Кто сказал, что после смерти приходит конец?

Песня, играющая в кафе: The Kooks – I Want You Back Полночи смеялся, Полночи плакал, Полночи ловил стрекоз. Я так испугался, Что ты исчезнешь И снова к тебе приполз. Душно в комнате, Движения скованны, В голове ветряная мельница. Вроде давно уже Были проводы, А что тебя нет - не верится. Полночи вертелся, Полночи хлопал, Полночи ловил стрекоз. В панике я Открывал окна, А вдруг там запах Твоих волос? (с) Серафима Ананасова – Леви? Эй, Леви? Ну почему у него над ухом постоянно кто-то жужжит? Хотя почему кто-то, когда всё итак ясно. – Очкастая, захлопни варежку, повернись на сто восемьдесят градусов и отойди шагов так на пятьсот. – Ну Леви, я лишь хотела сказать, как тебе идёт форма, – с лица Ханджи не сходила улыбка, стоило ей увидеть старого друга в белой рубашке и галстуке. – Ты мне это в шестой раз говоришь, – Аккерман протяжно зевнул и потряс головой, – Кофе, кофе... – бормотал он, взглядом ища заветную банку. – Cнова тот сон? – Этот другой. – Леви, давай конкретнее. Если ты будешь выбрасывать по одной фразе в час, то я ничего не смогу сделать. – Да как будто тебя волнует то, что со мной творится. Ты же просто научный маньяк, – не найдя такой нужной в данный момент вещи, мужчина опустил голову на барную стойку. Прохладное дерево приносило облегчение, – Разбуди, если Ирвин придёт. – Стой, а как же твой сон? Но мужчина уже спал. Спал тем сном, которым спит опытный боец: плечи находились в напряжении, готовый вскочить в любой момент, Леви даже сейчас оставался таким. Пусть сейчас он жил в мире, где нет титанов, он всё равно ждал подлости со стороны других людей. Даже в другом мире его привычки не изменились, а рефлексы остались такими же отменными. Всё началось неделю назад. Тогда Аккерман буквально ввалился в здание кафе. Это был чуть ли не первый случай, когда Леви куда-то вваливался, что поразило всех присутствующих, а точнее Ханджи и Ирвина. – Скажи мне, очкастая, истинный может почуять свою омегу, если она принимает подавляющие? – С какой-то маниакальной страстью в голосе спросил Леви. – Э, ну вероятность небольшая, примерно двадцать процентов и то, если принюхаться... – Так, всё, я понял. Ирвин, – мужчина повернулся к Смиту, который сидел за одним из столов и заполнял различные бумаги, кажется, даже не слушая эту парочку, – мне нужен отгул. – Ага. – И премия. – Ага. – И новенький бугатти я получу на день рождения? – Да, да. – Ирвин, твою мать! – сквозь зубы процедил Леви. Не орал он лишь потому, что недавно пережил ангину, и не мог позволить себе такой роскоши. – Да? О, привет, Леви. Как добрался? Утробное и явно не омежье рычание услышал мужчина, приподняв голову и отвлекаясь от дел. – Ханджи, у него течка? – Смит прекрасно знал, что в "такие" дни Аккермана лучше не злить, да и вообще запереть в каком-нибудь скромненьком подвальчике. Если нормальные омеги начинали мучиться от нахлынувшего возбуждения и искать себе альфу на ночь (или на неделю), то Леви, во славу его силе воли, всё возбуждение перерабатывал в раздражение и тогда, получал каждый, кто находился в его поле зрения. – Да нет, еще два месяца, – Зое обмахивалась салфеткой, благополучно позаимствованной с одного из столиков. – Достали, – захватив зонт и изрядно вымокший плащ, мужчина направился в кладовку. Когда шаги стихли "Великий шпионский дуэт" переглянулся. – Есть идеи? – потирая кончиками пальцев переносицу, спросил Ирвин. – Только одна. Он встретил "истинную" пару и не знает, что теперь делать. Для нашего малыша Леви это в новинку, если учитывать его короткие беспорядочные связи, – глаза у Ханджи засветились восторгом и предвкушением, – Интересно, какой он из себя? Скорее всего брутальный и высокий альфа, от которого за версту несет феромонами. –Хм, не думаю. Леви терпеть таких не может. С его характером и замашками нужно быть альфой, но не омегой. Вот уж природа пошутила. – Кажется, природа утратила свое чувство юмора.

