Стук любимого сердца.

Белль не теряла времени зря и почти за час собрала свой чемодан и покинула дом Тёмного мага. Делала она это скрепя сердцем. Страшно представить, как он один будет в огромном опустевшем доме. Кто приготовить мистеру Голду завтрак, такой же вкусный, как и у его жены? Кто погладит пиджак, который каждый день выглядит, как с иголочки? Белль думала об этом и даже хотела остаться в самую последнюю минуту, но потом твёрдо решила, что нужно быть твёрдой и не изменять своим решениям. Конечно, идти ей больше было некуда, кроме, как к единственной дочери. Сказать, что Питер удивился, когда увидел Белль с чемоданом на пороге, это не сказать ничего. Пэн не мог и не хотел обвинять в чём-то Белль, которая в отличии от её мужа, была с Питером добра и мила. Он только и мог, что незаметно для всех вздохнуть и выслушать проблему своей родственницы. -Ничего, мама. – попыталась подбодрить Белль Мартина. – Можешь побыть пока у нас. Никто тебя не выгоняет. Хельга тут же пошла готовить чай для матери, но Питер поймал её в проходе между кухней и гостиной. Взгляд Пэна был красноречивее любых слов и он точно говорил о том, что не очень-то и рад. -Скажи, сколько ещё будут продолжаться ссоры твоих родителей? – нахмурив брови, поинтересовался Пэн. -Ты же понимаешь, что сейчас мама в трудном положении, ещё и папа снова ей наврал, разве можно такое терпеть? -Малыш, ты ведь терпишь меня, – напомнил ей Питер, аккуратно обнимая совою жену за талию. -Это совсем другое,– покачала головой Мартина. – Ты никогда меня не обманываешь. -И никогда не буду, – пообещал Питер, трепетно касаясь губ Хельги. Он мурлычет, как кот от удовольствия, стараясь растянуть блаженную минуту на бесконечную вечность. Мартина улыбается мягко и ради такой улыбки можно сделать всё, что она попросит. Питер потерпит, а вот для Мартины Белль важна и это самое главное. -Хорошо. Пойду пока поставлю чайник. – сдался юноша. Многие не знают, но только для Мартины Питер Пэн проигрывает. Она имеет полную власть над ним и, как бы это не было странным, но самому Питеру это очень нравилось. Хельга вошла в гостиную, где Белль нянчилась с внуками. Лира и Робби только улыбались, глядя на свою бабушку. Глаза Белль горели счастьем и радостью. Она щекотала своими длинными пальцами животик Лиры, от чего девочка смеялась. Мартина взяла Робби к себе на руки, от чего сын Пэна сразу же начал гладит волосы мамы, смотря на неё восторженными глазами. -Чтобы я без вас делала? Спасибо, Хельга. – улыбнулась дочери Белль. – Прости, что доставила Питеру неудобство. -Да, что ты? – попыталась загладить вину дочь. – Он рад тебе помочь, а насолить папе, так это тем более. -Знаешь, почему я ушла от Румпеля? – после недолгого молчания спросила Белль. Взгляд Красавицы в момент из радостного стал потухшим и каким-то грустным. Она прижала поближе к себе внучку, будто опасаясь, что она исчезнет. Женщина осторожно при обнимает свою дочь за плечи. -Никто не знает, что мне снилось, пока я была в вечном сне. Не лежала же я просто так. Мне снились сны. – неуверенно начала Белль. – Я спала долго. Иногда мне казалось, что я вовсе не спала. Мне снился замок Румпеля, где я жила до твоего появления. В моих снах сначала всё было очень ужасно, я забылась в страхе, боялась Румпеля, как огня. Я видела Румпельштильцхена в своих снах, всё ждала, пока он меня расколдует. Я снова влюбилась в него, как тогда, но этот раз существенно отличался. Румпель был нежным, милым, самым лучшим со мной. А потом… Потом… -Что потом? – заинтересовалась девушка, припадая к плечу матери. Она так любила Белль и в последнее время всё чаще стала быть рядом с ней. Она так скучала по ней, когда их разделяли. С настоящей мамой она провела слишком мало времени и теперь пыталась это восполнить. -Потом случилось что-то странное и необычное. Появился юноша, который … назвал меня мамой. -Мамой? – нахмурилась Мартина, опуская глаза на небольшой живот матери. – То есть.. -Да, он наш сын. Когда я увидела его, то глазам не поверила. Оказалось, что когда спала я, то и он в каком-то смысле спал и мог говорить и общаться со мной. -Так что случилось? – с нетерпением спрашивает Мартина, сжимая руку Белль. -Он сказал, чтобы я не позволила Румпелю уничтожить нашу семью, как он уничтожил первую. Это было правдой. Вспомни, сколько раз он использовал нас в своих личных целях. Он взял кровь Робби, чтобы вернуть меня из сна. Кровь родного внука, который только родился! Он пытал Питера в своём замке, сделал тебя Тёмной. Представь, что будет, когда мы откажемся быть с ним за одно? -Он убьёт нас. – раздаётся со стороны голос Питера. Пэн, облокотившись на дверной косяк, смотрит на сидящих на диване матерей и дочек. Юноша так и не полюбил Румпельштильцхена. Он просто не мог простить Тёмному магу то, что он мог причинить зло Мартине, Робби, Лире. Тем людям, которых Питер любил, не говоря уже о том, что маг пытал Пэна. До сих пор юноша помнит острые, как зубы акул, лучи, вырывающиеся из конца волшебной палочки и впивающиеся в его тело. От мысли, что Румпель может причинить зло своей собственной семье, Белль вздрогнула. В любое другое время она бы стала защищать мужа, говорить всё в его оправдание. Сейчас что-то изменилось. Вся любовь к Румпелю, что была в сердце Белль будто испарилась, оставив после себя только глубокую дыру. Эту дыру ничто не может затянуть, она только разрастается и причиняет ещё большую боль. -Я боюсь, - созналась Красавица, обнимая маленькую внучку. – Того, что Румпель не перед чем не остановиться, дабы вернуть меня. С каждым днём я всё больше и больше начинаю возвращаться к мысли, что я его не люблю. -Мам… Голос Мартины был сдавленный и тихий. Она питала к отцу большую привязанность и что-то родное, что не давало ей срываться на него. Эта связь была такой хрупкой и тонкой, что нельзя было придумать более хрупкой связи. -Не бойся. – Питер уткнулся носом в макушку Хельги, стараясь как-то её успокоить. – Я не дам ему вас тронуть, ты ведь знаешь. -Знаю. Мартина целует Питера в щёку, но по телу всё же бежит табун мурашек. Он вызван не страхом, не ужасом, а Злой королевой, Хайдом и, самое главное, собственным отцом.