Сырники и ежевичное вино

Работа ветеринара была изначально идеей бабули Перца. По её скромному, но неоспоримому мнению даже такие балбесы как её внук должны приносить пользу обществу. Она коршуном насела на него в период одиннадцатого класса и заставила учиться, неоднократно воплощая в жизнь угрозу всех учителей «разбудить среди ночи и спросить пройденный материал». Вдова подполковника воздушно-десантных войск добилась от несмышленого панка то, чего не добился весь преподавательский состав средней школы № 43 за одиннадцать лет, а конкретно окончание этой самой школы с весьма недурственным аттестатом. Медалист из него, конечно, не получился, но, убитый жизнью и бабулей, хорошист радовал глаз родителей. Долго шли баталии по поводу его дальнейшей судьбы: отец видел его в рядах вооружённых сил, матушка предлагала будущее бухгалтера, сам Перец хотел сниматься в порно, бабушка же молча отнесла документы в медакадемию. К всеобщему удивлению семейства, за пять лет учёбы парня ни разу не выгнали, хотя постоянно грозились, если он не поменяет стиль. На что кто-то из одногруппников резонно замечал, что оценивать нужно знания, а не внешний вид. Дабы не выгребать и за то, и другое парню приходилось старательно грызть гранит науки. Возможно именно этот самый одногруппник потащил Перца на вечеринку по случаю закрытия первой сессии, расхваливая студенток художки, которые там тоже будут. Идея изначально звучало тухло, но киснуть в одиночку уже состоявшемуся студенту вовсе не улыбалось. Оказавшись в чьей-то квартире, Перец заметил, что обещанные студентки его вовсе не волновали. Обмазанные красками и провонявшие растворителем девицы это не предел мечтаний даже такого заурядного первокурсника меда как он, но уходить первым — не лучшая идея, ещё прослыт местным занудой, это же конец его карьеры бунтаря. А вот на чужой кухне ему понравилось, кроме какой-то полусонной девахи, никого не было, а она сама редко подавала признаки жизни, скорчившись над собственными зарисовками. Заглянув ей через плечо, Перец отметил, что девуля-то явно не по адресу, вон даже ногу анатомически неправильно вывернула своему человечку, и сам рисунок смахивал скорее на аматорские потуги. — Я не могу на это смотреть, будь добра перестань рисовать трупа. — Не понял. — Так будет расположена правая нога только если он выпадет с девятого этажа. — Понял. — чумная блондинка убрала лист бумаги на подоконник и устало вперлась взглядом в Перца. — Меня Ю зовут. То, что Ю хоть и чумная блондинка, но оказался парнем, Перца озарило в тот же вечер. Хотя озарением сложно назвать диспут на тему «почему Ю скорее девушка нежели парень», блондину порядком надоело, что притесняют его мужское начало и обращаются в женском роде и угрозы снять штаны, если это не прекратится, приняли весьма реальный характер. Немного позже он узнал, что Ю хоть и не умеет рисовать людей, но натюрморты пишет чарующие. Зарисовки гербер простым карандашом на тетрадном листе Перец нарёк «сраным шедевром». Подхватив грипп в середине марта, Перец получил звание «самого бестолкового студента медицинской академии» и сырники по секретному рецепту дяди кто-бы-он-не-был Юры. По велению сердца, доброты душевной и неистового желания причитать на тему «а я тебе говорил не ходи в мороз в кедах», Ю вызвался быть сестрой милосердия в пределах одной квартиры и, к собственному удивлению, открыл талант Перца к цитированию Шекспира, находясь в бреду. Закрытие летней сессии Перец отпраздновал, ощутив каков на вкус поцелуй самого красивого парня факультета изобразительного искусства.