На три четверти человек

Тиканье часов эхом отдавалось в тихой комнате. Обычно незаметное и почти неслышное, теперь оно было подобно грому, и каждое движение стрелки по циферблату разносилось по всей гостевой спальне. Эрик не мог уснуть, хотя глаза уже резало от боли, а тело потяжелело от усталости. Он никак не мог понять, в чем дело. Да, он взял след своего ночного кошмара, видел его тонкую линию в воздухе, и охотничий инстинкт тянул его вперед с такой же силой, с какой годы назад его гнал прочь леденящий душу страх. Но сейчас он уже куда чаще прислушивался к голосу разума и мог унять свое волнение, был способен понять, что прогулки по ночным улицам Лондона ни к чему не приведут, а вот отдых необходим, чтобы продолжить свое дело. Обычно этого было достаточно. А этой ночью ему даже не пришлось тащиться через весь город до своей квартиры — он спал не в своей комнатушке с видавшей виды кроватью, а в спальне, достойной королевских гостиничных номеров, на свежей кровати с чистым постельным бельем, от которого легко пахло мятой. В таких условиях, казалось бы, он должен был спать мертвецким сном, но нет. Может, сказалось то, что пришлось переодеться? Это всегда было проблемой, тем более, в незнакомом месте. Его одежда была аккуратно сложена рядом, на кресле. Эрик с самого начала не хотел ее снимать, но постель была такой чистой, а Чарльз — так обворожительно гостеприимен, что было бы как минимум невежливо отказывать и заваливаться спать прямо в уличной одежде. На удивление, у Ксавьера нашлась подходящая пижама, которая пришлась Леншерру почти впору, разве что немного жала в плечах. Нашелся и халат, достаточно объемный, чтобы заменить собой пальто, которое привычно служило Эрику главным щитом от посторонних взглядов. Он не знал, сколько времени провалялся в постели неподвижно, стараясь ни о чем не думать, что только мешало заснуть. В итоге он поднялся в надежде, что, возможно, сигарета поможет ему расслабиться. Достал из брюк пачку и направился к окну, когда услышал в коридоре шорох. Инстинкты тут же дали о себе знать, и он замер, прислушиваясь к каждому звуку, который мог скрываться за тиканьем часов. Тело наполнилось остатками энергии, в любой момент готовое к бою. Эрик бесшумно вышел в коридор и понял, что глупо было ожидать увидеть вора или другого незваного гостя, — куда вероятнее было встретить хозяина дома. Он только что прошмыгнул на кухню, где в это же мгновение загорелся свет. Все в том же халате и белой пижаме. Ему тоже не спалось. Леншерр постоял немного в дверях гостевой комнаты и хотел было вернуться, но любопытство и какой-то необъяснимый интерес не позволили ему этого сделать, и он, отчего-то крадучись, последовал за хозяином дома. Чарльз стоял на кухне с бутылкой джина и что-то тихо говорил стакану. Смотреть на это зрелище без ухмылки было невозможно, хотя у Эрика закрались опасения о пристрастии его эксперта к алкоголю. — Не спится? — Черт! — Чарльз, едва не выронив бутылку, резко развернулся и нервно рассмеялся, глядя на своего гостя. — Ты… когда ты подошел? Я разбудил тебя? — Нет, не разбудил. Скорее, мне мысли покоя не давали. — Какие же? — Чарльз открыл бутылку и приглашающе приподнял ее, на что Эрик благосклонно кивнул. — Об облаве, которую нужно устроить для нашего «доктора». И о том, что благодаря тебе это дело движется вперед, — и о том, что он наконец-то сможет голыми руками разорвать того маньяка, что раз за разом резал его тело, играя с ним, как со складным набором: изучал побочные эффекты, проверял, где находится предел его выносливости, выискивал тот момент, когда его подопытный начнет молить о смерти. — Сейчас ты можешь перегореть от этих мыслей, — поморщился Чарльз, протягивая своему гостю выпивку, и скользнул взглядом по его фигуре. Эрик взял бокал и, только теперь поняв, что его тело было открыто куда больше обычного, поспешил запахнуть халат. Шею он закрыть не мог. — Тебе необязательно так делать. По крайней мере, не со мной, ты ведь понимаешь это? — Мне спокойнее, если их не видно, — коротко ответил Эрик, стараясь не встречаться с пытливым взглядом доктора. — Я видел трупы людей, попавших под поезд, разбившихся при падении с высоты, порезанных на куски и бог еще знает в каком отвратительном состоянии. Видел шрамы всех возможных размеров от самых разных травм. Я сам вскрываю тела — это моя работа, — Чарльз отпил немного и пожал плечами. — Меня не пугают шрамы и человеческие увечья. Так что, ради всего святого, расслабься и перестань мучить халат. Лучше выпей со мной, — посоветовал Ксавьер, подходя ближе, и замер, ожидая, когда Эрик чокнется с ним. Леншерр смотрел на Чарльза недоверчиво, пытаясь найти подвох в его словах и взгляде добрых слезящихся глаз, но не видел его. Более того, он больше не слышал тиканья часов. И, повинуясь этому взгляду и тону голоса, он отпустил края халата и больше не пытался запахнуть его, делая своей броней. Он позволил ему раскрыться, и, пусть тело было закрыто тканью пижамы, для Эрика это уже было большим шагом. Он бы не смог объяснить это никому. Он так часто слышал от других слова, сказанные сейчас Чарльзом, и позволял людям думать, будто они поняли причину его замкнутости и панического страха раскрыть для посторонних взглядов хоть один шрам, который можно было бы спрятать. Ведь это были всего лишь шрамы! Не все аккуратные, но оставленные профессионалом. Не оторванные конечности, не деформированные части тела, не расползающаяся по швам плоть, не сросшиеся пальцы или искореженное лицо. Не те увечья, один вид которых заставляет людей кричать от страха. Эрик понимал это лучше других, и не внешность так его заботила. О, нет. Его пугало совсем иное. Когда он чувствовал, как кто-то смотрит на его шрам, пусть даже самый незаметный, его пронизывало ледяной волной страха, который эхом отдавался в его душе, а в сознании тут же начинали звучать призрачные голоса. Они намертво отпечатались в его воспоминаниях за те долгие, практически бесконечные часы, которые он провел в беспамятстве под какими-то медикаментами. Эти люди смотрели на его тело, на каждый шрам и свежий шов. Они обсуждали его. Делали пометки прямо на коже, разлиновывая места будущих надрезов. Он слышал сухие голоса докторов и их ассистентов каждый раз, когда кто-то смотрел на него и видел его тело. И, даже понимая всю абсурдность своих страхов, он был уверен, что это повторится вновь, стоит ему обнажиться перед кем-то, показать всю карту своих пыток, выведенную на теле. Он снова будет под чужими взорами, а его шрамы снова будут очерчивать, обсуждать, анализировать… Даже когда человек смотрел на него молча, про себя рассуждая о чем-то, Эрик не мог вынести этого. В нем снова просыпался тот перепуганный и окровавленный зверь, что когда-то все же смог сорваться с цепи и сбежать из своей клетки. И зверь этот вновь порывался бежать так долго и так далеко, как это только было возможно, пока его не одолеет усталость и пока место и время не скажут ему, что он больше не опытный образец для чьих-то экспериментов. И Эрик не мог найти в себе сил, чтобы перебороть страх вновь лишиться человеческого облика, за который он так долго сражался. — Да, но не в этом дело. Мне так спокойнее, — ответил Эрик, надеясь, что Чарльз не решится допрашивать его о причинах. Ксавьер хмыкнул себе под нос и пригладил растрепавшиеся волосы, о чем-то задумавшись. — Не хочешь сыграть