Прикоснуться к тебе.

Слышали выражение «беда не приходит одна»? Так вот, оно правдиво. Мало того, что я чувствовал себя нереально плохо, мне снова начали сниться кошмары. Были огненные коридоры, горящие руки. И лица. Все как одно — жутко страшные, все в ожогах, с выгоревшими глазами и иссушенными языками. Ужас. Однако я был рад тому, что вскоре после начала очередного ужастика я проснулся от телефонного звонка. Я лежал на кровати на правом боку. Прямо передо мной лежал телефон. Я хотел поднять левую руку, но очень быстро об этом пожалел. Руку обожгло болью, от плеча до самой кисти словно прошел разряд тока. Больно-то как… Я изловчился и взял все еще надрывающийся телефон правой рукой. Звонила Оксана. — Мам, привет. — Ник Озерцов, немедленно объяснись! — Ты о чем? Я после сна еще не очень хорошо соображал. — Я включила новости. Знаешь, кто по всем каналам? «Молодой человек спас ребенка из горящего дома». — Стоп. Это что, по телевизору показывают?! Я бы вскочил с кровати, если бы не было этого ощущения присутствия свинца в мышцах. Я буквально чувствовал, как в моих глазах зажглась паника. — Я приеду через три дня. Готовься, потому что тебе не удастся скрыться от моего праведного гнева. — Такому высказыванию грех не поверить. Я как-то не очень весело рассмеялся. Наверное именно эта интонация насторожила Оксану на том конце провода. — Ты сам-то как, герой? — Нормально. Мам, я еще поспать хотел. — Ладно. Через три дня, не забудь. — Конечно. Я повесил трубку. Говорить не хотелось ни с кем. Мне в голову ударила мысль о том, что Кастров скорее всего уже ушел. Сам не понял, почему, но мне стало немного тоскливо. А еще я хочу есть. Переступив через себя, я все же поднялся с кровати и медленно поплелся в ванную, шлепая босыми ногами по холодному полу. Встав напротив зеркала, я захотел его разбить. Да, на краткое мгновение в моих мыслях проскользнула такая идея, но я все же ее отбросил. По ту сторону зеркальной глади стоял помятого вида молодой человек. Растрепанные волосы лезли в глаза, на лице, странно бледном, виднелись красноватые следы от ожогов. Глаза, уже упомянутые в описании нынешнего меня, были пустыми и какими-то размытыми. В прочем я и не видел четких граней предметов вокруг себя. Очки остались в комнате. Кое-как умывшись, я так же кое-как почистил зубы и направился в сторону места мечты моего желудка. На кухне было темновато, так что до потолка я подскочил не сразу, а спустя время, когда наконец заметил шевеление за столом. На скатерти, сложив руки перед собой и оперев на них голову, мирно спал Кастров, даже не думая просыпаться, однако когда я закричал, глаза этого спящего красавца распахнулись. — Что такое? — Ты какого черта здесь делаешь?! — Да я…подумал, что с кровати ты меня столкнешь, так что когда ты уснул, я сюда пришел. Ловлю себя на невольной мысли о том, что нахожу милым такое выражение на его лице. Заспанные, все еще сонные глаза, прищуренные от включенного секунду назад света. Длинные светлые волосы растрепались и торчали небрежными прядями. Я неосознанно улыбаюсь, но быстро прихожу в себя и стираю эту эмоцию со своего лица. — Так, ладно…ты кофе будешь? — Ага… Стоять! Я снова подскочил, чем вызвал разряд тягучей боли во всем теле и гневное шипение, адресованное Андрею. — Быстро садись, я сам все сделаю. Тебе может вообще вставать с постели нельзя. А он…раздражает еще больше, когда пытается ухаживать за кем-то. А в особенности за мной. Этот идиот усадил меня за стол, принес из комнаты мои очки и телефон, заварил кофе, себе черный, мне с молоком. Завтракали мы печеньем. Я пресек попытку Кастрова кормить меня с рук. Не думаю, что нужно объяснять, почему. Тишина слишком давила, так что я решил включить телевизор, что я, как мне показалось позже, сделал очень и очень зря. Новости. Любительская