Его спасение

Когда вся твоя жизнь состоит из «коротких путей» и воспоминаний о прошлых временных линиях, немудрено встретить кого-нибудь из параллельной реальности. Вот и к любителю меда в оранжевой толстовке иногда заглядывает один невысокий скелет с очень щетинистым характером. В тот вечер скучающий Папайрус лежал в своей комнате, запихивая окурки в бутылочку из-под меда. Санс еще не вернулся с тренировки, а за окном не переставая валил снег. Рослый скелет уже подумывал, что придется ему самому идти за братом в такую погодку. Пластиковый медвежонок приобретал все более грустный вид из-за увеличивающегося количества бычков внутри. Примерно на третьем десятке окурков буквально с потолка свалилась довольно знакомая фигура в черной толстовке. Скелет подпрыгнул от испуга, выронив из рук предмет, служивший ему развлечением последние несколько часов. А словесная брань неожиданного гостя оповещала, что телепортация бывает той еще неконтролируемой сучкой. - Твою ж мать, - уткнувшись лицом в пол, пробубнил Санс. - И тебе привет, - весело откликнулся Папайрус на эту ругань. Санс дернулся и не без усилия развернулся к хозяину комнаты. Его руки были связаны за спиной. - А… опять я в этой дыре, - хмыкнул низкий скелет. - Да, давно тебя здесь не было, - лениво потягиваясь, отвечал Папайрус, – кажется, ты был связан по рукам и ногам. - Какой же ты придурок, - сказал Санс, хохотнув над довольно уместным каламбуром. Преодолев преграду из лени и кучи разбросанных носков, Папайрус все-таки подошел к своему гостю, поднял того на ноги и развернул спиной к себе. - Опять твой брат? – пытаясь развязать довольно тугой узел, серьезно спросил Папс. На это Санс лишь раздраженно выдохнул. Снова старая песня. - Не нравится он мне, - копаясь с веревками, продолжал рослый скелет, – долбаный садист. - Папайрус… - произнес Санс с нарастающим в груди раздражением. - Когда-нибудь этот ублюдок точно доиграется… - Блять, Папайрус! – низкий скелет вырвался из рук Папса и, развернувшись, злобно посмотрел ему в глаза, – Закрой свой рот! Ты нихера не знаешь о моей ёбаной жизни! И не смей так говорить о моем брате! В ёбаный. Сотый. Раз. Папайрус мысленно поблагодарил Альфис, что «его» Санс все еще на тренировке. - Значит, я нихера не понимаю? – медленно закипая, ответил Папс, – Значит то, что происходит в вашем мире - это нормально? То, что твой брат с тобой делает, скажешь, тоже нормально? И трахаться с ним где ни попадя - само собой разумеющееся, да?! Они ругались по этому поводу не в первый раз, но сейчас даже Папайрус понимал, что перегнул палку. На него снизу вверх смотрел растерявшийся Санс, впервые уличенный в порочной связи с собственным братом. - Откуда ты?.. - Я видел, - выпалил Папайрус, тяжело дыша, – когда решил проведать тебя… Гость отвел взгляд, на его щеках выступил яркий румянец. Конечно же, этого следовало ожидать. Босс имел его чуть ли не на каждом посту в Сноудине. Но как же Сансу не хотелось, чтобы об этом знал Папайрус из этой реальности. Неприятный ком в горле рисковал вылиться в гадкие слезы. Низкий скелет неподвижно стоял, не зная, следует ли говорить что-то еще. Папайрус тоже молчал, уткнув взгляд в пол. Санс уже хотел было снова телепортироваться куда-нибудь наудачу, но его неожиданно подняли на руки, бесцеремонно перекинув через плечо. - Что ты?.. – возмущение скелета почти сразу утонуло в матрасе, на который его благополучно сбросили. В нос ударила резкая смесь запахов: табачного и медового, – Эй! На бедра все еще связанного Санса легли чужие руки, и он затих. Инстинкты били тревогу, но скелет не смел шевельнуться. Он знает, что сейчас произойдет. Уже привык. Грустный смешок. Но лучше уж лечь под этого Папайруса, чем под «собственного»… Но Папайрус не стал срывать со своего гостя одежду и уж тем более не собирался его насиловать. Просто хотел кое-что показать. Руки рослого скелета прошлись по дрожащим косточкам гостя. Огладили бедра, тем самым заставив их приподняться и, тут же воспользовавшись этим, скользнули под футболку, пересчитывая теплые ребра. Санс все также лежал, уткнувшись лицом в подушку, погружаясь в такое непривычное чувство нежности и потребности в ласке. Потом был звук призванной магии и рвущейся веревки, и вот языки скелетов уже сплетаются в горячем поцелуе. Санс обхватил партнера ногами и вцепился в оранжевую толстовку с такой силой, будто все это вот-вот исчезнет, а сам он проснется на своем посту в Сноудине от громких ругательств брата. «Пожалуйста, пусть это длится грёбаную вечность,» - подумал Санс, и несколько слезинок все же скатилось из его глазниц. Как же невовремя Папайрус прервал поцелуй. - Санс? – позвал скелет своего друга, который тут же стал тереть глаза, пытаясь спастись от накатывающей истерики. - Я слаб, верно? – дрогнувшим голосом сказал Санс, – Я знаю. Босс часто говорит мне это. Прости меня. Прости… Папайрус отнял руки Санса от лица и положил на собственные щеки, легонько утыкаясь лбом в его лоб. - Шшш, ты не слабый, - прошептал Папайрус, глядя в сияющие красным глаза. Эти два рубина, блестящие сейчас от слез, не очень-то подходили