в шахматы, раз уж мы не спим? — вдруг предложил он, словно предыдущей части разговора и вовсе не было. — В шахматы? — Да. Боже, не говори мне, что ты не умеешь! — Нет. В смысле, умею, но очень давно не играл. — Тогда это отличный повод проверить твои навыки, — Чарльз тихо рассмеялся и, похлопав Эрика по плечу, поманил его за собой. Какое-то время — должно быть, всего несколько секунд — Леншерр стоял как громом пораженный, не понимая, что именно только что произошло. А затем он залпом осушил свой бокал, поставил его на стол и последовал за Ксавьером, который успел зажечь лампы в той части лаборатории, где до этого они обсуждали дело. Теперь он расставлял фигурки на доске, что-то тихо приговаривая себе под нос. — Играть в шахматы ночью? — уточнил Эрик, наблюдая за хозяином дома, и тот бодро кивнул. — Да. Знаешь, обычно я играю сам с собой. Игорь иногда присоединяется, но, честно говоря, играет он так себе. Это больше утомляет, чем развлекает. Приятно будет сыграть с достойным противником. — И ты решил, что это именно я? — Да. Не знаю, ты выглядишь, как человек, с которым будет интересно сыграть, — Чарльз пожал плечами и приглашающим жестом позвал Эрика к себе, а сам устроился в кресле с явным предвкушением. — Я думал, тебя интересует только наше дело, — Леншерр принял приглашение и уселся за стол. Чарльз занял место рядом с белыми фигурами, так и не оставив своему сопернику право выбора стороны. — Да, но ты сам понимаешь, что сейчас мы ничего сделать не сможем. Я не вижу смысла сходить с ума от безделья, и, как по мне, шахматы — прекрасный способ скрасить нашу совместную бессонницу, — он сделал первый ход и лукаво улыбнулся, — и, возможно, узнать друг друга получше. — Я не особо люблю откровенничать, знаешь ли, — Эрик сделал ответный ход и потер шею, но его слова не отпугнули Чарльза и никак не повлияли на его настрой. — Тем не менее, мы сейчас вместе играем и нам предстоит еще многое впереди. Я бы хотел, чтобы мы могли доверять друг другу, Эрик. — У меня могут быть с этим проблемы. — Тогда начинай первым. Что бы ты хотел обо мне узнать? — ожидая очередного хода Эрика, Чарльз, словно маг, выудил откуда-то бутылку джина и подлил напиток себе и своему сопернику. Стаканы тоже были наготове, и игра, видимо, была лишь предлогом. — Давно ты пристрастился к алкоголю? — немного грубо спросил инспектор и, оскалившись, добавил в надежде немного смягчить свой вопрос. — Ты же врач. Хирург. От этого у тебя нет проблем с работой? — О, это?.. Нет, я знаю свою меру, так что вряд ли ты застанешь меня пьяным до беспамятства, а так… — он внезапно умолк, глядя на прозрачную жидкость, словно ожидая от нее подсказки. — Это помогает мне расслабиться, прогнать лишние мысли. Порой мне это нужно. — И какие же мысли ты гонишь от себя? — Может, по очереди? — уклонился от вопроса Ксавьер, торопливо делая ход. — Где ты живешь? — На окраине города. Да, там далеко не лучший район, но денег на свою квартиру в центре у меня пока нет. — Тогда можешь оставаться у меня, сколько тебе будет угодно. — Нет, это излишне. Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. — Это не просто гостеприимство, это экономия времени для нашей работы. Я же говорил. — И все же нет, спасибо. — Как скажешь. Но мое предложение всегда в силе, — пожал плечами Ксавьер и коротко улыбнулся, передавая Эрику право на следующий вопрос. — Почему ты выбрал эту работу? По тебе не скажешь, что все эти вскрытия всегда были твоей мечтой. — Это… — и снова пауза. Ксавьер вздохнул, провел рукой по короткой бородке и уставился на доску. Видимо, он начинал жалеть, что предложил такой разговор. Эрик видел, как мысли буквально роились в его голове. Он, кажется, перешел какую-то невидимую черту, полез слишком далеко и готов был отмахнуться от своего же вопроса, лишь бы не видеть этого грустного и надломленного выражения на лице доктора. — Ладно, это же не допрос. Все в порядке. — Нет-нет. Думаю, тебе стоит это знать. Я даже не против, чтобы ты знал, — Чарльз усмехнулся каким-то своим мыслям и покрутил бутылку, словно ведя какой-то немой диалог с ее содержимым. — Еще будучи студентом, я был очень самонадеянным. Куда больше, чем следовало. С детства читал отцовские книги по медицине и, поступив, уже знал не меньше, чем добрая половина второкурсников. Трудно было не загордиться, не поверить в свою… исключительность. А затем один близкий мне человек пострадал. Я сделал все, что мог, чтобы помочь, но ничего не вышло, — Чарльз старался говорить непринужденно. Даже отставил алкоголь в сторону, но руки явно нужно было чем-то занять, и потому он впился в тонкую и высокую фигурку короля и начал крутить ее в руке. — После этого у меня проблемы с тем, чтобы лечить живых людей. А то, что я делаю сейчас, позволяет хоть как-то работать. Плюс мои разработки… Да, все это пока на бумаге, в теории, но если они когда-нибудь найдут воплощение в реальной жизни, то это освободит от подобного страха не только меня, но и многих других врачей, откроет им невероятные горизонты. — И что же это за исследования? — А ты не знаком с моими работами? — Это не совсем моя область. Не уверен, что смог бы их верно понять. — А, тогда понятно, почему ты так легко пришел ко мне по рекомендации Логана, — Чарльз снова рассмеялся и поправил рукава бордового халата, закатывая их повыше. — В твоих работах есть что-то, что могло бы заставить меня в тебе усомниться? — Да, если бы ты был таким же пустоголовым скептиком без фантазии, как вся наша медицинская кафедра и пара десятков спонсоров, которые отказали в финансировании моих исследований, — Чарльз сказал это будничным тоном и пожал плечами, но Эрика было не обмануть. Он уловил нотки раздражения и презрения, которое Чарльз испытывал ко всем этим людям. — Им нужно, чтобы я был швеей и показывал студентам, как зашивать и обрабатывать раны, да учил их анатомии. С этим любой справится. Мне же интересно кое-что более… новое. — Что же? — То, из-за чего меня прозвали алхимиком, ошибочно полагая, что я начитался сказок и пытаюсь изобрести что-то вроде эликсира вечной жизни или философского камня. А я просто хочу найти способ, позволяющий спасать людей, которые одной ногой в могиле. Ищу сыворотку, способствующую регенерации тканей, или аналогичный по работе способ, который воскрешал бы омертвевшие ткани организма. — Ты… — Эрик пораженно уставился на Чарльза, который все еще казался напряженным, но на своего собеседника смотрел с какой-то надеждой и даже толикой страха в ясных глазах. Видимо, он не привык так спокойно говорить о своей работе и до сих пор ждал какого-то ответа или очередных насмешек. Но теперь Эрик понимал, почему в морге так удивились выбору стороннего эксперта и почему имя Чарльза вовсе не было известным среди врачей, хоть он и превосходил их всех. Эрик старался подобрать подходящее слово, чтобы не назвать Ксавьера безумцем, но даже для него исследования Чарльза казались дикими и граничащими с магией. — Ты ищешь способ воскрешать мертвых? — Да чем ты слушал?! — вспылил Ксавьер, гневно глядя на собеседника. Но эта вспышка прошла быстро, и он только грустно фыркнул. — Нет. Не воскрешать. Я ищу надежный способ не дать умереть, когда, казалось бы, уже нечему жить. — Хорошо. Прости мое невежество, — постарался закончить этот разговор Эрик, чтобы больше не злить Чарльза, и сделал ход. В одно мгновение Чарльз изменился в его