Мисаки

      Коро-сенсей чувствовал себя последним негодяем из-за того, что позволил Шибе и Асано стать убийцами. Конечно, он готовил класс убийц вместе с Карасумой и Ириной, но убить монстра и человека — вещи абсолютно разные, не поддающиеся никакому сравнению между собой. Размышляя над всем этим, Коро-сенсей долечил рану Акари, а сам безвольно упал на землю, раскинув щупальца в разные стороны. Тем временем Каяно очнулась, с испугом смотря по сторонам. Из-за шока, что несколько минут назад испытали ученики, они просто не знали, радоваться им, или по-прежнему с опаской смотреть на двух рыжих. — Коро-сенсей… На мои плечи, и плечи Асано, легло убийство человека, но зато вы спасли Акари. Как ваши бывшие ученики, мы выполнили свой долг, — сказала Мисаки, явно намекая на то, что они расстанутся раньше времени. — Дальше мы вам не нужны, спасибо за всё, Коро-сенсей, — сказал Асано и поклонился, вслед за ним это действие повторила и Шиба. Развернувшись, дети стали покидать поле. Коро-сенсей изменился в лице только после благодарности Асано. Слышать благодарность человека, от которого было несвойственно это слышать — доказывало то, что даже вне стен старого здания школы, человек изменился. Коро-сенсей был рад, как учитель. Карма окинул бессмысленным взглядом спину Мисаки, он испытывал большую пустоту и вину за то, что позволил Шибе стать настоящей убийцей, но так или иначе, сейчас он волновался за Коро, как и весь остальной класс. — Мисаки… Стала из-за меня убийцей? — пустым голосом спросила Каяно. В ответ на это повисла тишина, ученики не могли просто морально разорваться между Коро-сенсеем и поступком Асано и Шибы. — Каждый выбирает свой путь… — сказал сенсей, монолога которого так ждали ученики. — А теперь, мои дорогие выпускники класса «3-Е»… Не хотите ли убить своего учителя, пока он безоружен? Дети с грустью и печалью отреагировали на эти слова, но их всеобщее состояние ничего не меняло, их готовили к этому год, они должны убить своего учителя раньше, чем тот совершит самоубийство или его убьёт лазер. Ученики Коро-сенсея медленно стали подходить к нему, присаживаясь рядом и хватая за щупальца. Довольно символично, но пустовали лишь два щупальца, предназначенные для ещё двух человек. — Быть убитым своими учениками… Что может быть лучше? — сказал негромко Коро-сенсей, скорее-всего для самого себя, что несомненно услышали ребята. — Позвольте мне сделать это, — послышался тихий, но уверенный голос Нагисы Шиоты. — Я готов к этому. Класс даже не поднял голову в сторону синеволосого парня, но этого и не требовалось, Нагиса прошёл мимо своих одноклассников и сел прямо на Коро-сенсея, держа дрожащими руками нож «анти-сенсей». Коро-сенсей посмотрел сначала на Нагису, потом куда-то вдаль, будто бы выискивая кого-то, а потом, глубоко вздохнув, положил голову на землю. — Прежде, чем вы сделаете это, я хочу проверить, все ли ученики на месте, — сказал спокойно Коро-сенсей. — Карма-кун? Парень немного удивился, зачем проводить перекличку, когда и так все ученики класса «3-Е» тут, и ни за что не пропустили бы этот момент. Однако он понял, кого не хватало, фигура Мисаки и Гакушу стала совсем крохотной, потому что юноша и девушка отдалились на весьма приличное расстояние. — Здесь, — сказал Акабане. — Исогай-кун? — продолжал учитель. — Здесь, — помрачнел Исогай. Даже не смотря на то, что подростки ушли на довольно большое расстояние, если хорошо прислушаться, то можно приблизительно понять, о чём идёт речь у старого здания школы. — Надо же, он дошёл до переклички, — сказала Мисаки, посмотрев на поле, где лежал учитель, придержанный за щупальца учениками. — Что будем делать, Мисаки? — спросил Асано, будто бы не слыша её слов, скорее, то, что она заговорила, было сигналом для него. — Я бы не отказалась выслушать сначала тебя, — сказала Мисаки, остановившись. — Мы не сможем жить спокойной жизнью, пока не убьём Ходзё, — сказал Асано, безразлично смотря в небо. — У нас мысли сходятся… — почесала затылок Мисаки. — Глупо ждать, что он отступит, либо убиваем мы, либо убивают нас. — Это точно… — согласился Асано, по-прежнему смотря в небо. — Ты чего? — спросила Мисаки, следуя его примеру. — Звёзды красивые… — так же задумчиво произнес он. — Это сейчас точно ты говоришь? — испугалась Мисаки. Парень не ответил, рассматривая небосклон. Он вспомнил образ той Мисаки Шибы, что впервые увидел у школы. Тугой длинный хвост, проницательные розовые глаза, и взгляд, взгляд настоящего лидера. У Асано были лидерские задатки, это так, но… Как бы он не старался, он никогда не ощущал себя настоящим лидером. Отец — да, он — нет. Гакушу умел быстро ориентироваться в сложных ситуациях, принимать рациональные решения, но у него не было того, что было у Мисаки — готовность жертвовать собой ради членов команды. Был момент, когда он накрыл своим телом бомбу, чтобы та не убила детей класса «Е», но именно это качество он и взял у Шибы. Поэтому, если бы он был на корабле, он бы смело вручил штурвал этой девушке. — Гакушу! Эй! — трясла его за плечи Мисаки. — А? Д-да? — Ты слышал это? — Что именно? Мисаки испуганно посмотрела на него. Но спустя секунду, он понял, о чём именно она спрашивала. — Гакушу-кун… — снова послышался голос Коро-сенсея. — Меня Коро-сенсей зовёт? — удивился Асано и побежал к школе, Мисаки кинулась за ним. Снова вернувшись к школе, Асано одарил Коро-сенсея непонятливым взглядом. Ученики же просто смотрели на парня, а Акабане даже сказал открыто: — Не тупи. — Гакушу-кун… — снова повторил Коро-сенсей. — … Э… Н-ну… Здесь? — ответил Асано, будто бы спрашивая самого себя. — Мисаки-сан… — сказал осьминог. — З-здесь! — запнулась Мисаки. — А теперь, опоздавшие ученики, не хотите ли принять участие в моём убийстве? — спросил Коро-сенсей. Шиба и Асано отрицательно завертели головой, но поймав на себе отрицательные взгляды учеников, согласились. Было бы очень глупо, и даже в какой-то степени подло отказываться принимать участие в его смерти тем, кто сам её жаждал и даже несколько раз подвергал опасности свою жизнь, и жизнь учеников. Шиба и Асано схватили по одному свободному щупальцу, сев по разные стороны. А что было дальше? Нож Нагисы вонзается прямо в сердце их любимого учителя, что растил их весь этот год. — Прощайте, мои ученики!