Та, что приносит неприятности или неудачная охота Йору

Вернувшись в номер, черный кот удивленно обнаружил, что ключ не входит в замочную скважину. Подергав дверную ручку, он удостоверился в том, что дверь заперта: «Ну и почему я не могу попасть в свой собственный номер?»- Икуто облокотился о стену и постучал. Видя недовольную мину хозяина, Йору довольно захихикал, откусив кусок от еще теплого пирожка. Благо здесь он мог это сделать. На улице хозяин запретил коту заниматься подобным, опасаясь, что кто-нибудь да заметит летящий по воздуху пирожок, причем быстро уменьшающийся в размерах. Дверь, тихо скрипнув, приоткрылась, и в маленькой щелочке показалось два глаза, один снизу – зеленый, другой чуть выше – светло голубой: - А ты не думала, что для начала нужно хотя бы поинтересоваться, кто за дверью, а потом открывать?- отозвался кот, потянув дверь на себя. Девушка, с той стороны державшаяся за ручку, не ожидала этого, и ее потянуло вслед за дверью. Рене затормозила уже в паре сантиметров от Икуто, который словно камень, не сдвинулся с места и даже бровью не повел: «И чего он завелся с самого утра?»- недовольно подумала девушка, сердито воззрившись в холодные синие глаза: - Зачем мне было спрашивать? Ты так тряс дверную ручку! Я с легкостью определила, кто это тут бушует,- хмыкнула кошка, направившись обратно в комнату. Парень раздраженно шикнул, но ничего не ответил: - Добро пожаловать домой!- в дверном проеме, откуда ни возьмись, появилась чара-хранитель. Йору, перед которым непосредственно выросла эта особа, с перепугу вскрикнул и выпустил из лап недоеденный пирожок: - Извини, я напугала тебя!- золотистое создание испуганно зажало рот ручками, обтянутыми коротенькими белыми перчатками. - Тэсса, помоги мне,- послышалось из глубины комнаты, и золотая молния кинулась на голос. - Уф, Икуто,- обратился к вошедшему в номер хозяину кот,- ты не замечал, что ее чара-хранители ведут себя как мамаши по отношению к Рене, ня? - Действительно,- отозвался парень, наблюдая за тем, как Тэсса, представшая перед ними впервые, носится вокруг своей хозяйки. - Ты не замерзнешь? Лучше возьми шаль,- звенел ее голосок. В который раз парень подивился тому, насколько непохожими друг на друга бывают чара-хранители. Тэсса являлась полной противоположностью Даи. Золотистые локоны доходили до самых пят чара-хранителя, пышной копной рассыпавшись по ее спине. В них отчетливо выделялось несколько тонких золотых цепей, крепившихся к волосам на макушке. Голубые глаза чары казались на удивление добрыми и теплыми, и ни капли хитрости или коварства, что постоянно фигурировали в фиалковых глазах ее соратницы: «Да и у хозяйки тоже!»- усмехнувшись, отметил Икуто. На чара-хранителе был коротенький розовый сарафан, на поясе которого так же восседала увесистая на вид цепь. Она напомнило Икуто ту, что была на Рене, когда девушка разбудила его пару недель назад, перевернув его комнату вверх дном. Их прогулка под дождем сейчас казалась чем-то давно прошедшим: «Хотя, по существу, мы с ней знакомы совсем мало,- размышлял Икуто, вытаскивая из сумки синюю мятую рубашку,- как-то странно все вышло»: - Рене,- позвал он. - Ммм?- отозвалась девушка, пытаясь сладить с непослушными волосами. - С чего ты взяла, что у меня талант?- взглянул на нее через плечо Икуто. Рене повернулась к нему тем же образом. С минуту они рассматривали лица друг друга. Казалось, она размышляет над своим ответом, таким задумчивым был ее взгляд: - Ты о чем?- вдруг произнесла кошка. Йору, которого тоже интересовал данный вопрос, в ожидании завис в воздухе. Услышав подобное, маленький кот прыснул со смеху. Это было совсем не то, что они с Икуто ожидали. Парень потер лицо ладонью: «Неужели она ляпнула такое просто так?» - При нашей первой встрече, перед тем, как ты смылась от меня на крыше,- напомнил Икуто, уже жалея о том, что спросил. - Ааа,- протянула девушка, развернувшись к нему полностью. - О чем вы, Рене?- вопросительно воззрилась на хозяйку Тэсса. - Ты тогда спала,- рассеянно бросила кошка, на этот раз, действительно, задумавшись над вопросом,- ты вообще все проспала!