глазах. Да, он был все тем же очаровательным доктором, и это словно билось в его крови. Манило к себе. Но после того, что он только что рассказал, Эрику следовало бы примкнуть к стану тех, кто считал его сумасшедшим. А он просто не мог. Он смотрел на Чарльза и не видел безумия. Он видел гения. Одинокого человека, который когда-то потерял кого-то очень дорогого и теперь всеми силами искал способ изменить это ради будущих жизней. Насколько сумасшедшими были его попытки и к чему они могли привести, Эрик не знал. Но он мог понять причины, по которым Чарльз увлекся чем-то столь безумным по меркам современной медицины и науки. — Что ж… А зачем тебе вообще нужны спонсоры для исследований? Насколько я знаю, твоя семья и так достаточно обеспечена, чтобы ты мог позволить себе делать все, что пожелаешь. — Из газет, что ли, вычитал? — Чарльз был рад сменить тему и сразу расслабился, даже не возразил, когда Эрик придвинулся ближе. Казалось, сейчас это нужно было сделать. Словно стены давили со всех сторон, подгоняя его вперед, и он, пусть все еще и следил за шахматной партией, все больше отвлекался на Ксавьера и его рассказы. На тембр его голоса, на отблеск в его глазах, на взгляд, который то фокусировался, то становился пустым, наполненным болью минувших дней. На мягкие губы, которые Чарльз слишком часто облизывал… — Скорее, наблюдение. Да и фамилия твоя весьма известна. — Ну, сейчас у меня только она и осталась. Конечно, есть еще часть наследства, оставленного покойной матерью, но большей частью состояния владеет мой отчим. Я предпочел бы о нем не говорить да и не видеть его вовсе. У него были свои планы на меня, но сейчас он потерял ко мне интерес, оставив жить своей жизнью. Так что, если ты заметил, у меня и прислуги-то нет. Порой приходится экономить, потому и работаю в медицинском на полставки. Числюсь там профессором, разработал пару обучающих программ, проверяю научные работы студентов несколько раз в год и каждый месяц обязан давать лекцию, ну а университет в своем резюме среди преподавателей может упомянуть знаменитую фамилию Ксавьеров. Не самый плохой расклад, да меня и не утруждает. Ну, терпимо. Это будет более точным словом. — Этого я не знал. Сочувствую. — Да брось ты. Это не такая уж общедоступная информация. Да и не сказать, чтобы я совсем бедствовал. Мои работы оплачиваются, да и твой чек пригодится, — улыбнулся Чарльз. — Хорошо. Я ценю твою помощь. И, кажется, у тебя проблемы, — заметил Эрик, делая очередной ход и забирая со стола белую фигуру. — О, я только разогреваюсь, — проурчал в ответ Ксавьер, и от этого тона что-то екнуло в груди Эрика. Он на мгновение ощутил себя так странно, что сам не знал, как описать это чувство. Но он определенно желал вновь услышать этот игривый тон с ноткой вызова. — Ну а ты? Почему инспектор? Я могу ошибаться, но мне кажется, что это не твое призвание. — Возможно, но моя мать хотела, чтобы я поступил в академию. Я помню, как учился прежде, а кроме того… Эта работа помогает мне в достижении моих целей. — Судя по тому, что мы сейчас здесь, не всегда. — Это верно. Но она привела меня сюда. Так что не думаю, что все это напрасно. — Шах и мат, — со счастливой, почти детской улыбкой сообщил Ксавьер, и Эрик растерянно уставился на доску, не понимая, как это произошло. — Как ты?.. — Нужно быть внимательнее, друг мой, — радостно сообщил Чарльз, придвигаясь ближе к столу. — Нет, ты определено что-то сделал не так. — Я? Это твой король сейчас лежит на поле! — Откуда ты… — Просто смирись, — Чарльзу явно доставляло удовольствие смотреть на растерянность своего оппонента, и он не мог перестать улыбаться. Словно вдруг расцвел и ожил, едва ли не светился изнутри. Он потянулся к черному королю, желая победно забрать его со стола, но Эрик все же опередил его, и Ксавьер схватился за холодную руку инспектора, чувствуя неровные шрамы под своей ладонью. Эрик дернулся по привычке, но остался на месте, а Чарльз только сейчас перестал улыбаться. Он отпускал руку Эрика медленно, скорее поглаживая ее, и это простое, но такое долгое прикосновение заставило Леншерра забыть, как дышать. Он уже не помнил, когда чувствовал что-то подобное. Чувствовал ли вовсе. Теплая рука, бережно поглаживающая его, осторожный и неуверенный взгляд. Без капли отвращения или даже медицинского любопытства. Словно Чарльзу было плевать на шрамы. — Реванш? — тихо спросил Эрик, не слыша собственных слов за биением сердца. — Да, — кивнул Чарльз, наконец-то обрывая прикосновение, чтобы вернуть тяжелые резные фигурки на исходные позиции.

***

Об этой затее он точно пожалеет и, скорее всего, не раз. Вот только в тот момент ничего другого в голову так и не пришло, а сейчас то, что пару часов назад казалось спасительным выходом из затянувшейся ссоры, стало самоубийственной миссией. Но отступать было поздно, да и отговорить Мари от их авантюры было бы сложнее, чем разобраться со всеми посетителями и постояльцами «Адского пламени». Они были женаты всего год, а знакомы — меньше полутора. Многие из его знакомых говорили, что это поспешное и необдуманное решение и что не стоило делать предложение первой попавшейся девчонке, но Логан за такое до сих пор мог без зазрения совести и лишних объяснений выбить зубы. Его знакомство с Мари не походило на бульварные любовные романы, скорее на выдержку из криминальной колонки местной газетенки. В тот вечер у них была облава на бойцовский клуб, куда сгоняли приезжих иностранцев и превращали их жизнь в смертельную схватку на потеху публике. Огромная клетка, горластый комментатор, куча букмекеров и орущая толпа, вонь пота и крови вперемешку с алкоголем и сигаретным дымом. Каким ветром ее туда занесло? Наверное, тем, что ледяными порывами завывал снаружи. Совсем другим вопросом было то, как хрупкая Мари проскользнула мимо охраны. Этот момент она предпочла оставить при себе и до сих пор не поделилась этой тайной с мужем. Ну а Логан… Если его спрашивали об этом, то отвечал, что не смог оставить беглянку одну в незнакомом городе посреди зимы. На деле же это скорее был выбор Мари, чем его лично. Девушка бесшумной тенью увязалась за ним, и когда Логан добрался до дома, то понял, что бродяжка все еще рядом. Словно призрак, она следовала за ним и не намеревалась уходить, при этом оставаясь совершенно невинной с виду, будто это сам инспектор упрашивал ее не отставать. Не самая романтическая история с куда более прозаичным продолжением. — Я готова, — Мари прервала размышления мужа, и тот наконец-то перестал разглядывать пол. — Замечательно. Я уж думал, ты решила всю ночь проторчать в гардеробной. — Брось, я не одежду выбирала, — фыркнула девушка, убирая белую прядь волос за ухо. Одета она была и правда очень просто: чтобы не слишком привлекать внимание не самой порядочной публики, но и не походить на сбежавшую из монастыря монахиню. Логан хотел спросить, как она умудрилась сама справиться с корсетом, но она опередила его. — Я взяла твой пистолет, ты не против? И отмычки. — Отмычки? Я же говорил тебе, чтобы ты их выбросила. — Они могут пригодиться, — возмутилась девушка и пожала плечами, подошла к мужу и, подхватив его под локоть, потащила к двери. — Ой, да брось! Правда, будет весело. — Весело? Там ворье и наемные убийцы собираются, а ты считаешь это веселым? — Это точно веселее, чем вышивать крестиком. — Зато вышивать — безопаснее. — Это была твоя