Heal me

У каждого подростка в жизни наступает переломный момент. Когда ничего не хочется, просто жить, ничего не делая, не думать ни о чем. Ким Чонин стал одним из таких людей. Семнадцатилетний подросток с отросшими каштановыми волосами и кожей цвета молочного шоколада. В общем, ничем не примечательный на вид мальчишка со своими заморочками. Каждый день он проводит дома за просмотром фильмов, после которых хочется кусать локти и рвать волосы, достать пачку сигарет и вновь впустить никотиновый дым, который, словно проволочка, просачивается сквозь горло, задевая его своими колючками. Больно, чувствуется металлический привкус крови, который он выплевывает в открытое окно, при этом противно морщась. Больно, но его это явно не волнует. Да и зачем? Его не заботит ничего, кроме боли, которая скапливается с каждым днем всё больше и больше, не давая забыть о себе, словно напоминая, что может быть еще больнее, чем вчера. Каждый новый день мальчишка встречает с разочарованным вздохом, к сожалению, школу никто не отменял. Мама будит его звонком по телефону, вновь заставляя выслушивать нравоучения насчет скорых экзаменов и ебаных пропусков, которые его совершенно не волнуют. Чонин может лишь угрюмо морщиться, поджимая губы в ровную линию, что-то неразборчиво мычать в трубку, а потом лишь произносить давно заученные слова. — Да, мам, я понял. Все нормально, скоро всё образуется. Каждый диалог так и заканчивается. Минут пять проходит после недолгого разговора и парень встает, жмурясь свету, исходящему из окна. По телу проходит мелкая дрожь, черт, он опять забыл закрыть окно, но его это мало волнует. Закончив приводить себя в более-менее человеческий вид, Чон наспех хватает ключи и пачку сигарет, невольно замечая и огорчаясь, что осталось немного, вряд ли ему хватит до конца этого мучительного дня. Но все не так плохо, как вам кажется. У Кима есть Лухань, лучший друг, который непременно треснет своим рюкзаком по заднице парня, что сейчас он и делает. — Ким Чонин, совсем страх потерял? Ты время видел? Когда ты уже научишься вставать вовремя? — Хань замахивается для очередного удара, но его останавливает рука друга, который только жмурится от громкого вопля. — Лу, прекрати, видишь же, я опять не выспался, — парень небрежно смахивает челку с лица, сонно потирая глаза длинными пальцами. — Опять смотрел свои фильмы до самого утра? Не удивлюсь, если в следующий раз вместо тебя придет твой призрак. — Черт, вот не начинай, сам же целый список мне составил, что я должен посмотреть. Вот я и выполнял твоё задание. Разве ты не должен похвалить своего донсэна? — младший пытается изобразить что-то наподобие улыбки, что мало получается. Маленькие школьницы, проходящие мимо, лишь странно покосились на двух приятелей, стараясь скорее их обойти. Что поделать, эти парни были не очень-то популярны среди своих сверстников. Что странно, ведь они были весьма красивы, только вот у них свои тараканы в голове, мало кто поймет, мало кто поддержит. Чонин не помнит, когда именно Хань стал членом его семьи. Когда вновь давал втык за очередную глупую выходку? Или когда отскребал его от асфальта, когда он вновь подрался с больными ублюдками, идя домой? Хотя Чон и сам был таким. Ему нравилось чувствовать боль, вкус крови во рту, это хоть немного, но заглушало боль внутри. По прихоти своего хена, младший выкинул все, что напоминало ему о прошлом. От номера телефона до вещей. Правда, все же одно он выкинуть не смог, свою чертову любовь к Бен Бэкхену. Любовь к человеку, что так заставляет ломаться по частям, заставляет корчиться от боли, от вновь нахлынувших воспоминаниях. Ким не помнит, сколько времени прошло с тех пор. Он не может вспомнить, почему только от одного имени того человека становится невыносимо противно, словно змея пробирается в самое сердце и кусает, пропитывая орган тем самым неизлечимым ядом, по имени Бен Бэкхен. Единственное, что осталось у младшего, так это: мать, что пытается поставить сына на пусть истинный; друг, что не дает окончательно разбиться; музыка и книги, которые помогают не задохнуться в одиночестве. И вроде этого вполне достаточно, но все равно чего-то не хватает. Человека, который смог бы сидеть с ним по вечерам, попивая крепкий какао, греться в объятьях, засыпать в обнимку и просыпаться вместе, наслаждаясь друг другом. Скорее всего, это единственное, что может помочь ему стать прежним. И Хань прекрасно об этом догадывается, именно поэтому врывается к младшему в квартиру, заявляя, что сегодня они отправляются развлечься. Щуря глаза от столь яркого света, Чонин прикрывает лицо ладонью и наугад кидает подушку в своего раздражителя, посмевшего отвлечь его от столь прекрасного сна. Услышав тихий вскрик, младший победно хмыкает и открывает глаза, начиная привыкать к свету. — Чего пожаловал, мой друг ночной? — Чонин располагается на кровати во весть рост и любопытно наблюдает за своим хёном, который что-то ищет в его шкафу. — Сегодня мы отправляемся на ночную прогулку в клуб, — Хань поворачивается лицом к Киму, и, когда тот уже думает начать придумывать отговорки, цокает языком и отрицательно мотает головой. — И никаких возражений я не принимаю! — Вот чёрт, — младший вымученно стонет, откидывая голову на подушку. — Может, я всё-таки останусь дома? Я ведь только начал смотреть сериал! Он же обидится, если я его не досмотрю. — Чонин увлечённо размахивает руками, рассказывая, что начал смотреть фантастический сериал с промежутками ужаса, «Я — зомби», таково его название. — Ты променяешь своего хёна на какой-то сериал? — Старший останавливается и оглядывает Чона невозмутимым взглядом, а-ля: «Только попробуй сказать, что да, и тебе мало не покажется». — Нет, конечно. Так что там у нас в планах? — встав с кровати, Ким заправляет кровать, бросая ноутбук сверху и кидая на него полный сочувствия взгляд. Всё-таки он очень хотел досмотреть.