Так близко, но так далеко

      Обычный день в больнице. Я выхожу из ординаторской и направляюсь привычным маршрутом по палатам и осматриваю пациентов. В первой палате лежит мужчина лет сорока. В коме после прошедшего инсульта, его семья каждый день напролет просиживает в приемной. Во второй − маленькая девочка. Лежит здесь уже с неделю после сотрясения мозга − идет на поправку. Я прохожу дальше по коридору и наконец оказываюсь у самой последней двери. В очередной раз, касаясь рукой этой ручки, ловлю себя на мысли, что уже давно сердце перестало стучать в привычном бешеном ритме. На душе с каждым разом становится всё спокойнее и тоскливее.       На кровати вот уже пару лет подряд лежит человек, который мне безумно дорог. Я присела рядом, осторожно протиснувшись мимо капельницы, и сжала его ладонь. Я ни разу с ним не общалась, но глубоко в душе мне казалось, что этот человек единственное счастье для меня в этом мире. Эти чувства не могли меня обманывать — запястье на руке уже давно покрылось чёрной полосой. Я с обречённостью вновь взглянула на руку, а затем перевела взгляд на пациента. Я давно уже потеряла надежду, не только на его пробуждение, но и на то, что он сможет ответить мне взаимностью. Его рука была покрыта такой же чёрной полосой, а значит его сердце не принадлежит мне. От этого становилось тяжело, словно камнем придавило. Когда он только поступил в отделение, мои чувства вспыхнули, словно зажжёная свеча, но спустя время я понимала, что смысла ждать нет. И почему меня сегодня так тянет на сентиментальность? Возможно потому, что к остальным больным приходят родственники? А к этому пациенту изо дня в день прихожу лишь я. К нему никогда не приезжали родные, словно никто не знал, что он здесь, а возможно он всегда был один.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила я в тишину, чуть сильнее сжимая его руку. — Сегодня уже не такой бледный. Тебе лучше? Ты помнишь сколько уже здесь лежишь? — я затихла, невеселые мысли бежали строкой в моей голове. — А я помню, ровно два года. Ты стал для меня ближе, чем все мои знакомые и друзья. А ты? Почему к тебе никто не приходит? Я не поверю, что у такого красавчика как ты нет своего круга общения. Во время той аварии, когда ты упал с мотоцикла, твой телефон разбился, но тебя никто даже не попытался найти, — я почувствовала как в груди кольнуло, но продолжила. — Ты можешь не волноваться, я всегда буду с тобой и больше никому не позволю навредить тебе, — поглаживая большим пальцем его руку, я затихла, думая, надо ли произносить эти слова. — Я люблю тебя… Так сильно люблю. Мне иногда кажется, что если ты очнешься, то моя жизнь закончится. В одно мгновение как и не было меня. Как жаль, что я не встретила тебя раньше.       В коридоре послышался шум и в палату ворвался мой интерн:       — Ольга Борисовна! — вскрикнула Маша, новенькая. — Панфилов пришёл в себя!       — Когда? — Отпуская его руку, уточнила я.       — Около пяти минут назад, — тараторила девушка, поспешно переворачивая бумажки в папке.       — Передай, что я уже иду. Позови сюда Нину Игоревну, пусть проверит достаточно ли в капельнице лекарств, — девушка выбежала из палаты.       Я положила его руку на кровать и встала, уже собираясь уходить, как вдруг замерла, потому что за что-то зацепилась своим халатом. Обернувшись я увидела, как его рука уцепилась за белую ткань, сердце забилось в бешеном ритме, я боялась поднять глаза выше.       — Оля… — тихо послышалось со стороны.       Его глаза смотрели ровно в мои, и я боялась пошевелиться, казалось, я будто сама сплю. Несколько раз моргнув и ущипнув себя за плечо, я поняла, что он всё так же продолжает меня рассматривать. Его тихий шепот казался мне неправдоподобным, но глаза говорили об обратном.       — Маша! — крикнула я, не отводя взгляда от него. Девушка пулей появилась в палате.       — Что такое, Ольга Борисовна? — испуганно спросила девушка.       — Быстро зови сюда Василия Анатольевича — пусть проведет осмотр, Романов пришёл в себя.       Девушка сразу скрылась из поля зрения, а я чувствовала как моё тело начинает слегка трясти от шока. Это было реально, он действительно сейчас лежал рядом и продолжал наблюдать за мной. Я отступила назад и едва не уронила капельницу, хватая её обеими руками.       В палату ворвалась Маша с полным набором медикаментов, она явно ещё не могла отличить одно от другого. Я взяла нужные препараты и шприц, начиная вводить лекарство ему в руку, которая продолжала держать мой халат.       — Мне нужно идти, — тихо прошептала я и его рука выпустила ткань из оков. — Присмотри пока за ним, — сказала я Маше и пулей вылетела из палаты.       Моему счастью не было предела, я мчалась по больнице, забывая обо всём на свете. Встреча с Панфиловым прошла хорошо, но из головы не на секунду не выходил возлюбленный.       Когда я вернулась в палату, то Маша уже во всю любезно болтала с Николаем, однако заметив меня, они сразу замолчали.       — Всё хорошо, Ольга Борисовна, — уточнила Маша и встала с кровати, уходя.       Я стояла как вкопанная и не могла пошевелиться, ведь его глаза вновь начали осматривать меня с ног до головы. Я обратила внимание на его руку, которой он сжимал мой халат и едва не раскрыла рот от удивления. Через всё запястье его руки шла чёткая красная полоса. По груди словно прошли серпом. Маша оказалась его судьбой? Как же так?       — Что с тобой? — тихо спросил он.       Его голос был мелодичен и бодр, несмотря на недавнее пробуждение. Какие же у него невероятные глаза, хотелось навсегда утонуть в их теплоте. Я подошла ближе, всеми силами сдерживая желание наброситься на него и обнимать всю жизнь. Но как же было больно осознавать, что предмет моих мечтаний будет так близко, но так далеко от меня. Я почувствовала как к глазам вновь подступают слёзы, однако сдерживать их поток уже было достаточно сложно, да и не было смысла.