идея, — возмутилась девушка, поправляя свое зеленое с золотистыми вставками платье. — К тому же, нам не помешает совместное приключение. — Тогда, может, прогуляемся в лесу? — Еще на лесопилку позови, — усмехнулась Мари. — Я готова, — сообщила она, не выпуская руку Логана, и вместе с ним вышла на улицу, где их уже минут десять ждал экипаж. — Веди себя тихо и помни то, о чем я тебе говорил, — начал повторный инструктаж инспектор, как только повозка сдвинулась с места. — Боже, милый, правда? Еще раз? Это не так сложно: мне просто нужно притвориться клиенткой и разузнать об этих громилах. Вот и все. — Именно. Если что-то пойдет не по плану, если он начнет задавать слишком много вопросов или просить оплату вперед, ты говори, что нужно подумать. Не лезь на рожон и не рискуй. — Но ты же будешь рядом. Я знаю, что ты меня защитишь. — Но это не дает тебе права вести себя безрассудно. — Я думала, тебе это во мне и нравится? — Не в тех случаях, когда на кону может стоять твоя безопасность. — На кухне тоже много опасностей, но что-то ты не бежишь защищать меня от брызг раскаленного масла. Логан не ответил, только закатил глаза и по привычке начал искать сигару, но по взгляду супруги понял, что курить в экипаже не лучшая идея. — Я пытаюсь помириться, — безобидным тоном произнес инспектор, у которого просто не было сил на допросы с пристрастием от своей жены, хоть он и понимал, что во многом заслужил их. — Ты забыл о нашей годовщине. — Не забыл. Из-за работы… Ты сама знаешь: путаюсь в днях, все смешивается в одно сплошное дерь… — Знаю. Но ты мог бы раньше попросить моей помощи. — Ты не служишь в Скотланд-Ярде. Да и не захотела бы, даже если бы могла. Для девушек там работы нет, если только не посадят вести записи за такие гроши, что они того не стоят. Да и мужикам… Ты вообще знаешь, чем занимается участок? Кражи и грабежи. Ловят на улицах воров, которые здесь родились и тут же умрут. Это все равно, что ловить рыбу на глубине голыми руками. А если повезет, то всем плевать на твои успехи. Будешь присутствовать на казни, да и все. А то и вовсе мокнуть под дождем, охраняя трупы, или вон, как наши офицеры, гоняться по всему Лондону в поисках какой-то дикой шавки, только потому, что, видите ли, слишком много местных психов написали заявления, что видели монстра. Чертовы трусы, собственной тени боятся! Мерещатся им всякие чудовища после тех книжонок, что продают на улицах, а нашим ребятам потом ловить эти выдумки и официально отчитываться. — Это таким образом ты снова пытаешься сказать, какая сложная у тебя работа? — улыбнулась девушка, но, к счастью, не начала спор. Видимо, все же было не такой плохой идеей взять ее с собой. По крайней мере, это помогло затушить пожар их ссоры. Оставалось верить, что оно того стоило. К «Адскому пламени» они подъехали глубокой ночью, и Логан покосился на свою жену, не зная, как она отреагирует на девочек из прилегающего борделя Фрост, которые «рыбачили» прямо в просторном зале того местечка, что местные называли рестораном. По сути, это была простая, но довольно приличная таверна, которая, в сравнении с другими заведениями в этом квартале, действительно могла считаться рестораном. С большими оговорками и невероятной натяжкой. — Что теперь? — прошептала Мари, едва они устроились за угловым столиком. — Закажем что-нибудь перекусить и бутылочку вина. Представь, что это поздний ужин, — пожал плечами Логан и поправил шляпу. Ее он не особо любил, но, зная, что в этом заведении его могут узнать, решил позаимствовать у Эрика его метод маскировки. Разве что старший инспектор выглядел так всегда, а не только на заданиях. — Но я не голодна. — Тогда просто немного выпей. Не нервничай и не дергайся. Не нужно сразу бежать в их подсобку. — А какая разница, пойду я туда сейчас или через полчаса? — Мне нужно оценить обстановку. — Да тут половина зала свободна, — возразила девушка. — И что с того? Осторожность не повредит, — Логан уже и забыл, насколько опрометчива могла быть его жена. — Ты правда так думаешь? Мне-то казалось, ты из тех, кто первый в омут с головой бросается. — Да. Потому что отвечаю только за свою голову и знаю свои пределы. А тут речь идет о тебе... — Бутылку красного и мясо с картофелем, будьте добры, — заказала Мари у подошедшей едва ли не полуголой официантки, даже не обратив внимания на ее вульгарный наряд. — Где тут ведутся дела? — обратилась она к мужу, когда официантка скрылась из виду. — Ты бойко настроена, — хмыкнул инспектор и, поерзав на месте, кивнул на тяжелую дверь в конце зала, возле которой стоял жилистый охранник. — Там. Скажи, что ты к Лейвину и что тебе нужна охрана. — Поняла, — Мари хотела подняться, но Логан схватил ее за руку. — Что? — Если что — кричи. Я в два счета окажусь рядом. — Уверена, я справлюсь. — Не переусердствуй. — Хорошо, — с очаровательной и невинной улыбкой сказала девушка и, встав из-за стола, направилась к двери. Эта улыбка могла бы обмануть кого угодно, и сам Логан попадался на нее не раз. С ней Мари казалась такой наивной и простодушной, такой беззащитной. Более чем идеальная маскировка, которая была правдой много лет назад. — Осторожнее, детка, — пробормотал Логан, пусть и знал, что Мари его не услышит. Девушка незаметно покосилась на мужа, чувствуя его напряжение даже на таком расстоянии. Внешне оно было незаметным, но это была одна из его особенностей — свое волнение он редко умел показывать. Только недавно это начало проявляться в более или менее привычной для обычных людей форме. К примеру, как сейчас. И это не могло не радовать. И стоило закатить скандал из-за пропущенной годовщины, чтобы наконец-то поучаствовать в чем-то стоящем, пусть и ненадолго. — Я к Лейвину. Заказ на охрану, — спокойно произнесла она, обращаясь к охраннику, и тот окинул ее хмурым взглядом из-под капюшона. Он не походил на обычных громил-вышибал, но Мари не сомневалась, что один этот щуплый парень стоит десятка здоровяков. От него словно веяло чем-то животным, и от этого по спине бегали мурашки. Похожее чувство она испытала, впервые встретив Логана. И вот снова. — Мне нужно вас осмотреть, барышня. — Но мне только поговорить… — Правила такие, — перебил ее охранник и бесцеремонно начал осмотр. Мари стоически замерла, уставившись куда-то в пол, и виновато улыбнулась, когда охранник, осуждающе цокая, изъял из ее сумочки револьвер. — Как недоверчиво с вашей стороны, мадам. В кого же вы собрались стрелять? Мне казалось, тут нет вывески тира. — С ним спокойнее. — Тогда верну вашего дружка на выходе. Проходите, — он приоткрыл дверь, пропуская ее внутрь, и Мари успела заметить взгляд Логана. Мужчина замер, словно охотничий пес, готовый броситься в атаку по первой же команде. Мари прошла в небольшое подсобное помещение, обставленное не хуже кабинетов самых крупных компаний Лондона, строго и со вкусом. Слишком шикарно для такого неприглядного на вид заведения. За стойкой сидел довольно заурядный мужчина в сером костюме, он как раз заканчивал делать какие-то записи, когда Мари подошла ближе. — Приветствую, мадам. Я Джейсон Лейвин — управляющий. Как я могу к вам обращаться? — Роуг, — коротко представилась Мари и подошла ближе, стараясь как можно незаметнее скользить взглядом по целой стене из запертых ящиков картотеки. Было интересно, что будут делать местные воротилы, если на это место случится облава, ведь они точно не успеют вынести все эти