съемка на камеру телефона. Вот какой-то отчаянный несется к горящему дому на всех парах, вот люди кричат что-то ему вслед, а вот через пару минут он выходит, довольно медленно так выходит, держа девочку лет трех на руках. Толпа восторгается, хвалит героя, а на его лице можно прочитать только шок. Комментариев ведущей я не слышал. Просто пытался отключить голову или просто начать думать о чем-то другом. — Никит, это что, ты? Я не поднимаю глаз от кружки, в которой уже какое-то время абсолютно пусто. — Ну да. Я вчера, когда из школы шел, увидел этот дом. А потом там женщина была, носилась, умоляла ее ребенка со второго этажа вывести. Ну вот я и… — Дурак! Зачем ты только туда поперся?! Ты же убиться мог! — Я что, должен был оставить ее там? Просто наплевать на возможные последствия? Если бы она выжила, ее жизнь могла сломаться, а я…я… Я не мог этого допустить. Если до него и дошло то, о чем я хотел сказать, он наотрез отказался это показывать. Просто уставился на стену пустым взглядом. — Просто когда…когда я получил свою фобию, кто-то такой же, как эти люди не постарался меня вытащить. Никто не вспомнил, что в здании был ребенок. А я задыхался от дыма и получал ожоги, как мне тогда казалось, от самого воздуха. Я не мог просто пройти мимо, понимаешь? Зачем я все это ему рассказываю? Буквально душу выворачиваю наизнанку, а на его лице ноль эмоций, словно этот идиот меня совсем не слышит. Должно быть думает, что сказать или сделать… Ну хоть чему-то его научило общение со мной. Сначала думать, Андрей, сначала думать. — Слушай, — захотелось сменить тему. — А тебе в школу не надо? Я наверное пока на больничном. — Не хочу сегодня туда идти. Казалось, прошла вечность, прежде чем он мне ответил. — Да что с тобой такое? То ты искришься энергией, то вдруг затихаешь. — Не твое дело, — огрызнулся он. У меня внутри все упало. Нет, ну с ним точно что-то не так. — Андрей, что случилось? Это что еще такое? В его глазах. Вот же…у этого каменного человека слезы на глаза наворачиваются. — Эй… Внезапно все мои обиды отошли на второй план. Мне стало больно от того, что плохо было Кастрову. Я хотел взять его за руку, но парень отдернул ладонь, вскакивая из-за стола. — У меня дела. Я позвоню. Возможно. И он ушел, негромко, но вполне ощутимо хлопнув дверью. Вдруг стало тоскливо, я бы даже сказал, паршиво. И немного холодно. Я не нашел ничего лучше, чем пойти к себе в комнату. Там, упав на кресло у стола, я открыл ноутбук. Проверяя почту я наткнулся на одно заинтересовавшее меня письмо. « Никита Озерцов, вы были приняты на работу в наше кафе, однако на рабочем месте мы вас не увидели. Все ли у вас в порядке? Для подписания кое-каких обязательных бумаг вам необходимо быть в офисе сегодня в 13:00. С уважением, Екатерина. » Черт, работа. А я и забыл про нее. Не знаю, как далеко смогу уехать в таком состоянии, но попробовать стоит. Я решил не отписываться о своем самочувствии, так как посчитал, что и так уже заставил людей ждать, что было немного… Сколько, говорите, сейчас времени? Половина двенадцатого. Черт, черт, черт… Одевался я минут двадцать. Из-за плеча поднимать руку было нереально больно, но я заставил себя сжать зубы и одержать победу в битве с белой толстовкой. Захватил паспорт, деньги, ключи, телефон… Минут сорок в дороге и еще десять пешком. Как хорошо, что само кафе находится в моем районе, а только офис расположен на другом конце города. На входе меня встретила девушка лет двадцати в рубашке и черной, немного коротковатой юбке. Она проводила меня в кабинет, по пути спросив, не тот ли я парень из новостей, на что я нехотя ответил. Правду, разумеется. Она назвала меня героем, похвалила, после чего удалилась, оставив меня один на один со своим начальником. — Ну что ж… Вы хотите работать у нас. Я не имею ничего против