Год спустя

      Коленки отчего-то так сильно трясутся, что я еле могу стоят на этих каблуках. Пока шла к залу, уже несколько раз успела уронить букет цветов, который я так долго подбирала под его галстук. Двери еще закрыты, и я прикрываю глаза, чтобы сделать глубокий вздох перед самым главным моим шагом. Папа нежно улыбается, чуть поглаживая меня по руке. От этого почему-то хочется заплакать и слезы уже успевают подступить к глазам, но я смахиваю их одним движением.       И вот перед собой я вижу небольшую аллею, всю украшенную множеством белых, нежно-розовых и сиреневых цветов. Дорожка под моими ногами усыпана нежными розовыми лепестками. Впереди виднелся алтарь. Еще один глубокий вздох и — вперед!       Встаю напротив него, и улыбка озаряет мое лицо. Опускаю глаза на наши руки, когда брачный регистратор зачитывает положенную речь. Он сжимает мою руку весьма ощутимо — она совершенно отличалась от той, что я сжимала те два года. Я продолжала взглядом сверлить его руку, эту красную полосу. Он поднял наши руки чуть выше, теперь я обратила внимание и на своё запястье тоже — оно полыхало красным цветом. Поднимаю голову и сквозь заплаканные глаза вижу, как он улыбался.       — Согласны ли вы, Николай, взять Ольгу в законные жены?       — Согласен, — говорит Коля, а я не могу оторвать взгляд от его счастливого лица, будто все счастье всего мира сосредоточилось в нем.       — Согласны ли вы, Ольга, взять в законные мужья Николая?        Нет, похоже, что все это счастье поделено между нами поровну.       — Согласна, — шепчу я. Голос не слушается, но это не важно. Все что в этом мире могло сделать меня счастливой, уже у меня есть. Большего мне и не нужно.

~ The end ~