архивы. На каждом ящичке были какие-то странные обозначения, и единственное, что можно было понять из надписей, — цифры, которые, скорее всего, являлись датами архивов. — Прелестно. Итак, ваша проблема?.. — Мне нужна охрана. Два человека. — И вы обратились сюда, а не в частное агентство? — хмыкнул управляющий, глядя на девушку, словно змей на свою добычу. — Мне нужны люди, которые не станут задавать вопросов, но будут четко выполнять поручения. Какими бы они ни были. — У вас неприятности? — Это вас не касается. — Отчего же? Мне нужно больше информации, чтобы подобрать подходящих для вас людей. — Не нужно. Потому что я знаю, кого хочу нанять, — Мари достала из сумочки пару старых потертых фотографий, которые Логан забрал из личных дел покойных, что были заведены еще много лет назад, и выложила их на стойку. Управляющий окинул их внимательным взглядом и нахмурился, а затем уже без улыбки посмотрел на свою клиентку и ответил, чуть понизив голос: — Вы весьма конкретны в вашем выборе. — Да. Этих людей мне посоветовал один знакомый, а работать с теми, о ком я ничего не знаю, я бы не согласилась. — Роуг, говорите? — усмехнулся Лейвин и полез в какие-то свои записи. — Вы раньше не встречались с представителями нашего клуба? — Не доводилось. — Вы так в этом уверены, мадам? — Более чем. — Ну, я допускаю возможность того, что вы просто еще не знакомы с нашими сотрудниками с туманного Альбиона. Но, возможно, в Штатах? — Если только случайно. Мне доводилось общаться со многими людьми, и я не узнавала у каждого из них, чем они зарабатывают себе на хлеб, — Мари поправила волосы и пожала плечами, стараясь скрыть бешеный стук сердца. — Ну, конечно. И предпочитали не рассказывать о своих увлечениях. — Я и сейчас не люблю говорить слишком много. Я здесь по делу и не в настроении рассуждать о давно минувших днях. — Это поможет скоротать время. Или вы предпочитаете стоять в тишине? Не самое свойственное занятие для девушки. — Мне подходит. Разве что вы не хотите поговорить по существу. — Конечно, — управляющий открыл один из нижних ящиков с пометкой шестилетней давности, достал одну из множества одинаковых коричневых записных книжек, выложил ее на стол и неторопливо начал искать нужную информацию. — Кто вам их порекомендовал? — Один знакомый. Я предпочла бы не называть его имени. — Скрытная. Это интригует. Мари облокотилась о стойку и выжидающе посмотрела на управляющего, едва не щурясь от света небольшой лампы. — Боюсь, вам не повезло. Эти люди на данный момент заняты. Могу порекомендовать других, они ничем не хуже, — вздохнул мистер Лейвин, закрывая записную книжку. — Заняты? Кем? Кто их нанял? — Это, боюсь, я обсуждать не могу, — он говорил все так же неспешно, но, когда потянулся к ящику, чтобы убрать записи, Мари словно ударило током. Она даже не поняла, что вызвало в ней такой приступ страха. Тело двигалось, словно в едином порыве. Она схватила увесистую лампу, перегнулась через стойку и что было силы ударила управляющего по затылку. И только потом, словно очнувшись от наваждения, замерла на месте, наблюдая за тем, как он распластался по полу, так и не успев схватить пистолет. — Черт! Черт, черт, — зашипела девушка и обернулась на дверь, услышав шаги за ней. Вскрикнуть она не успела. Мигом обогнула стойку и, проклиная длинную юбку, чудом не путаясь в ее ткани, кинулась на пол к телу управляющего. Из его рук она вырвала записную книжку, на ходу убрала ее в сумку и захлопнула ящик, где до этого хранились записи. В это же мгновение Мари бросилась к окну, хотя часть ее понимала, что она опоздала и дверь в кабинет только что приоткрылась. Сердце замерло, застряло где-то возле самого горла, а короткое расстояние до окна вдруг превратилось в необъятную пропасть между жизнью и смертью. Все инстинкты буквально закричали об этом, стоило услышать за спиной крик охранника. Мари показалось, что она застыла в воздухе, бросаясь к спасительному выходу в темноту проулка за окном, и, лишь когда первый выстрел прогремел где-то над ухом, а тело врезалось в проклятый острый подоконник, она с отчаянием поняла, что окна снаружи заколочены кованой решеткой. — Беги! Быстро! — рык Логана раздался у самой двери. Мари не слышала его и шума, поднявшегося в таверне, но, обернувшись, увидела, что в дверном проеме разверзнулся настоящий ад, а ее муж только что поднялся с пола, оставляя охранника лежать на потертых досках. Позади него с ревом поднималась толпа посетителей, и снова слышны были выстрелы. — Быстрее! — Логан схватил ее под локоть и едва ли не вышвырнул из кабинета, отталкивая к двери, а сам преградил путь подступающей толпе, доставая парные кинжалы, которые он прежде даже на работу не носил. Позади нее началась не драка — месиво. Звериная склока, где каждый готов был голыми руками уничтожить противника. — Я прямо за тобой, не останавливайся! — услышала она голос Логана, прорываясь к двери, и пулей вылетела наружу. Девушка бежала по темным сырым улицам, окутанным серым туманом, не разбирая дороги. Слышала только, как гудела кровь в голове и билось сердце. Она знала, что за ней погоня, чувствовала себя зайцем, затравленным псами, и не ощущала земли под ногами. Удар. Она впечаталась в теплую стену и отлетела на мокрую мостовую, а над ней с хриплым ржанием встала на дыбы пегая лошадь. Девушка едва успела подняться на ноги и, не разбирая слов в брани извозчика, отчаянно вцепилась в поводья кобылы. — А ну, вали отсюда, сука бешеная! Пусти лошадь! Проваливай! — Стойте, я заплачу! Нам нужно на другой конец города. Стойте, — Мари повисла на поводьях, удерживая нервную лошадь, которая того и гляди готова была понестись вперед. — Стойте, я сказала! — сорвалась на крик девушка, когда извозчик спешился и полез ее останавливать. — Мы ждем моего мужа, и вы никуда с места не сдвинетесь, ясно вам? — словно бешеная фурия, прошипела Мари, гневно глядя на мужчину через пелену растрепанных волос, упавших на лицо. — Чокнутая. Ответить ему она не успела, потому что увидела в переулке знакомую фигуру, прорезающую туман. — Живо садись! Живо! — крикнул ей муж и оттолкнул извозчика с такой силой, что тот кубарем повалился на мостовую. Мари и не думала задавать вопросы, тут же бросилась в открытую повозку, пока ее муж взобрался на козлы и погнал лошадь вперед. Сердце билось в сумасшедшем ритме, а ночной ветер холодил вспотевшую от долгого бега кожу. Ноги гудели и слегка дрожали после забега, а девушка… улыбалась. Из груди рвался тихий смех, и ей все еще не верилось, что все удалось и они оба были целы. Перед глазами мелькали росчерки звезд, и ей казалось, что она летит по небу. Голова кружилась, чувства пьянили, заглушали боль и все мысли, хотелось только смеяться. — Дуреха, я же говорил не лезть! — рычал Логан позже, помогая жене выбраться из повозки в глухом проулке, где он решил бросить угнанный экипаж. — Я не могла. Он полез за пистолетом. — Ну-ну, а теперь что делать? Мне все «Пламя» зачистить, чтобы он не спустил на тебя собак? Твою же мать, Мари! — Я достала его. Журнал! — Какой к черту журнал?! Тебе к доктору надо! Да чтобы я еще раз тебя из дома выпустил! — Логан не находил себе места от волнений за жену. — Я в порядке. Правда. — Какое «в порядке»?! Ты уже бредишь? — Что? Нет, я… Нет… Где мы? Я не помню этот дом… — Тише, молчи, родная. Вот так, тише, — пробормотал Логан и что было сил забарабанил в крепкую дверь.