- неожиданно осознала она, хмуро взглянув на чара-хранителя. Тэсса потупилась, сведя ручки сзади: - Извини. - Бесполезная чара!- фыркнула девушка, снова взявшись за непослушную прядь, постоянно выбивающуюся из прически. - Ну, прости меня! Я больше так не буду!- взвилась Тэсса, бросившись к хозяйке. Йору в недоумении подлетел к хозяину, находящемуся, впрочем, в том же состоянии: - Ня, Икуто,- протянул чара-хранитель. - Не спрашивай. Я тоже ничего не понимаю,- отмахнулся парень. Похоже было на то, что девушку ничто не держало в этом мире, и она мгновенно возвращалась в свои мысли: «Возможно, это из-за того, что она волнуется перед встречей с сестрой. Насколько я понимаю, прошло больше трех лет с их последней встречи. И Рене переживает, пусть,- он бросил косой взгляд на девушку, раздраженно отмахивающуюся от своего чара-хранителя, все еще слезно просящего у нее прощения,- и не показывает этого». Оперный театр был полон посетителей. Проводить концерт во время карнавала было очень выгодно: город кишел туристами, которые были не прочь провести свой вечер не только в карнавальном хороводе, но и в блаженной атмосфере оперного представления. Впрочем, на этот раз любителей прекрасной музыки ждало не представление, и двухчасовой концерт, немалую часть которого занимали выступления известной среди любителей тетра певицы Маи Коимидзу. Многие здесь присутствующие были именно ее поклонниками. Проходя мимо таких же гостей, как и он сам, Икуто наблюдал у каждого второго в руках флаер, открытый на странице, на которой фигурировало изображение молодой дамы с темными волосами и маске, загадочно смотрящей на своего поклонника пронзительно зелеными глазами: - «Ла Фениче»?- прочел на билете Икуто. Рене, плавно лавирующая между любителями оперы, усмехнулась: - «Феникс»,- отозвалась она, явно довольная тем, что знает итальянский. Икуто не подал вида, что заметил издевку в ее голосе: - Нам сюда,- протянул он ей руку. Девушка в недоумении замерла, уставившись на кота: - Что? Я не хочу тебя потерять,- как ни в чем не бывало, проговорил он, вновь делая вид, что не замечает ее смущения. Лицо Рене, действительно, вмиг стало красным, и она явно была благодарна белой маске, которая скрывала половину этой красноты, надеясь на то, что кот правда не раскусил ее. Глубоко вздохнув, дабы успокоиться, девушка ступила на первую ступень, придерживая полы длинного фиолетового платья. Высокий молодой человек в темно-синей идеально выглаженной рубашке и черном костюме, скрывая красивое лицо за черной маской, протягивал ей руку, стоя на третьей ступени в здании одного из известнейших оперных театров Венеции. Яркий свет, льющийся со всех сторон, слепил глаза, делая силуэт юноши почти сияющим, не смотря на мрачность его одеяния. Ступая на вторую ступень, Рене искренне надеялась, что черный кот не услышит, как колотится ее сердце. Всеми силами пытаясь изобразить равнодушие и унять дрожь в коленках, девушка протянула Икуто руку. Парень довольно ухмыльнулся, и уверенно сжал внезапно холодную ладонь кошки, которая сейчас казалась на удивление растерянной и выбитой из колеи. Наверно, смесь волнения из-за предстоящей встречи с сестрой и издевательств Икуто была слишком действенной, чтобы девушка так просто смогла справиться со всеми этими эмоциями, как делала это раньше. Такая напуганная, Рене заставляла парня, который раньше ни о ком особо не волновался, беспокоиться о ней. Будь этот кот принцем на белом коне, наверно, он сделал бы все, чтобы она не волновалась лишний раз, окружил бы ее заботой и вниманием: «Если бы Икуто был сказочным принцем?- Рене растерянно взглянула на руку, в которой была зажата ее левая ладонь,- может, внешне он и похож,- она перевела взгляд на равнодушное лицо черного кота, проверяющего номера их мест, написанные в билетах, и розоватые губы изогнулись в кривой усмешке,- Икуто – принц? Это нонсенс!» Кот ни за что бы ни стал заботиться о ней подобным образом: «Ему проще поиздеваться, подшутить, да так, чтоб я вспылила,- размышляла она, садясь на место, куда указал Икуто, и наблюдая за тем, как он опустился в кресло слева от нее,- он просто отвлечет меня от дурных мыслей, вызвав огонь на себя, а я позлюсь и успокоюсь. Ты ведь такой на самом деле, да, Икуто?»