Менталистка

Сегодня я иду в школу. Какая ирония: студентка мединститута идет в школу. Но тем не менее факт остается фактом. Я не очень рада такому событию. Несомненно, школьные годы самые лучшие в жизни человека, но это в воспоминаниях. Или если ты не была отличницей. Каждый день бежать на какие-то кружки, при этом думать, как много домашней работы задали, потом сидеть до десяти-одиннадцати часов вечера делать домашку, и перед сном переживать, не будет ли какой-то самостоятельной или контрольной работы завтра. Мне шесть лет пока, но через три месяца будет семь. Второй День рождения в этом мире. Я до сих пор помню, как мы с Наруто украли из магазина небольшую бутылочку саке, а потом, когда пришел Саске, немного выпили. Ну как немного, рюмочку. Но для детского организма было даже много. Само на вкус саке не особо крепкое, где-то как шампанское, слабенькое, но нас хорошо понесло. Помню, как залезла на стол и в пафосной позе заявила, что хочу захватить мир. Зачем я это сделала — для меня осталось загадкой. Да и вообще зачем мне мир? Потом мы подорвали несколько мест в парке взрывчаткой, которую нашел Саске. Но нам все равно было мало. Вот только одного не помню: каким образом мы достали ткань, суперклей для строительных работ, написали на русском надпись «Спартак-чемпион» и приклеили на голову Второму Хокаге. То, что это было моей инициативой я поняла по русскому языку. Но почему именно Спартак и почему Второй. Как я смеялась тогда, когда увидела это. Остановиться было трудно, даже сейчас на смех пробирает. Я стояла во дворе Академии шиноби среди других детей. Родители стояли отдельно от нас, чуть в стороне. Так, Саске вижу (невозможно не заметить, когда вокруг собралась целая толпа девчонок), Шикамару стоит и спит, а где Наруто? Немного левее послышались ругательства и оскорбления. Ясно, это Наруто. Сквозь толпу галдящих детей я пробралась до пустой поляны, где на качелях сидел Узумаки. Он понуро опустил голову, и его плечи слегка вздрагивали. — Наруто, — я позвала мальчика по имени, подойдя к нему. — Она сумасшедшая? Куда смотрят ее родители? — послышались голоса. Мой отец неравнодушно воспринял то, что я дружу с Наруто. Ну да, ну да, я же рядом с атомной бомбой нахожусь, которая взорваться может неизвестно когда. Он переживал, пытался вразумить меня, даже рассказал о том, что Наруто — джинчуурики. Как я счастлива тогда была! Еще одна вещь легализирована. Но если так рассуждать, то Узумаки вообще надо запереть за семью печатями и ждать, когда Кьюби вырвется. — Ино, — мальчик поднял свои голубые глаза и грустно посмотрел в сторону взрослых. — Тебе лучше уйти, иначе достанется. Я глубоко вдохнула, взяла Наруто за шкирку и потащила на площадку, где должна была начаться линейка. — Еще раз такое скажешь, полетишь вон туда, — и указала пальцем на гору Хокаге. Узумаки взглотнул и кивнул. Молодец, понял. Дальше было не особо интересно. Пришли учителя, Хокаге. Глава деревни толкнул речь о Воле Огня, о том, что мы — защитники Конохи и так далее. В общем, обычная промывка мозгов. Дальше нас разобрали по классам. Умино Ирука оказался высоким мужчиной со шрамом на лице и собранными вверх, как у Шикамару, каштановыми волосами. На нем был стандартная чуунинская форма. Здание Академии было большим и светлым. Просторные коридоры с окнами, деревянные двери с номерами, кое-где столики и цветочки. От моей школы Академия отличалась лишь своими размерами. Нас завели в класс, где скамейки были расположены на подобие амфитеатра. Сердце больно кольнуло. Так институт напоминает. Большая доска, учительский стол впереди. — Дети, рассаживайтесь по местам, — сказал Ирука. Я села посерединке рядом с Шикамару и Наруто. Точнее Узумаки я потащила за собой, а Нара сам ко мне подсел. Последний положил голову на парту и попросил разбудить, когда начнется инструктаж. За место Саске у женской половины класса была целая война. Каждая хотела сесть рядом с ним, но место было одно. Учиха быстро сообразил сесть с краю и с завистью посмотрел в мою сторону, мол, ты чего не со мной сидишь. Я лишь пожала плечами. Пусть сам разбирается. Когда все более менее уселись, кстати, рядом с Саске села Сакура, девочка с розовыми волосами и большими зелеными глазами. Знал бы Саске, что рядом с ним сидит его будущая жена, то его реакция была бы непередаваема! Каждый из нас по просьбе учителя выходил к доске и представлялся. — Меня зовут Наруто Узумаки, — закричал мальчик. — Я обожаю рамен и Ичираку рамен. Моя мечта стать самым крутым Хокаге! От его криков многие сморщились, в том числе и Ирука. Хотя, думаю, тут еще и Кьюби имеет влияние. Следующая очередь была