***

— И ты просто вломился в его дом? — рассмеялся Чарльз, представляя себе перепуганное лицо «неуловимого вора». — Ну, часовая башня — тот еще дом. Но да, — кивнул Эрик, улыбаясь своим воспоминаниям. — Почему об этом ничего не было в газетах? — В то время на первых полосах был тот маньяк, который отрезал конечности своим жертвам. Он показался газетчикам более интересным, чем какой-то вор. — А ты бы стал его ловить, если бы он не пробрался в твой дом? — Конечно, но, знаешь, после того случая никто из местной шпаны не пытался сделать себе имя на ограблении нового инспектора. — Ну, ты весьма примечателен в своем участке. Я о заслугах, не смотри ты на меня так! — Да ладно, я знаю, как меня зовут за глаза. И я в курсе, что в Лондоне про меня ходят слухи. — Раздутые сказки. Из того, что ты говорил, сложилось впечатление, что все считают тебя чуть ли не рогатым монстром в шляпе, — Чарльз снова рассмеялся, представив покрытого шерстью Эрика с огромными витыми рогами и, может, даже копытами. Но было странно, что даже в подобном обличии, пусть и порожденном фантазией, Ксавьер находил своего гостя более чем привлекательным. — Увидев тебя вживую, я и не подумал, что ты и есть тот, о ком так бойко говорят офицеры. — Да ладно? Ты, пожалуй, единственный, кто при виде меня не думает: «Это монстр». — Скажу больше: мне на ум приходит совсем другое, — Чарльз лукаво улыбнулся и подался вперед, совсем забыв про их очередную шахматную партию. — И что же? — хмыкнул Эрик, наблюдая за Чарльзом и уже не помня, когда ему было так легко общаться с кем-то. — Чертовски привлекательный, — чуть понизив голос, сообщил Чарльз, и Эрик опешил, не зная, что на это сказать. В его сознании тут же пронеслась мысль, что Чарльзу больше не стоило наливать и что все это — алкоголь. Вот только не так уж много они выпили, да и глаза Ксавьера были ясными и полными сознания. — Я… — начал было Эрик, но ответ его был прерван громоподобным стуком в дверь. — Кого там принесло в такое время? — гневно воскликнул Ксавьер и махнул Эрику рукой, чтобы тот не поднимался. — Мой ассистент их проводит. Может, какой-то пьяница домом ошибся. Грохот повторился, и на этот раз он был еще громче. — Мне стоит взять пистолет из спальни — это уже не нормально, — Эрик все же поднялся, и Чарльз пошел за ним. Он бы так и проигнорировал стук, если бы не услышал приглушенный дверью крик. — …ать, Ксавьер, открывай! — Логан? — удивился Чарльз, а по лестнице тем временем, едва не падая, несся Игорь, заспанно оглядываясь по сторонам. — Простите, господин, я сейчас открою. Но Ксавьер сам уже возился с замком, и, едва тот щелкнул, дверь резким рывком открылась, чуть не утащив за собой хозяина дома, который не успел вовремя отпустить ручку. — С дороги! Где у тебя койка или еще что-нибудь? — Логан ввалился в прихожую, придерживая молодую девушку. Чарльз хотел было возмутиться, но увидел, что по ее виску течет кровь, а сама она с трудом остается в сознании. — Кушетка в лаборатории, заноси, — тут же распорядился Ксавьер и приказал Игорю нести медикаменты, а сам последовал за пациенткой. Сердце сжалось от волнения, а руки на мгновение задрожали. Чарльз чувствовал подступающий страх и хотел было приказать вызвать доктора, но когда подошел к кушетке, чтобы осмотреть девушку, то смог слегка успокоиться — рана была небольшой. Судя по всему, пуля прошла по касательной и состояние девушки было вызвано скорее шоком, чем ранением. — Отойди, мне нужно обработать рану и наложить шов. Все в порядке. Еще дальше, Логан! Не лезь под руку, — прорычал Чарльз и склонился над девушкой. — Чтобы я еще раз ей позволил… Дуреха, она же могла погибнуть, — хрипло повторял Логан, глядя на девушку. — Спокойно, раз Чарльз сказал, что с ней все будет в порядке, значит, так оно и будет. — Блять! — Логан подскочил на месте и резко повернулся, только теперь заметив, что рядом с ним стоит Эрик. Инспектор несколько раз моргнул, усомнившись в том, не получил ли он сам травму головы, которая могла бы вызвать галлюцинации. Как иначе можно было объяснить, что он видел своего далеко не самого любимого коллегу в доме Ксавьера, да еще и в халате поверх пижамы, с таким видом, словно он всегда тут жил? — Ты какого хрена тут делаешь? — Работал с Чарльзом над одним делом, — Эрик отпил из своего бокала под пристальным взглядом коллеги. — Над делом? Посреди ночи? В пижаме и с алкоголем? Какого хрена, Леншерр? Ты чем вообще занимаешься с Ксавьером? — Я же сказал, мы просто работаем. — Вдвоем? — уточнил Логан, теперь уже глядя на Чарльза, который, засучив рукава алого халата, хлопотал над его женой. — Да, как я и сказал. Или вас обоих по голове огрели? И, кстати, откуда вас черт принес? — Проверяли твою зацепку. — Какую? — С «Адским пламенем». Должен же кто-то вести дело, пока ты тут со своим новым приятелем устраиваешь ночные… посиделки. — Мы работали, а ты должен был предупредить, если решил делать что-то столь глупое. Я сам собирался разобраться с «Адским пламенем». Причем по-тихому, без драк и перестрелок. — Никаких драк и не было, мы все по-тихому провернули. — Ну да, а костяшки пальцев и рожа у тебя просто так разбиты, — скептически заметил Леншерр. — Да ты наблюдательный. А я думал, ты сейчас так обхаживаешь Ксавьера, что ничего остального и не замечаешь. Эрик едва не поперхнулся очередным глотком и гневно уставился на Логана. — Это еще что значит? — Что? — Обхаживаю? — Ты у него ночуешь или бог знает чем занимаешься, а он не славится своим гостеприимством. Да и вообще людей не жалует в своем доме. — Ты преувеличиваешь, — фыркнул Эрик, глядя на работающего Чарльза. Его лицо было строгим и сосредоточенным, и почему-то именно сейчас Эрику пришло в голову, что Чарльз на самом деле был очень молод. Все дело было в этой рыжей бородке: без нее он наверняка выглядел не хуже этих кутил-дворян, о которых вздыхали все светские дамы. — Он весьма любезен и гостеприимен. Более того, он сам настоял на том, чтобы я остался. — Да хватит врать. Меня Ксавьер едва в прихожую пускает и превращается в свирепого психа, стоит мне пройти в дом, — отмахнулся Логан, пытаясь отвлечься на этот разговор, чтобы не думать о том, как сильно могла пострадать Мари. Все лучше, чем безмолвно смотреть на то, как Ксавьер зашивает ее рану. — Нам удалось найти общий язык. Лучше скажи, что у вас стряслось и что с твоей женой? — Я сдуру решил, что небольшое «приключение» поможет ей взбодриться. — А она у тебя из тех, кто любит лезть в пасть ко льву? — Что-то вроде того. Хотя, скорее, из тех, кто без дела лезет на стену. — Лучше бы устроил ее работать в нашем архиве. И при деле будет, и видеться чаще сможете, не говоря уже о том, что вероятность словить пулю среди полок с личными делами куда меньше, чем в полевой работе. — Да без тебя знаю! — Узнали что-нибудь полезное? — Вот придет в себя, тогда посмотрим. Она говорила с Лейвиным. — Даже так? Я думал, ты ее для прикрытия взял. Боже, Логан, кто ж дорогого человека тащит на подобное? — Завались уже, — инспектор рыкнул, и направился к Чарльзу, который только-только отошел от девушки. — Как она? — Дал ей успокоительное. Не знаю, во что вы там ввязались, но она перенервничала. Что до раны, то тут ничего серьезного: крови она потеряла не так много. Пусть отлежится, и все будет нормально. Игорь, — Чарльз махнул рукой, и юноша тут же подскочил на ноги, — ступай и найди извозчика. Сопроводишь девушку до дома, проверишь ее состояние по прибытии, чтобы не было никакого заражения, и осмотришь рану на