- зеленые глаза скосились в сторону парня, и Рене вдруг осознала, что улыбается, чувствуя, как ее левую ладонь все еще согревает его рука. Он скучающе подпер щеку рукой, всем своим видом выказывая недовольство. Рене не могла не улыбаться, наблюдая за ним. Йору, по-видимому, разделявший точку зрения хозяина, удобно устроился на подлокотнике кресла, уже сладко посапывая в свое удовольствие. Тэсса кружила где-то над головой своей хозяйки, беспокойно поглядывая на сцену, пока еще скрытую за кулисами, с нетерпением ожидая начала представления. Глядя на нее, можно было увидеть яркий пример того, что несколько минут назад творилось в голове самой Рене. Теперь же у нее на душе было удивительно спокойно. Внутри что-то теплилось, незаметно разливаясь по всему телу, и, казалось, это что-то берет начало в ее левой ладони. Рене вдруг шумно выдохнула, чем привлекла к себе внимание кота, и так же, как и он, подперла щеку рукой, устремив взгляд на сцену. Ее улыбающееся «Спасибо» незаметно слилось с нарастающим гулом аплодисментов. Кулисы медленно взмыли вверх: - Да не за что,- отвернувшись от нее, проговорил Икуто. Почему вдруг его лицо вспыхнуло? Парень даже не хотел об этом думать. Но одно было ясно - Рене смутила его, даже не прилагая усилий и не преследуя этой цели. В центре широкой сцены ожидало своего звездного часа одинокое белое пианино. Аплодисменты не угасали, не смотря на то, что никто из артистов еще не показался. Никто не замечал, что пара, сидящая в центре зала, не поддерживает общие овации. Возможно, Рене, будь ее рука даже свободна, все равно не смогла бы аплодировать. Стоило кулисам подняться, как девушка вздрогнула, и выпрямилась. Икуто не мог не заметить, что, чем дольше на сцене никого не появлялось, тем сильнее у кошки тряслись руки. Край ее платья уже был здорово помят, встретив неожиданный натиск тонких пальцев. На сцене показался высокий молодой человек, по-видимому, пианист. Судя по тому, как аплодисменты вновь набрали силу, русоволосый парень в костюме кремового цвета был хорошо известен собравшейся публике. Концертную программу открыло сольное выступление довольно талантливого юноши. Зал затих, растворяясь в чарующих звуках музыки, искусно исполняемой музыкантом. Икуто протянул девушке флаер, которой взял на входе. Она в недоумении взглянула на кота, упрямо протягивающего ей листовку, и ее рука свободно выскользнула из его ладони, приняв её. Выступление Маи Коимидзу было назначено практически на конец концерта. Рене замерла, и тяжело вздохнула. Заметно расслабившись, она нервно хихикнула: «И чего я разнервничалась? Она все равно не увидит меня отсюда!» Флаер вернулся в руки Икуто. Рене, заметно успокоившись, воззрилась на сцену. Только сейчас расслышав звуки пианино, она поняла, что уже давно не слышала столь прекрасной мелодии: «Последний раз это было, когда…»- подумалось ей, как вдруг она рассмотрела пианиста. За рукав его пиджака кто-то подергал, и Икуто перевел взгляд на того, кто мешал ему дремать. Рене, легко улыбаясь, наклонилась к нему, собираясь что-то довести до его сведения. Икуто тяжело вздохнул: «Неужели, придя в себя, она теперь будет доставать меня битый час?»: - Это муж моей сестры,- донеслось до его слуха. С минуту коту понадобилось, чтобы в полной мере осмыслить все сказанное девушкой: - Муж!- удивился он. - Угу,- улыбаясь, отозвалась Рене. Казалось, этот факт очень радовал ее, и теперь она была не просто спокойна, а … счастлива? - С ним Маи сбежала,- загадочно проговорила кошка, воззрившись на сцену,- если он здесь, значит, она не одна. - И тебе достаточно только знать это? Рене удивленно взглянула на парня. О подобном она не задумывалась, но Икуто вдруг оказался прав: - Да!