его обладателю, по скромному мнению рослого скелета. Красный - слишком яростный цвет для такого ранимого существа, как этот Санс. Папайрусу ли не знать. Он приподнял своего гостя, усаживая напротив, прислоняя к стенке с выцветшими обоями. Задрав футболку сидящего, Папайрус вновь внимательно посмотрел в красные глаза. Никакого сопротивления, никакого участия. - Позволишь, - поглаживая ребра, начал Папс, – заглянуть тебе в душу? Прозвучало ужасно, но, тем не менее, Санс понял очередную игру слов Папайруса, смутившись еще сильнее. Хозяин комнаты предлагал нечто более интимное, чем секс. Санс никогда не занимался этим с Боссом и не знал, как быть. Куча мыслей в голове не могла сформироваться в один нужный сейчас ответ. - Пожалуйста? – облюбовав затрепыхавшуюся душу в груди Санса, вновь подал голос Папайрус. - Делай всё, что хочешь… - сорвавшимся голосом выпалил Санс, вновь закрывая пылающее лицо руками. Папайрус невольно облизнулся, протягивая дрожащие от волнения руки к душе Санса. В ладони высокого скелета легонько скользнуло маленькое сердечко, и ночной гость вздрогнул всем телом. - Такое теплое… и уже влажное, - завороженно глядя на это чудо, произнес Папайрус. - Не говори та… ах! – Папс лишь самую малость сжал в руках увлажнившееся сердце, а голос Санса уже срывался на стон. Первый стон. Папайрус немного погладил, чуть-чуть помассировал, заставляя душу сильнее истекать соком, а Санса - извиваться от ласк. Сердце было все мокрое и, казалось, что правильнее всего будет лизнуть его, что, собственно, и сделал обладатель оранжевой толстовки. Он стал вылизывать сердце под аккомпанемент удивительно звонких стонов. А после очередного хитрого движения языком, Санс накинулся на него, опрокидывая на матрас и седлая бедра. - Я больше не могу, - охрипшим от стонов голосом проговорил он, нетерпеливо стягивая с Папайруса и с себя шорты, – трахни меня. Папс опешил от действий Санса и чудом не выронил интимную вещицу из рук. Но от хозяина комнаты уже ничего не зависело, в его силах было только продолжать ласки души, в то время как Санс самостоятельно насаживался на ярко-оранжевый и давно уже вставший член. Папайрус вскрикнул, когда Санс резко опустился на его ствол и почти сразу начал двигаться. Упираясь руками в грудную клетку, комкая оранжевую ткань, маленький скелет скакал на бедрах партнера, постанывая в такт движениям. Засмотревшись на такое сексуальное личико над собой, Папайрус чуть не забыл, что у него еще есть возможность взять ситуацию в свои руки. Прихватив длинным языком сочащееся, бешено колотящееся сердечко, Папайрус снова стал вылизывать его, заключив внутри своих челюстей, перекатывая прямо под небной косточкой, выдавливая из Санса самые громкие и самые искренние звуки, на которые тот только мог быть способен. Усмирив маленького скелета, Папайрус обхватил его за бедра и стал сам насаживать на свой член в удобном ему темпе. Санс бездумно высунул язык от удовольствия, по его подбородку скатывалась слюна. Но в какой-то момент, прямо перед самым финалом сего действа, Санс наклонился к лицу Папайруса, тихо стукнувшись своими челюстями о его, словно в знак благодарности. Руки рослого скелета обхватили Санса, прижимая к себе. Папс кончил, чувствуя, как на языке разогрелось захваченное в плен сердечко его гостя, как тот, дрожа, тоже изливается на оранжевую толстовку, крича что-то неразборчивое и больше похожее на бессмысленную ругань. Папайрус на мгновение обхватил Санса за плечи, чтобы вернуть вылизанную до блеска душу на место, и только после этого они вместе улеглись на незаправленный матрас. Скелет в запачканной оранжевой толстовке накрыл себя и Санса простыней ради какого-то абсурдного в данный момент приличия. И, словно герой-любовник из старого кинофильма, Папайрус сразу же закурил после жаркого секса. Санс бы тоже не отказался сейчас от сигаретки, но природная лень брала свое, и он даже руки не поднял в таком блаженном состоянии, о попытке выпросить сигарету и говорить не стоило. Санс бездумно смотрел в потолок, наслаждаясь моментом, и чуть заметно вздрогнул, когда Папайрус вырвал его из обволакивающей дремы. - Знаешь, мы с тобою… мы не можем быть слабыми, – уверенно начал скелет, возвращаясь к одной из самых больных тем, – мы переживаем все эти вещи снова и снова. Разлуку с семьей и боль от множества потерь, долгожданное счастье и мгновенное разочарование. Я прекрасно знаю, что это всегда ранит до мозга костей. Ведь никогда не знаешь, как все случится в этот раз. И что бы ни говорил твой младший брат – ты сильный. А слезы – это не слабость. Я тоже иногда плачу, это нормально… - Блять, ты только после секса такой красноречивый? – усмехнувшись, выдавил из себя немного растерявшийся Санс. - Ты не представляешь, как трудно трахаться и думать одновременно, - недолго думая, ответил Папайрус, выдыхая сигаретный дым, – а, бывает, сперма в голову ударит, и… Папайрус не договорил. Под тонкой простынкой его руку нашла чужая и крепко сжала. Скелет глянул на своего гостя - тот до сих пор смотрел в потолок, улыбался и плакал. Пока не видит Босс. Пока ему разрешили.