моей. — Меня зовут Ино Яманака. Моя мечта стать самой сильной куноичи в мире, — я сказала не так пафосно, как Наруто, но удивила всех тем, что не кричала, что хочу стать женой Саске. Саске вырастет симпатичным парнем, но Итачи мне больше нравится. Сам Учиха младший облегченно выдохнул и слегка мне улыбнулся, чем вызвал возмущение у девочек. Ну все, теперь меня записали в соперницы, и ведь их не переубедишь. Я толкнула Шикамару и сказала, что теперь его очередь выходить. Как можно постоянно спать? Совести у человека нет. Всю жизнь так проспит и не заметит. Спустя полтора часа нам дали расписание, отправили в библиотеку и отпустили домой. К счастью, меня встречала Мари, поэтому я передала ей учебники, а сама побежала в сторону леса. Я туда частенько бегала к дедушке Даичи, который мне тогда помог почувствовать чакру. Его домик был одноэтажный, с четырьмя комнатами и небольшой кухней. — Здравствуй, дедуля, — я забежала в гостиную, где он обычно сидит и читает книги. Дедушка убрал книгу, и помог мне залезть к нему на колени. — Ох, — он улыбнулся одним глазом, — ты, смотрю, поправилась, Ино-чан. Я лишь гордо задрала нос и сказала: — Мне всего семь лет, и я должна кушать. И вообще я маленькая. Меня погладили по голове, а потом отпустили. Пора было начать тренировки. Какими бы тяжелыми они для меня не были, но результат того стоил. Когда я сравнила наши с отцом тренировки и с дедушкой, то разница была колоссальная. Совершенно другой подход, немного более глубокая теория и более жесткий подход. Я не знаю, с чем это связано, может с тем, что до сих пор не могу попасть в свое подсознание, но чтобы контролировать чакру, мне не нужны медитации. Медитация — это погружение в себя, умение чувствовать процессы, происходящие в твоем теле. Вот только я один раз настолько глубоко погрузилась, что не могла проснуться. И не хотелось, честно говоря. Я чувствовала, как воздух радуется свободе, как река, что течет неподалеку, плачет о погибшей девочке. Чувствовала, как земля шепчет о битве между шиноби недалеко от Конохи. Это было невероятно! Стихии что-то говорили, шептали, звали. Но было еще кое-что. Я могла чувствовать эмоции и менять их. Когда я увидела дедушку Даичи, то первое, что меня удивило, так это боль. У него внутри было так много боли, что даже странно, как человек еще держится. Я коснулась рукой темного комка в груди и потянула на себя. Но не все поддалось, только небольшая часть, но этого было достаточно, чтобы хоть чуть-чуть убрать боль. Я долго думала, что делать с этим комком, а потом представила, как он растворяется. И это растворилось! А потом что-то меня резко выдернуло из этого состояния. Дедушка сказал, что такой случай он видит первый раз в жизни, но о чем-то похожем читал. Несколько дней я и он перерывали все доступные источники информации в поисках того, что со мной произошло, и наше дело не увенчалось успехом. Ни в библиотеке, ни в моей клановой библиотеке нигде и подобного не было. — Это похоже на улучшенный геном. Нет другого объяснения такому развитому ментализму, — сказал дедуля. Но откуда он взялся и почему именно у меня? Если все это время никто ничего не знал об этом, то что дало толчок к его пробуждению? Единственное объяснение, которое у меня есть, это мое появление. За все полтора года я заметила одну вещь: почти никто не мог обработать такое количество информации. Когда я спросила у отца, могут ли наши соклановцы читать мысли, он ответил, что некоторые могут, но не делают по одной простой причине: сквозь огромный поток мыслей выудить действительно полезную информацию довольно сложно и требует много сил. Кроме того, ее нужно запомнить, а нагруженный мозг хуже запоминает. Это все приводит к безумию. Я не стала спрашивать по поводу управлением чужого сознания, но покопаться стоит. Когда Яманака переселяется в другое тело, то он становится беззащитным. И это меня огорчает. Я не понимаю, почему не пытались улучшить эту технику и управлять сознанием другого, находясь в своем же теле? Над этим вопросом я хотела подумать, но времени как-то не было. Но вряд ли мне грозит безумие, когда буду читать чужие мысли. Я выросла в мире, где кругом, даже дома, был огромный, порой бессвязный, поток информации. И приходилось фильтровать все, чтобы найти что-то нужное. Мое сознание не только выдержит такую нагрузку, но и обрадуется ему. Я даже брала несколько абсолютно разных по теме книг, например сказки, теория чакры и правила этикета, и читала, каждые десять секунд перескакивая с одной книги на другую. Это хорошо успокаивало. Жажда информациии привела меня к тому, что я перечитала почти всю литературу, доступную мне