Eigene Wahnsinn

Белые стены. Белый потолок. Белый пол. Белые железные двери. Белые пластиковые окна с железной решеткой снаружи. Промозглый воздух. Холодное помещение, в котором находится лишь один человек, но вопрос, а он на самом деле находится здесь? Вернее будет сказать не он, а она. Хрупкое искалеченное тело, может и находится здесь, но главное ведь самосознание и душа. Имя: Эшли Брайн. Возраст: 17 лет. Находится в психиатрической клинике «Ауэртон» со дня отъезда родителей. По предварительным данным, Эшли страдает шизофренией. Это выражено резкой сменой личности и настроения, которое может меняться чуть ли ни каждые 10-15 минут. В состоянии аффекта, у девушки может возникнуть резкий приступ ярости или же наоборот, возникает глубокая депрессия. Все эти психологические симптомы могут быть вызваны моральным истощением. Ведь, как рассказывают родственники девушки, Эшли часто подвергалась моральным и жестоким унижениям, а также избиениям со стороны отца. Подпись: Доктор А.Ф. Бауэн. — Эшли, дорогая, как ты себя чувствуешь? — мужчина невысокого роста с жесткой щетиной на подбородке, подошел к сидящей на холодном полу девушке. Его тяжёлые шаги отдавались тихим эхом в полу пустой палате. Она сидела в центре комнаты, обняв свои колени, медленно покачиваясь взад-вперед, не замечая ничего вокруг. На это указывал пустой взгляд, когда-то ярко-зеленых глаз. Сейчас её глаза были настолько тусклыми и безжизненными, что создалось чувство, будто девушка уже давно мертва. — Что ж, тогда, пожалуй, я зайду позже. Врач вышел. Дверь вновь захлопнулась и послышался кратковременным эхом звук закрывающегося дверного замка. Девушка вновь осталась одна. Она не любит оставаться одна. Она ненавидит оставаться одна. Она боится оставаться одна. Она не хочет оставаться одна. Кто она и кем является уже неважно. Для неё уже ничего не имеет значение. — Эшли, дорогая! — послышался женский голос за железной дверью. Девушка сразу узнала этот голос — мама. — Девочка моя, ты слышишь меня?! Пожалуйста, скажи что-нибудь! Женщина попыталась открыть дверь, что разделяла её со своим ребёнком, но все попытки оказались тщетны. — Эшли?! Скажи что-нибудь! — голос срывался на истерический. — Мама, — проговорила девушка, поднимаясь на трясущиеся ноги. Неужели она наконец выйдет отсюда и вернется домой? Мама спасет её! Да! Мама всегда поможет и будет рядом до самого конца. Это же мама… — Мама, выпусти меня отсюда! — Эшли заплакала, прижимаясь лицом к холодной двери. — Пожалуйста! Я хочу домой! — Девочка моя, ты обязательно вернешься домой, — на удивление голос резко стал спокойным. — Но не сегодня. — Почему? — Доктор Бауэн пригласил меня сюда из-за того, что ты не шла на контакт с ним. Эшли, пожалуйста, не заставляй меня приходить сюда из-за твоих проделок! Девушка слышала звук удаляющихся шагов за дверью. — МАМА! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! Почему? Почему мама ушла? Неужели мама больше её не любит? Может, она сделала что-то не так, и мама злится на неё? — Превосходно, миссис Брайн! Просто превосходно, — хлопал в ладоши стоящий возле входной двери лечащий врач. — Запомните, мистер Бауэн, она ничего не должна знать и ни в коем случае не должна вернуться домой, — женщина протянула ему сверток с деньгами. — А вы коварная женщина, — с ехидной улыбкой произнес врач, забирая деньги из рук женщины и перекладывая их во внутренний карман белого халата. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы «вылечить» вашу дочь. — Уж постарайтесь. Бросив напоследок безразличный взгляд в сторону железной двери, за которой сейчас находилась девушка, женщина не раздумывая, вышла из Психиатрической клиники, села в дорогую чёрную иномарку и уехала, скрываясь в потоке машин. —Мама…мама…мама…мама…мама…мам…ма-ма…ма.ма…мам…ма…мама…мамочка…мам…маамаа… — Доктор! С пациенткой №307, что-то не так! — девушка со светлыми волосами, судя по реакции ещё стажёр, стояла возле двери в палату Эшли. — Как она себя ведёт? — спокойно отозвался врач. Стажёр ещё раз взглянула на сидящую на полу пациентку и вновь посмотрела на доктора: — Она…она повторяет «мама» и сидит на полу… — Опасности нет. Не обращай внимания и иди занимайся своим делом. — Х-хорошо… «Неужели ему и впрямь безразлична судьба его пациентов?» — думала девушка, смотря на пациентку. Эшли сидела на полу и плакала. Сейчас её маленькое, искалеченное сердце проткнула огромная игла. Боль рвала душу на части, втаптывала в грязь отчаяние, гнев сжигал всё дотла, не оставляя после себя даже горстку пепла. Мысль о предательстве съедала всё изнутри, заставляя захлебываться собственными слезами. Подкативший к горлу ком не давал возможности начать кричать, как можно громче. В голове привычно застучало. Мозг отчаянно вырабатывал адреналин, чтобы не было так страшно. Хотелось умереть. Хотелось забыть. Вернуть время назад. Исчезнуть из этого мира. Начать сначала. Но реальность жестока, как никто другой. Остается лишь плакать в одиночестве. В комнате с белым потолком. С белыми окнами, на которых стоят железные решётки. С железной белой дверью. С холодным белым полом. С белыми стенами… Из этой комнаты сумасшествия не сбежать. В этой комнате нельзя спрятаться от собственных мыслей. Остается лишь тихо сходить с ума.