Аллергия

Данилов зажал рот руками, и сдавленно смеялся, несмотря на испепеляющие взгляды Антоновой и Тихонова. Власова поставила на стол две чашки кофе и села рядом со Степаном. Выглядела она спокойной, видимо потому, что посмеялась в коридоре. -Валечка, этот цвет не идет к твоему костюму, - все-таки не удержалась Маргарита и расплылась в ехидной улыбке. Прикусив кулак, Данилов начал тихонько постанывать. Антонова послала Рите злой взгляд, почесала шею, потом скрестила руки на груди и отвернулась к дверям. -Данилов, прекращай ржать! – зашипел Иван, но тот был просто не в состоянии успокоиться. -Тихонов, к твоему халату этот цвет тоже не идет, - с трудом выдавил он из себя и все-таки согнулся пополам в кресле с гомерическим хохотом. За ним сорвалась и Власова. Тихонов пробурчал себе под нос что-то похожее на: «я тебе дома устрою…», поскреб руку, поморщился, поскреб другую. Прошло уже около часа после того, как Антонова вколола и себе, и ему антигистаминный препарат, но пока особого действия заметно не было. Они оба все еще были покрыты красными пятнами, которые ко всему прочему еще и безумно чесались. Тихонов выругался и снова почесался. -Если бы не мы, хрен бы вы кого поймали, - проворчал он, зыркнув на оперативников. Те только начали успокаиваться, но снова закатились в приступе смеха. Тихонов надулся и шмыгнул носом, да, возможно, выглядели они на пару с Антоновой не лучшим образом: бледные в красных пятнах по всему телу, но особенно их много было на лице, шее и руках, с покрасневшими и слезящимися глазами и красными распухшими носами. Валя протянула ему платок. Тихонов снова шмыгнул. Лучше ему действительно не становилось, и, судя по тому, как часто шею чесала Валя, ей тоже. Дверь в переговорную открылась, и заглянул Круглов, окинув насмешливым взглядом сидящих, он произнес: -Власова, Данилов, вы еще здесь? Езжайте домой. А вас, герои-неудачники, Рогозина хочет видеть у себя в кабинете. Тихонов с Антоновой переглянулись. Ваня сглотнул и нехотя поднялся. Антонова тоже встала. Выглядели они понурыми, идти к Рогозиной явно не хотелось. -Ладно, - Валя одернула халат, - Перед смертью не надышишься, - наконец произнесла она. И направилась к кабинету с высокоподнятой головой. Выражение лица Галины Николаевны невозможно было прочитать. Когда они остановились сбоку от ее стола, она даже не взглянула в их сторону. Минуты тянулись медленно. Тихонов потер горло, ему казалось, что в кабинете начальства необычно жарко. Антонова тоже провела рукой по шее, коснулась пальцами своего кулона, который никогда не снимала, и который приносил ей удачу. Рогозина продолжала методично ставить подписи на документах и не обращала на них ни малейшего внимания. Тихонов покосился на Валю, та старалась стоять спокойно и смотрела прямо в темный экран над головой Рогозиной. Сам же Иван начинал сильно нервничать. Он вытер взмокшие ладошки о джинсы, а потом снова поскреб шею. Наконец Рогозина подняла голову. Ваня поежился под тяжелым пристальным взглядом полковника. Тут же захотелось сознаться во всех смертных грехах. -А если бы это вещество не просто вызывало аллергическую реакцию? Если бы вы доигрались до анафилактического шока? Тогда что? Вы чем думали? Ну ладно, Тихонов, - полковник махнула рукой на Ваню, - Но ты, Валя, ты чем думала?! Ваня попытался возмутиться от такой несправедливости, но Антонова больно его пнула, и он тут же потупил глаза и опустил голову, пробурчав что-то себе под нос. -Галина Николаевна, мы были ограничены во времени, Вы же знаете… И это была наша единственная зацепка, – начала было Валентина, но полковник ее перебила. -Я знаю?! – Рогозина резко поднялась, так что кресло со скрипом ударилось в стену позади, - Я знаю, что двое моих сотрудников повели себя как малые дети, подвергли себя неоправданному риску! -Если мы скажем, что нам жаль, и мы больше так не будем, Вы нас отпустите домой? – осторожно поинтересовался Тихонов. Валя снова попробовала его пнуть. На этот раз программист возмутился: -За что?! Больно же! Антонова недобро глянула на него, и парень снова замолчал. Рогозина потерла переносицу. С самого утра ее мучила головная боль, а когда Власова сообщила, что Тихонов с Антоновой заперлись в морге и проводят какие-то эксперименты, мигрень только усилилась. Да, дело казалось очень мутным, у них не было ни улик, ни подозреваемых, ни даже конкретной причины смерти, ничего, кроме безумных предположений Тихонова и Антоновой. В итоге, именно они и направили оперативников по нужному следу. Но сами при этом получили непонятную аллергическую реакцию. И Рогозина даже знать не хотела, чем именно эта парочка занималась в морге. Она снова потерла переносицу и одарила сотрудников тяжелым взглядом. На этот раз не по себе стало даже Валентине. Ничего хорошего этот взгляд не предвещал. Тихонов судорожно сглотнул и попытался незаметно переместиться за Антонову. -Господи, детский сад, не лаборатория, а детский сад. Ладно, по домам. Но выговор, обоим, я гарантирую, - кабинет опустел, полковник вздохнула и тихо добавила, - А с тобой Валечка, я еще дома поговорю...