- уверенно кивнула кошка, расплывшись в сияющей улыбке. Икуто усмехнулся, отвернувшись от нее, вновь полностью сосредоточившейся на сцене: «До чего же ты странная, Рене!» Час прошел незаметно даже для той, что с нетерпением ждала одного единственного момента. Концерт проходил под аккомпанемент все того же пианиста в совокупности с искусной игрой оркестра. Еще одно выступление подошло к концу, и зал в ожидании замер, подхватив состояние младшей сестры певицы, которая должна была появиться сейчас на сцене. И вот перед взорами зрителей предстала девушка с черными, как смоль, волосами, вьющимися ниже лопаток, в платье небесно голубого цвета с завышенной талией, прихваченном черным поясом чуть выше уже заметно округлого живота. Рене глубоко вздохнула. Зеленые глаза расширились, грозя выскочить из орбит, и кошка приподнялась с места. Икуто, подозревавший о подобной реакции, резко дернул девушку назад, крепко сжав ее ладонь: - Она,- задыхаясь, выговорила Рене сквозь шум приветственных аплодисментов,- она… - Да,- равнодушно кивнул парень, опасаясь, что лишится сейчас руки, сжатой в радостно-шокированном порыве кошки. - Я стану тетей!- заключила Рене, светясь, словно прожектор над сценой. «Так вот что ее так восхитило!»- вздохнул Икуто, в который раз убеждая себя смириться с тем, что ему не суждено понять особу, сидящую рядом. Тем временем, Рене уже и позабыла о нем, полностью растворившись в том, что происходило на сцене. Певица подошла к пианисту, счастливо улыбаясь, коснувшись его плеча. На сцене вмиг сформировалась атмосфера, чем-то схожая с семейным уютом, незаметно обволакивая собой зрительный зал. Любой, даже тот, кому было неизвестно о том, что перед ним супружеская пара, тут же бы догадался о любви этих двоих. Маски молодых людей не могли скрыть нежности и заботы, излучаемые их счастливыми лицами. Казалось, зал блаженно вздохнул, наблюдая за этой парой. Певица прошла чуть вперед, став перед пианино, и парень легко опустил пальцы на клавиши. (KOKIA- Ave Maria) Первые аккорды заполнили собой внезапно образовавшуюся тишину. Взгляд девушки на какой-то момент устремился в зал, и Икуто вдруг показалось, что она смотрит прямо на свою сестру, а потом ее глаза закрылись, и Маи запела. Это было нечто похожее на то, как пела сама Рене. Ее голос разливался по залу, заполняя собой каждый, самый дальний уголок, и отражаясь от стен, возвращался к слушателю, будто с удвоенной силой. Он приковывал к себе внимание, ненароком заставляя растворяться в себе, и прочувствовать все то, что пыталась донести до зрителя певица. Икуто раньше никогда не задумывался над тем, как можно почувствовать то, что испытывает другой человек через его музыку. Он играл на скрипке, когда ему было одиноко, когда он был счастлив, или просто, когда не чем было заняться. Но почему-то только сейчас в темноволосой голове промелькнула мысль, что ему хотелось, чтобы люди, слушавшие его скрипку, поняли, о чем он думает, что чувствует. Икуто было странно радостно от того, что Аму, впервые услышав его игру в парке, рассмотрела в ней нечто прекрасное и печальное. Казалось, что эта девушка его понимала. И она всегда старалась ему помочь, несмотря на то, что не раз говорила, что ненавидит его и видеть больше не желает. В голове вдруг ясно всплыл образ розоволосой защитницы, которая ненароком, соответствовала своему званию в его жизни: тринадцатилетняя девчонка, которая защищала черного кота. Сосредоточившись на музыке, Икуто думал о том, как давно он не играл. Появилось странно сильное желание вернуться домой, в тот самый парк, что так часто становился его пристанищем и безмолвно выслушивал его игру. Парень открыл глаза, поняв, что песня подходит к концу. Тоска по дому, ни разу до этого момента не выказавшая себя, неожиданно сильно сжала сердце. Кот перевел взгляд на девушку, сидящую рядом с ним. Рене, словно высеченная из мрамора статуя, замерла на месте, плотно прижав руки к груди и впитывая последние аккорды и голос своей сестры, казалось, каждой клеточкой своего тела. Зеленые глаза неотрывно смотрели на девушку в голубом платье и черной маске, моля о том, чтобы она заметила ее. Сейчас смотря в лицо кошки, Икуто отчетливо видел такую же тоску по дому и родным, что так неожиданно появилась в его сердце: «Возможно, Рене только предлог для того, чтобы туда вернуться,- думал Икуто, бросив косой взгляд на Тэссу, воззрившуюся на сцену, повиснув на плече своей хозяйки,- но…»