зачем она надеялась на лучшее? Я и сказала прямо — этот, ну как его, не пара ей. -А ты то откуда знаешь? -Лучше не спрашивай… -Василис, и один самый последний вопрос — ты зачем, дурында малахольная с шилом в одном месте, встаешь, а? Тебе что врач сказал? Лежать! -Ну, а че? Скучно же… А че там с этим, ну который… Тут ситуация была ещё хуже: тот самый учёный, который пырнул Василису, скрылся с места происшествия.На второй день поисков он был найден убитым.Если честно, то при всем своем опыте работы в органах ни разу такого не видел: абсолютно изуродованное тело — даже опознать его было невозможно.И эта ниточка на нем оборвалась.Никаких зацепок мы больше не нашли, да и «самоубийств» не было.То же самое я и сказал Василисе. -Знаешь, меня не покидает ощущение, что за этим стоит куда большая фигура, чем этот недоучёнишка.И знаешь, надо бы съездить в. -Василис, ты больше в этом не участвуешь.Слишком большой риск. -Но, Фэш! У меня есть зацепки и я бы могла. -Ничего.Василис, если хочешь, это приказ. И я вышел.Было горько это говорить ей.Умом я понимал, что так она будет в безопасности, но интуиция.она орала, кричала, что вообще не стоит её оставлять одну ни на секунду, и вовсе не из-за любовных направлений, а из-за слишком хорошего знания Василисиного характера.