***

Спустя пару дней Ханджи удалось выбить из Леви рассказ о произошедшем. – Едва я учуял запах, то сразу же пошёл на него. Не знаю зачем, так как раньше меня не привлекали альфы. После нескольких кварталов под дождем я свернул за угол и обнаружил там мальчишку. Совсем пацан еще, он что-то бормотал про несбыточную мечту и пытался кулаками раскрошить стену. Придурок. – Так-так, Леви, а как этот парень выглядел? Может, он высокий и мускулистый? Или тип сексуального отличника в очках? – с надеждой спросила Ханджи. – Я его, блять, не разглядывал, а пытался не наброситься. Выше меня на пол головы, худощавый, глаза у него большие и мозгов нет. – Эх, плакали мои двадцать фунтов.* – разочарованно выдохнула Ханджи. – Буквально в тот же вечер я видел сон. Мутный сон и отрывками, но он был там и звал меня "капралом". Таким тоном, как будто я его от смерти спас или что-то вроде этого. – Вау, Леви, это же круто! – Зоэ уже переписала весь его рассказ в свой блокнот и замерла в ожидании новых подробностей. – Нихуя это не круто. И вообще, что ты там строчишь постоянно? – Аккерман посмотрел на девушку таким взглядом, которым можно подрывать бомбы, но её это не проняло и он довольно быстро отвёл глаза, – Дай-ка мне ручку с блокнотом на минуту. Ханджи без сопротивления отдала Леви самое сокровенное. Она разбиралась в интонациях и смогла понять, что если не дать ему то, что он требует, то потом сам рискуешь остаться без языка. – Вот, – мужчина повернул к ней блокнот, показывая рисунок, – Это было на плащах и военной униформе из сна. – Крылья свободы... – сердце её пропустило удар, а потом забилось вновь. Она не надеялась еще раз увидеть символ разведотряда.

***

Вот прошло уже три дня. Три дня странных снов и бессонных ночей Леви. Аккерман побледнел, а под глазами залегли синяки, раздражительность повысилась, и ему хотелось лишь одного – спокойного сна. Этот парень преследовал его во снах. Что за муть ему снилась, он не понимал вовсе. Огромные чудовища, именуемые титанами и три стены, которые спасали людей от атаки этих существ. Вопрос "какого черта тут забыли Ханджи и Ирвин?" отпадал, так как ответить на него всё равно никто не смог бы. Самым странным было то, что он видел лица людей, которых знал. Петра, Гюнтер, Ирвин, Ханджи – их лица он видел четко, да и характером особо не изменились. Лица же других людей казались ему расплывчатым пятном. Но больше всего волновал этот пацан. Малец, который вьётся за ним, словно собачонка. И самое главное, его это не раздражает, а по-своему доставляет удовольствие. Но не весь сон состоит из приятных моментов. На второй день Леви узнал, что такое потерять товарища, каково это, когда у тебя на глазах огромные монстры поедают людей. Отвратительно.

***

Пятница. В этот день должно быть много посетителей - как ни крути, все хотят отдохнуть после рабочей недели. Леви только и успевал, что принимать и разносить заказы по всему залу. Ханджи изредка махала ему из-за барной стойки и улыбалась, но скупой на эмоции Леви лишь отмахивался от неё, как от назойливой мухи. Как он вообще со своими мизофобическими* наклонностями стал работать в кафе, да еще и официантом? Да, человеку, который сидел в тюрьме, трудно устроиться на работу. Никто не хочет иметь дело с бывшим уголовником, но Аккерман понимал их и, равнодушно кивнув на прощание - как бы говоря "пока" - шёл искать новое место. В таком темпе прошло четыре года: Леви устраивался на одну работу, не проходило и полугода, как его увольняли. Была найдена другая, но и она с треском провалилась. Тогда он и встретил Ирвина, который предложил ему работу за неплохие деньги, закрыв глаза на его прошлое. С Ханджи он познакомился в тот же день, сразу нарекая её "очкастой". Хотя второй, похоже, было по-барабану, лишь бы было с кем поболтать в обед. За час до закрытия кафе Леви отпросился и пошёл переодеваться. Ему нужно было зайти в аптеку и купить снотворное. Надеясь на то, что хоть оно ему поможет. Выхода не оставалось. Если Леви будет таким же вялым, то его отымеет первый попавшийся альфа. Немеченные омеги – какая-никакая, но редкость. Пообещав себе мысленно убить того парня, если встретит его еще раз, мужчина кивнул на прощание Ханджи и направился к двери. Нос начал беспокойно принюхиваться к запаху, который исходил явно не от барменши или кого-то из посетителей. Неуловимо-знакомые нотки дразнили Леви и он, наплевав на запах, открыл дверь. Изумрудно-синие глаза встретились со стальными серыми, а потом губы мальчишки расплылись в улыбке. – Я нашёл Вас! *1 фунт стерлингов - британская валюта, примерно 74 рубля. *Мизофобия (от др.-греч. μύσος — грязь, загрязнение, осквернение + фобия — страх; , англ. mysophobia, misophobia) — навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами.