Мисаки

— Какая же я всё-таки жалкая и отвратительная, — бубнила Мисаки себе под нос. — Всё время корчу из себя сильную и гордую, а из-за пары слов готова разрыдаться на глазах у конкурента. Больше нельзя давать слабины, скажу ему, что это была аллергия. Он, разумеется, не поверит, но самое главное — придумать отмазку.       Посмотрев в зеркало, она ещё раз помыла лицо холодной водой, в надежде, что опухшие от слёз, мешки под глазами исчезнут. Но не тут-то было, их стало видно ещё больше. К сожалению, все уроки она просидела в школьном туалете.  — Карасума-сенсей, почему вы не остановили ту стычку у школы? — спросил Коро-сенсей, попивая чай в учительской. — Я не обязан говорить об этом с мишенью, — строго ответил Карасума. — Жаль, а ведь мне хотелось бы это узнать, — расстроено сказал Коро. — Если тебя это так волнует, то меня поражает их манера боя. Было видно, что эти двое не планировали драку, все движения — чистая импровизация. Я удивился тому, что они так быстро спланировали план атак, при этом, даже не обсуждая его. Их атаки дополняют друг-друга, в паре у них нет слабых мест. В классе «Е» такие люди нужны, надо же от тебя избавиться, глупая мишень. — Нуру-фу-фу, мне очень интересна вторая личность Гакушу Асано, но ещё больше интересует Шиба Мисаки, я постоянно следую за ней в магазинах. — Ч-что ты сказал, глупый осьминог?! — спросил Карасума. — Ничего, — ответил Коро трясясь от страха. — Что значит ничего?! Ты не смеешь следить за несовершеннолетними! — заорал Карасума. — Прошу, Карасума-сенсей, не начинайте! — закричал Коро и на сверхзвуковой скорости вылетел из класса. — Вот же гадкий осьминог, — прорычал Карасума.       Просидев все уроки в туалете, она направилась к выходу из школы. В гардеробе никого не было, и, сменив обувь, и положив её в сумку (сменную обувь она брала с собой), направилась к воротом школы. — Ну вот, немного пройти, и свободна…чёрт… — Мисаки заметила стоявшего у школьных ворот Асано Гакушу. Он тоже её заметил, поэтому выходить через чёрный вход уже поздно. Она решила пройти мимо, будто никого не заметила, и, что самое странное, он ей и слова не сказал. — Неужели пронесло? — пронеслось в голове у Шибы, но пройдя шагов пять, почувствовала странное ощущение, и, обернувшись, увидела, что сзади неё шёл Гакушу. — Ты чего за мной увязался? — спросила Мисаки, остановившись. — Слежу, чтобы ты не попала в очередные неприятности. — Следить за мной не надо, ты мне никто, чтобы за меня переживать. Ха-ха, Асано, что же ты, волнуешься за меня? — с некой издёвкой спросила Шиба, надеясь, что он смутится и скажет что-то типо «нет». Однако. — Хе-хе, может и волнуюсь, — с такой же издёвкой ответил Асано, зная, что она в очередной раз зальётся краской, что кстати и произошло. Мисаки стояла злобная и покрасневшая от возмущения. — А ты, Асано, жук. Специально ответил мне таким же тоном, чтобы было не понятно, серьёзно ты или прикалываешься, зная, что это вгонит меня в краску. Мой просчёт, — мысленно сказала Мисаки. — Ладно, выиграл, — закатив глаза, промолвила Шиба. — Ну разумеется. Конечно, в чём именно не знаю. — Не прикидывайся! — закричала Мисаки и покраснела ещё больше. Поскольку у Акабане был дом в одной стороне и на одной улице, он как раз проходил мимо них, правда, он был на другой стороне дороги, видя, как покрасневшая девушка колотит кулаками и что-то гневно кричит Гакушу, пока тот смеётся и уворачивается от легких, но всё-таки ударов. Обычно он бы расхохотался и снял всё на телефон, но, видимо, что-то изменилось, и он просто нехотя отвернулся. — Ладно, раз я победил в нашей словесной перепалке, то какой будет приз? — спросил Асано и в упор посмотрел на Шибу. — Да ты задолбал уже! Хватит! Я из-за тебя похожа на спелый помидор! — закричала она, накипело, видимо. — Ладно, приз так приз, можешь проводить до дома. — Я по-любому провожу тебя до дома, — сказал Асано и взял её за руку. — Когда-нибудь, я вырву все твои зубы, — сказала Мисаки, смотря в пол, потому что помимо щёк, покраснело всё лицо. Да и в животе было странное ощущение, похожее на волнение, однако, она списала это на голод.  — Я это учту, — ответил Асано, сам не понимая почему, радовался. Хотя, мысли были, но он пытался их игнорировать. Попрощавшись у её дома, он не спеша пошёл домой.