найма такого пунктуального человека, как вы, однако есть одна деталь. — Какая, позвольте узнать? Мы сидели за столом напротив друг друга, мужчина лет тридцати в деловом костюме сверлил меня взглядом. — Ваша…детская травма, я боюсь, может отразиться на… — Уверяю вас, я полностью оправился после тех событий в моем детстве. Их последствия никак не отразятся на работе, я вам обещаю. — Ловлю на слове. Когда сможете приступить? — Если это возможно, я бы хотел начать через неделю. Я получил травму, так что работать будет проблематично. — Вот и хорошо, тогда ровно через неделю заступаете на должность курьера. Ушел я оттуда с чувством выполненного долга. На душе стало легче, так что я решил побаловать себя чем-нибудь вкусненьким в ближайшем кафе. Зайдя в кафе на соседней улице, я попросил у официанта молочный коктейль и ванильное пирожное. Ожидая свой заказ, я смотрел на экран телевизора, висящего на стене недалеко от моего столика. По ящику шли новости. Снова и снова я смотрел сюжет о парне-герое, от чего хотелось пройти и как следует проблеваться. Я не герой. Я идиот. Самый настоящий. Когда официант подошел с моим заказом, он так посмотрел на меня, будто увидел мировую звезду, после чего негромко сказал: — Это за счет заведения. Я кивнул его ухмыляющейся мордашке и попытался выдавить из себя что-то хотя бы отдаленно похожее на улыбку. Вышло не очень хорошо. А по телевизору показывали очередной сюжет. Внизу экрана бежала строка с текстом, которую я начал читать просто затем, чтобы чем-то себя занять. «…известный бизнесмен Дмитрий Кастров сегодня утром был доставлен в городскую больницу. Врачи утверждают, что повода для беспокойства нет, но о конкретном состоянии бизнесмена считают нужным умолчать…» Дальше я не читал. Ложка с куском пирожного упала в коктейль. Я подорвался с места и ринулся к выходу, сразу ловя такси. В голове начал собираться пазл. Я вспомнил, что утром Андрею на телефон пришло «смс», а после он как ошпаренный из моего дома вылетел. Так вот, что случилось. А я думал, что он на меня так обиделся. Боже, Озерцов, что ты несешь? Весь мир не вращается вокруг тебя. По прибытию на место, я отдал таксисту деньги, даже не взглянув на номинал купюр. Да мне и не до этого было. Я остановился перед самым входом. Стоп. А как я просто так сюда зайду? Нет уж, увольте. Больше я в больницу, какой бы она не была, и на шаг не войду. Так, что за бред?! Возьми себя в руки, тряпка! Я пару раз ударил себя по щекам, после чего, приободренный, все же вошел в здание клиники. Белые стены, большие окна, на стенах планы пожарной эвакуации, с которыми я ознакомился. Просто так, на всякий случай. В регистратуре я спросил у девушки в белом халате, в какой палате лежит Дмитрий Кастров, объяснив, что пришел поддержать его сына. Меня легко пропустили, даже странно как-то. Поднявшись на второй этаж, я прошел пару коридоров. После очередного поворота была только одна дверь и двое внушающих страх охранников в деловых костюмах. Я нервно сглотнул, подходя ближе. Как только я оказался напротив двери и уже хотел спросить, здесь ли Андрей, как из палаты, налетев на меня и сбив с ног, вышел Кастров. Приземлившись на собственный локоть, я громко вскрикнул. Больно было так, что перед глазами вспыхнули искры. — Черт! Смотри куда прешь, придурок! — Ник? А ты что…что ты тут делаешь? Парень помог мне подняться. Смотрел он отрешенно, куда-то в пустоту. — Я слышал про твоего отца. Подумал, что хорошо бы зайти, спросить, как дела. Кастров выдохнул, избегая моего взгляда. У него в глазах начали собираться слезы. — Эй, перестань. Я приобнял его одной рукой, заставляя положить голову мне на здоровое плечо. Чувствуя его дыхание на своей шее, я на секунду забылся. — Он не приходит в себя. Врачи говорят, что нужна будет операция. А хирург сейчас не в