утро. — Может, мы лучше тут останемся? — удивился Логан, встревожено глядя на Мари, но Чарльза только передернуло, а когда инспектор попытался схватить доктора за руку, то тот и вовсе отпрянул, нервно улыбаясь, с таким видом, словно собирался оскалиться или наброситься на гостя за его бестактность. — Мистер Хоулетт, у нас с вами договоренность. И да, пусть я не мог не помочь вашей даме, ее присутствие в моем доме, равно как и ваше, недопустимо. Ее можно перевозить, и я обеспечу ей максимальный комфорт в пути, но лучше для ее состояния будет очнуться в привычной обстановке, дома. А вам стоит за ней лучше приглядывать. — Но Эрик же может… — Логан, я не ясно объяснил ситуацию? — строго спросил Чарльз, вытирая белым платком кровь с пальцев и холодно глядя на инспектора. Эрик замер, не веря в такую метаморфозу в облике Чарльза. Так вот о чем говорил Логан. А ведь Леншерр и правда начал верить, что его коллега просто фантазирует или приукрашивает из-за личной неприязни к Ксавьеру. — Какой же вы после этого доктор, а, мистер Ксавьер? Даже больную не оставите в своем доме! — Я патологоанатом, и, если только ей не требуется вскрытие, причин оставаться здесь у нее нет. Я выполнил свой прямой профессиональный долг, но впредь слушайте меня внимательно и запомните… — Чарльз нервно усмехнулся, — я не работаю с живыми. — Как скажете, — процедил сквозь зубы Логан и направился к жене, пока Чарльз, морщась, словно от сильной боли, едва ли не выбежал в коридор. — Чарльз, — Эрик последовал за ним, решив, что Логану его помощь сейчас не нужна, а вот с Ксавьером творилось что-то странное. Догнать хозяина дома он смог только на кухне, у самого дальнего окна. Чарльз распахнул его и глубоко дышал прохладным ночным воздухом, словно вот-вот задохнется без дополнительной дозы кислорода. — Что это сейчас было? Ты выпроводил Логана с раненой женой? Места тут более чем достаточно, они могли бы… — Не могли. В этом доме не должно быть посторонних, — резко прервал его Ксавьер, и только в лунном свете и мраке темной кухни Эрик заметил, как побледнел Чарльз. Казалось, еще немного — и он упадет в обморок. — Эй, что с тобой? — обеспокоенно спросил Леншерр и, наконец-то отставив пустой бокал, на всякий случай придержал Чарльза под руку, опасаясь, что тот не удержится на ногах. — Прости, мне не хотелось, чтобы ты застал меня таким. — Каким? Что произошло? — Я говорил, что не лечу живых людей, — срывающимся голосом проговорил Ксавьер и провел рукой по лицу. — Но все же прошло хорошо. Мне показалось, что проблем не возникло. — Да? Я рад, что хотя бы со стороны это не было заметно. — И что произошло? — Эрик не настаивал, готов был принять за ответ и молчание, но все же дал Чарльзу выбор и терпеливо ждал, пока тот отдышится. И он не двинулся с места, когда Ксавьер схватил его за руку холодными и влажными от пота пальцами. — Это обычный шов. Рана такая простая. Я делал это несчетное количество раз, — Чарльз тихо рассмеялся и крепче сжал руку Эрика, а сам уставился куда-то в пол. — Я в двенадцать лет уже мог это сделать, и меня ничто не пугало. А теперь… — Чарльз умолк, не зная, как это описать. Как подобрать слова, чтобы объяснить Эрику то, что с ним произошло? Он увидел девушку, он знал, как ей помочь, знал каждое движение от и до, но, когда она лежала перед ним, когда хирургическая игла оказалась в руке и он коснулся ее теплой живой кожи… когда он почувствовал биение жизни, пульсацию крови, дыхание — его словно парализовало. Руки отказывались слушаться, окаменели, неподвижно сомкнулись, а сердце растворилось где-то в недрах грудной клетки. Он больше не был здесь, и перед ним не существовало этой девушки. Только запах смерти и крики боли в ушах, образ кладбища и шорох ветра в листве дубов, растущих вокруг надгробий. Он был там, стоял на коленях возле могилы и не мог вырваться из этого наваждения, даже когда Игорь встряхнул его. Тот был напуган, видя своего наставника таким, и сделал все, чтобы помочь, чтобы скрыть от посторонних эту минутную слабость Ксавьера. Торопливо забрал из его рук иглу и передал платок, которым до этого протирал рану. Дышать стало сложнее. Чарльз тонул в этих воспоминаниях и сжимал в руках окровавленный платок. Бинты, пропитанные кровью с кусками отслоившейся плоти. Больше никогда, никогда он не сможет… — Чарльз? — голос Эрика вернул его в реальность, и он виновато посмотрел на своего дорогого гостя. — Прости меня, — прошептал Чарльз и осторожно придвинулся ближе к Эрику, не прижимаясь к нему, не касаясь, но оставляя между ними тонкую полосу расстояния. Достаточного, чтобы ощутить присутствие Леншерра даже с закрытыми глазами и суметь уловить каждый его вздох и биение сердца. Эрик на мгновение ощутил неловкость, а затем это чувство сменилось сожалением и горечью. Он смотрел на то, как замер Ксавьер, закрывая глаза и пытаясь справиться с самим собой. Эрик чувствовал, что этот человек травмирован ничуть не меньше, чем он сам. Вот только раны эти были глубже и опаснее, они могли свести с ума одним напоминанием о чем-то далеком, давно прошедшем. Будет ли с ним то же самое, когда он достигнет своей цели? Когда найдет монстра, так долго игравшего с ним, словно с раскладной моделькой человека. Того мясника, что считал себя творцом. Оказавшись с ним лицом к лицу, он тоже онемеет, как Чарльз сейчас? Забудет, как дышать и двигаться, лишь потому, что воспоминания окажутся сильнее него? Он вздохнул, не зная ответа, и положил свободную руку на плечо Чарльза, не обнимая его, но удерживая ближе, пытаясь стать для него якорем настоящего мира. Они оба молчали и просто слушали голоса в темном доме. Игорь, видимо, уже добыл экипаж, и они вместе с Логаном выносили Мари из дома. Эрик слышал ее слабый голос. Она ругала саму себя и свою неуклюжесть, пыталась заверить помощника Чарльза, что ей не нужна помощь, а тот в точности исполнял поручение своего господина. Дверь с грохотом захлопнулась. Сквозь ночь послышались ржание лошади и удаляющийся цокот копыт, но эти звуки очень быстро поглотил мягкий туман. Тишина. Она осталась здесь, растекаясь по всему дому, обостряя незначительные шумы, вновь пробуждая где-то в глубине дома тиканье часов. Но в этот раз оно не раздражало Эрика, а успокаивало. Оно смешивалось с дыханием Ксавьера, создавая странное, почти гипнотическое ощущение. Мир вокруг проваливался в черную бездну, оставляя их одних стоять у кухонного окна. — Думаю, тебе стоит прилечь, — посоветовал Эрик через какое-то время, и Чарльз мотнул головой, неохотно выпуская его руку из своей хватки. — Нет, — выдохнул Ксавьер, открывая глаза. — Мне уже лучше. Спасибо. — Светает, — заметил Эрик, наблюдая за тем, как бледнеющие звезды растворяются в посветлевшем небе. — Что, хочешь сказать, что тебе пора на работу? — Не прямо сейчас. — Зато какая ночка, — Чарльз попытался улыбнуться, но было видно, что он еще не до конца отошел от своего приступа, и Эрик не нашел ничего лучше, чем предложить отвлечься: — Думаю, завтрак не помешает. — Я не… А хотя да. Да, почему бы и нет. — Тогда показывай, где у тебя здесь… что. — Ты готовить будешь? — поразился Чарльз. Он-то думал, что Эрик предлагает дождаться открытия ближайших кафе или возвращения Игоря, чтобы распорядиться насчет завтрака. — Тебя это удивляет? — Не думал, что ты из тех, кто любит готовить. — Не то чтобы люблю, скорее, был вынужден научиться. Ну а потом… на самом деле, это неплохо помогает расслабиться, — признался Леншерр. — Что ж. Хорошо. Раз ты готовишь, то я не против завтрака.