в городской библиотеке, ведь телевизора не было, надоедливых реклам тоже. Не хватало также еще одной вещи под названием компьютер. Много времени я проводила в виртуальной реальности, где приходилось запоминать местность, выполнять задания, что-то искать. Я привыкла к такому режиму, а здешний информационный голод просто давит на психику. — Ино, ты опять задумалась, — теплая ладонь коснулась моего плеча, выведя из раздумий. Я даже не заметила, как мы вышли на поляну. Надо быть более собранной, так недалеко и из Конохи выйти. — Я достал бумагу, поэтому сейчас определим стихии, — Даичи протянул мне обычный лист. — Зажми между пальцами и попробуй выпустить чакру. Я зажала бумагу и провела чакру. Ничего не произошло, вообще. Это что получается, у меня нет стихии? Я расстроенно села на землю, смотря на лист. Как же так? Ну хотя бы ту же землю дали бы, не говоря уже о воздухе и огне. Обидно. — М-да, первый раз вижу, чтобы лист даже не изменялся. Даже если нет стихии, бумага всегда темнеет, а у тебя она осталась такого же цвета, — дедушка почесал затылок и присел рядом. Он взял мой лист и провел чакру. Бумага разделилась на четыре части. Одна часть промокла, вторая — рассыпалась, третья — загорелась, а четвертая порвалась на части. Ничего себе! У него целых четыре стихии! Я уже завидую, везет же некоторым. — Почему у меня нет стихии? С чем это может быть связано? — спросила я, взяв в руки другую бумагу. — Не знаю. Возможно такая у тебя чакра, — пробормотал Даичи, наблюдая, как я кручу в руках лист. Ну пожалуйста, листик, я хочу иметь стихию. Ну хоть какую-нибудь! Воздух, вода, земля, огонь, молния — каждая стихия по-своему сильна, поэтому мне все равно. Теперь я представляла, как все стихии врезаются в бумагу и какая-то из них проявляется. Резкий порыв ветра вырвал из рук бумагу и заставил меня побежать за ней. Все-таки бумага стоит денег, поэтому разбрасываться ею нельзя. Я выбежала на центр поляны и начинала злиться. С чакрой проблемы хуже, чем у Наруто, стихий нет — у меня хоть что-нибудь будет? Как я техники буду делать и выживать? Я коснулась пальцами бумаги, как она поднялась вверх и улетела. Ничего не получается! Ничего! Смысл мне что-то делать, если у меня ничего нет? — Я хочу стихию! — капризно крикнула я. Неожиданно ветер стих. Дедушка встал и напряженно смотрел по сторонам. Когда землю под ногами задрожала, я вскрикнула от страха. Землетрясение? Впереди меня появился бугорок с иероглифом «Земля». Это что было? Я посмотрела на дедушку и заметила, что он удивлен не меньше меня. Справа появился выжженный на траве иероглиф «Огонь». Слева появилась лужа в форме иероглифа «Вода». Не хватает воздуха. Я обернулась и увидела иероглиф воздушной стихии. Что происходит? Откуда они взялись? Но думать мне дальше не дал смерч, внутри которого была я. Сначала там были листья, потом появились комки земли, но когда появились струи воды и огня, кружащие вокруг меня, мне стало действительно страшно. Надо это как-то успокоить! Но как? Попытки сложить печать или представить, как все исчезает, прерывались камнями, бьющими то по рукам, то по ногам. — У тебя есть шанс покорить стихии. Если справишься, то получишь их, если нет, то второго шанса не будет, — незнакомый голос прозвучал рядом со мной. Покорить стихии? Мне? Я даже понятия не имею, что делать! Умолять покориться мне глупо, нужен другой подход. Что я знаю о каждой из них? Воздух — стихия свободы, вода — стихия жизни, огонь — стихия любви и страсти, а земля — стихия силы. Они все абсолютно разные. Я читала, чтобы покорить человека, нужно стать им, чтобы знать слабости и силу, представить себя на его месте. Но как сделать со стихиями? А что если не надо ими становиться? Что если я олицетворяю все это? — Я — женщина, что жива и дает начало новой жизни. Я свободна, потому что у меня есть выбор. Я люблю семью и люблю Андрея, — на этих словах голос задрожал, а в глазах появились слезы. — Я сильна, потому что не сдаюсь. И в голову пришло озарение. Ведь я сочетаю в себе то, что олицетворяет в себе каждая стихия. — Я сильная, свободная, любящая и любимая женщина, — на последних словах все исчезло. Я справилась? Или нет? Дедушка стоял в шоке, а потом по моей просьбе протянул лист чакропроводящей бумаги. Ничего не произошло, значит я проиграла. Обидно очень. На глазах выступили слезы, и я всхлипнула. — Не переживай, девочка, можно быть сильной и без стихий, — меня прижали к груди и утешали. Я не справилась со этой задачей. Но что сделала не так? Я не понимаю. Все сложно, очень сложно. — Я хочу домой, — прошептала я. Вот только никто не знает, про какой дом я имею ввиду. К сожалению.