стране… — Так, успокойся. Устроил здесь Бог знает что. Я почувствовал, как он кивнул. — Давай так. Ты сейчас успокаиваешься. Иди, выпей воды и умойся. Я буду тебя здесь ждать. Он снова кивнул и ушел. Я достал из кармана джинс телефон и набрал номер. — Алло? — Привет. Послушай. Отец моего…друга нуждается в срочной операции, но его хирурга нет в стране. Ты можешь приехать? — Не знаю, может быть успею. Я как раз хотела звонить. Только что звонили из клиники, Дмитрию Кастрову нужна… — Я о нем и говорю. Ты приедешь? — Да, разумеется приеду. Никит, с тобой все хорошо? — Да, я в полном порядке. Спасибо, мам. Я бросил трубку, облегченно выдохнув. Невольно ухмыляюсь. Как быстро, однако мы с ним поменялись ролями… И я странно себя чувствую на его месте, может до конца это и не осознаю. Задумавшись над тем, как мне себя вести, я не заметил, как вернулся Андрей. Выглядел он плохо. — Ты здесь остаешься? Блин, Ник, что ты несешь? Разумеется он останется. Но Кастров отрицательно мотает головой, смотря в пол. — Хочешь уйти? — Только с тобой. Он подходит ближе. — Ты что… Он меня целует. Как-то смазано, но с особым желанием. Я не сопротивляюсь, просто жду, когда он закончит. И Андрей отстраняется, смотрит на меня и словно чего-то ждет. Наверняка того, что я сбегу. Ну или как минимум двину ему по лицу. Должен признаться, это было заманчивой перспективой, но я решил, что ударить его смогу и потом. — Пойдем со мной? Я не узнаю его голос. В нем мольба и грусть. Я медлю, как герой какой-то драмы. — Если честно, мне не очень приятно здесь находиться. Пойдем. Из больницы мы выходим взявшись за руки. Ему это наверняка нужно, а я не возражаю. — Андрей? — М? — Я позвонил кое-кому. Твоего отца прооперируют завтра. Он остановился посреди улицы, точно вкопанный. — Повтори. — Я нашел твоему отцу хирурга высокой квалификации. Он меня обнял. Так крепко, что кости затрещали, а плечо, казалось, отвалилось совсем. — Спасибо. — Она бы и без моего звонка приехала. Черт, идиот, больно же! Кастров тут же меня отпустил, даже извинился. — Я уже говорил, что люблю тебя? — И поверь, далеко не один раз. — Ник, я… — Не сейчас. Не порть момент, когда мы почти кажемся друзьями. И да, я кажется должен тебе поход в кино? — Ты серьезно? — Пошли, пока я не передумал. Он вновь сжал мою ладонь, притянул к себе и оставил на щеке поцелуй, от которого я не смог увернуться. Люди на улице смотрели как-то странно, а мне почему-то было плевать. — На какой фильм? Я отвечаю, должно быть слишком быстро. — На комедию. — На комедию, так на комедию. Кастров воодушевленно улыбнулся, и мы продолжили путь. Я тоже улыбался, но только в душе и почему-то не хотел показывать эту улыбку Андрею. Это ничего не меняет. Я просто помогаю ему справиться со стрессом. Это ничего не меняет. Так я думал, когда мы шли к кинотеатру, что оказался недалеко. Я не смотрел на Кастрова, я рассматривал прохожих и асфальт под своими ногами. Больше, конечно же асфальт. Почему-то мне казалось, что этот идиот, что шел рядом, смотрел только на меня. Может я просто привык к такого рода действиям с его стороны. В мою голову прокралась мысль о том, что я его не боюсь. Боялся, когда увидел в школе, когда он был со мной наедине, пусть и ненадолго. А сейчас он стал немного другим. Может он все же нашел ко мне ключ? А что, если он заставит меня в себя влюбиться? И что будет потом? Воспользуется и бросит? Нет, мне нельзя о таком думать. По крайней мере сейчас, иначе я рискую не только ухудшить свое настроение, но и окончательно вогнать в депрессию Кастрова, которому и без того серьезно досталось. Так что я просто шел с ним в кино, смотря себе под ноги. Внезапно тени стали четче и ровнее. Я поднял голову и легко улыбнулся. Оказалось, что впервые за многие дни, из-за темных туч выглянуло еще теплое, яркое солнце.