nightmare

Крики… Они вырываются изo рта вместе со слюной и желчью… Это не противно, вовсе нет, я привыкла. -Ты слишком медлительная, — ни голос, ни эти звуки, исходящие из искривлённой, в почти что немом крике, улыбки, не могут напугать меня полноценно. Мои пустые, пропитанные кровью и отвращением, отвращением скорее к миру чем к себе, глаза смотрят в пустоту. Рядом ничего нет, разве что эта улыбка: она белая или же прозрачная? По-моему, одно и тоже. За столько часов одной и той же пытки, я совершенно не различаю ни цвета, ни предметы. Это даже не пугает, уже не пугает. Чувство, что так было всегда, пустота была в моем сердце с самого рождения, но это не так, верно? Не сказать, что вокруг темно, не сказать, что мне тут одиноко. Мне больно и это главное. Тысяча ножей протыкают мое и без того израненное тело, и боль то появляется, то исчезает. Меня раздирает изнутри, как будто все мои органы решили, что я слишком ужасна для того, чтобы они находились во мне. И, как ни странно, так ведь и есть. -Ты вернёшься, обязательно вернёшься, слышишь? Ты слышишь меня?! Ты обязательно вернёшься! , — голос становился тише…тише…тише, либо эта улыбка наконец исчезла, и, будь оно так, мне будет не страшно засыпать как минимум неделю, ну либо, я просыпаюсь. Скачок! Прыжок! Я просыпаюсь на мокрой подушке, я опять плакала? Сонливость исчезла с первой же секундой моего бодрствования, я слишком боюсь вернуться. Учитывая то, что я прекрасно понимаю, то что сплю, я слишком тяжело воспринимаю свои сны. Моё бессознательное ведёт со мной диалог, а я не понимаю ни капли. Этот сон был слишком уж реалистичен, и не дал мне и малейшей возможности выспаться. «Больше не принимать эти таблетки — я обещаю себе — я больше не приму это снотворное. Я найду другой, я найду способ нормально заснуть».