***

— Я в порядке, правда! — Мари не знала, как еще убедить Логана в своей честности, а тут еще какой-то бледный темноволосый юноша пристал со своей помощью и какими-то разговорами о том, что ему приказал его господин. — Тебе чуть голову не прострелили! — Просто царапина. Да успокойся ты, — фыркнула девушка, решительно проходя в дом. Полностью очнулась она еще в повозке и теперь ужасно злилась на себя, что рухнула в обморок, словно барышня из любовных романов. Но корсет и правда не следовало затягивать так туго. Дышать из-за него было сложно, а после долгого бега кислорода стало не хватать, и, только когда Логан притащил ее к какому-то врачу и шнуровку ослабили, она смогла прийти в себя. — Теперь у меня тоже будет небольшой героический шрам. — Героический шрам? Да я больше ни за что не позволю тебе повторить этот подвиг! — Но я же помогла делу, — улыбнулась Мари, встав в дверном проеме гостиной. — Как? Тем, что не умерла? — Логан хмуро посмотрел на жену, подумывая о том, что стоило и правда приставить к ней охрану. — Да ладно, думаешь, я просто так рисковала? — Мари начала копаться в сумочке. — Эм, мадам?.. Если вы уверены, что вы в хорошем здравии, тогда, думаю, я выполнил поручение доктора Ксавьера. — А? — она отвлеклась и только заметила, что бледный, похожий на призрака юноша все еще находился в их доме. — Да, конечно. Можешь передать ему мою искреннюю благодарность, — она улыбнулась ему, и паренек с облегчением выдохнул. — Тогда… вот, — он достал из черной сумки набор для дезинфекции ран, бинты и записку. — Это для обработки раны. Шов можно будет снять через пару недель. Можете обратиться либо ко мне — я могу приехать к вам, так будет удобнее — либо в любую больницу, там тоже смогут выполнить эту процедуру. Тут инструкции… — Мы поняли, парень, — перебил его Логан, который, видимо, был так же негостеприимен, как и Ксавьер. — Да. Конечно же, — Игорь поправил растрепанные черные волосы и смущенно пожал плечами. — Тогда, пожалуй, я вернусь к господину, — и, не дождавшись ответа от инспектора, он едва ли не выбежал из дома. Да, он и сам видел, что барышня была в полном порядке: ее глаза светились энтузиазмом, а грудь высоко вздымалась, да и рану Игорь зашивал лично и в качестве обработки тоже не сомневался. А вот состояние Чарльза его беспокоило куда больше. Да еще и пришлось оставить его с этим громилой. Сейчас ему нужна была поддержка, может, даже успокоительное. Этот ступор… Прежде Игорь не видел своего господина таким. И хуже всего было то, что он и понятия не имел, как лучше ему помочь. В голову приходил один чай с валерьянкой или горячая ванна. Если окажется, что Чарльзу все еще сложно двигаться, он будет счастлив помочь ему раздеться. Снять с него этот халат и пижаму, бережно касаясь его и помогая залезть в горячую ванну, и ни на минуту не отходить, пока он вновь не увидит своего строгого и уверенного хозяина, пока не убедится, что этот страх исчез из его глаз. Пусть все это пройдет. Весь кошмар, что пришел в их жизнь вместе с этими треклятыми инспекторами. Им было не место в их доме. Пусть снова будет тишина и их бесконечные разговоры, бормотанье Чарльза, его горящие глаза и те опыты, которые он без конца ставил на благо всей медицины. Они были счастливы, а теперь? Странные трупы, раненые женщины, незнакомые люди, диктующие свои правила и условия, и все больше нервных срывов Чарльза. Теперь казалось, что он сбился с пути, забыл, чем жил до этого дела, забросил свою работу, погруженный в чужие проблемы. Игорь не мог найти себе места всю дорогу, подгонял извозчика, а затем бросился пешком по просыпающимся улицам Лондона, рассекая бледный туман, который никак не хотел расползаться по углам и все стелился по каменной мостовой, словно пытаясь впиться в нее своими когтистыми лапами. Юноша чуть ли не врезался в дверь дома и не сразу смог отпереть ее ключом, не переставая представлять себе ужасные картины того, что могло стрястись с его дорогим господином. Он даже начал тихо молиться о его здоровье, не имея другой возможности помочь ему прямо сейчас. — Господин Ксавьер! — крикнул он с порога, кинув сумку в прихожей, и бросился в дом. — Господин, где вы? С вами все в порядке? — он уже представлял, что Чарльз лишился чувств или впал в апатию, при которой он обычно не видел и не слышал ничего вокруг. И потому Игорь не сразу придал значение запаху кофе и жареных яиц, которому в доме было совсем не место в такое время. — Господин! — он вбежал на кухню и замер, тихо зашипел от удивления, обнаружив у плиты инспектора Леншерра, который успел переодеться в свою одежду. — Ты вернулся, отлично. Чарльз оставил там какие-то записи. Не знаю, должно быть, на него снизошло вдохновение. Он какое-то время провел у себя в подвале. — А почему вы все еще здесь? — удивился Игорь и встряхнул головой, не понимая, как такое могло происходить и что вообще инспектор забыл на их кухне. — Скоро уже поеду — нужно организовать наряд для захвата того хирурга, что ты нашел. — Чарльз в лаборатории? — Нет, он пошел в душ. — Я… я не понимаю. — Он в порядке, — Эрик повернулся к мальчишке, задумчиво помахивая лопаткой. — Не беспокойся, с ним все хорошо. Мы поговорили, он успокоился, затем немного поработал и теперь пошел в душ. Позавтракаем — и я поеду на работу. А ты проследи, чтобы он выспался. — Но, сэр, — Игорь все еще не мог найти подходящих слов, и из всех тех мыслей, что крутились в голове, выход нашла почему-то только одна. — Господин Ксавьер не привык завтракать подобным образом. Обычно он обходится простым напитком и сразу идет работать. Так что, боюсь, вы зря готовите так много. — Разве? — удивился Эрик, выключая плиту. — Да, к сожалению, у доктора Ксавьера не самый лучший аппетит. Порой мне приходится уговаривать его пообедать, — произнес юноша. — Простите, я проверю, все ли с ним хорошо. — В ванной? Успокойся, он взрослый мужчина и способен принять душ без посторонней помощи. — Учитывая его состояние на момент моего отъезда, я не вполне в этом уверен. — Зато я уверен. — Да что вы знаете о нем и его состоянии? Вы знакомы всего пару дней. — Если так переживаешь, проверь. Но уверяю, Чарльз в порядке. — Ну, конечно же, — язвительно ответил Игорь и хотел направиться в ванную, но Чарльз уже показался на лестнице. Все еще в домашней одежде, но с мокрой головой и полотенцем на плечах, а когда он подошел ближе, юноша уловил приятный тонкий запах ароматического мыла. — О, ты вернулся. Прекрасно. У нас много работы на сегодня, — бодро сообщил Ксавьер и принюхался. — Пахнет аппетитно. — Видишь, мы неплохо поладили с твоим господином, — заметил Леншерр и, пока Чарльз раскладывал по тарелкам яичницу с беконом, занялся кофе. Игорь стоял в дверном проеме кухни и наблюдал за этой картиной, даже не слушая, о чем именно доктор Ксавьер говорил с инспектором. Ему было достаточно интонаций в голосе своего господина. Такой легкий тон, простая улыбка, спокойствие и расслабленность. И даже утренний аппетит, которого у Ксавьера прежде никогда не было. — Приятного аппетита. Я пока приготовлю вам чистую постель, господин, — проговорил Игорь, не в силах видеть, как мужчины устраиваются завтракать, и вышел быстрее, чем Чарльз успел бы предложить ему присоединиться. Юноша поднимался в спальню, проклиная тот день, когда Эрик Леншерр пересек порог этого дома, потому что с его появлением стало ясно: ничто уже не будет прежним.