Стук любимого сердца.

Близилась полночь. Мартина нервно сжимала в руках конец своего длинного шарфа. Ей было холодно, хотя морской бриз был довольно тёплый. Этот холод съедал её из нутрии. Мешал нормально думать и соображать. Все её мысли были с Питером, ни с добрым и ни с плохим, а с её Питером Пэном. Самое обидное для девушки было то, что она ничем не могла ему помочь. Хельга могла только смотреть, как любимый человек уничтожает сам себя. -Я вижу ты готова к шоу, любовь моя. – слегка насмешливый и так же не лишённый озорства, голос Пэна чуть вывел девушку из размышлений. Юноша при обнял свою жену за талию и попытался поцеловать в губы. Мартина увернулась и тепло обожгло её щеку. Состроив обидчивое выражение лица, юноша надулся, лишь бы немного позлить Мартину. -На удачу. – попросил хозяин Нетландии. Мартине неволей пришлось смотреть на то, как магическая сфера с безжизненным телом доброй половины своего возлюбленного появляется на горизонте. Одним взмахом руки, Питер Пэн опрокидывает сферу, тем самым быстро приводя другого Пэна в сознание. По выражению его лица нельзя сказать, напуган он или нет, но это явно была не та версия Питера, в которую влюбилась Мартина. -Что ты хочешь делать? – не дожидаясь начала кровавой расправы, поинтересовалась Хельга. Ей было глубоко не всё равно, что здесь будет твориться. Ни одна половина Питера не может навредить другой, а это значит, что в голову Пэна точно не придёт убийство. -Не волнуйся, птенчик. – нежно улыбнулся Питер, кончиками пальцев притрагиваясь к щеке возлюбленной. – Ничего ни с кем из нас не случиться. Это будет, можно так сказать, интеллектуальная игра. Оба Питера встали друг напротив друга, словно на дуэли. Не хватало только пистолетов. Мартина давно читала о дуэлях, когда молодые люди за сердце дамы убивали друг друга, но сейчас ей вовсе не хотелось, чтобы судьба настигла её такой карой. -Ещё на острове я, точнее мы, - усмехнулся Питер. – Обладали чтением мыслей. Достаточно полезная способность, когда хочешь добиться правды от своих подчинённых. Я попытаюсь завладеть сознанием этого труса, а он в свою очередь «попытается» зайти в мои мысли. На лице Мартины промелькнул ужас. Она ещё не встречалась с чтением мыслей и сам факт, что это может обернуться чем-то плохим уже, как инстинкт, врезался в голову дочери Тёмного. -Начнём. – улыбнулся юноша. Добрый Питер слегка замялся, но всё равно встал напротив своего соперника, готовясь к чему-то необычному. Мартина так и не смогла понять, что они делают. Питер Пэн начал первый. Его глаза буквально хотели разорвать в клочья фигуру своей доброй половины. Они от изумрудного оттенка перешли к тёмно-тёмно зелёному, почти чёрному. Она не отрываясь смотрел в глаза своей жертвы, даже не моргая. Ощущения и эмоции самого злого Пэна в этот момент были непередаваемые. Он так соскучился по сладостной пытке своих жертв, когда можно было задушить несчастного, даже не прикасаясь к нему. Питер с лёгкостью проник в сознание своей копии. Там было почти пусто и из основных эмоций только мягкость, податливость. Такое ощущение, что весь добрый Пэн – это пластилин, из которого можно лепить всё, что вздумается. Мысли его кажутся чисты и прозрачны, но на самом деле их нет. Эти мысли построены только на добрых, хотя и никуда не годных убеждениях. Всё это было внутри головы Питера, снаружи же его добрая половина давно упала на колени и корчилась от боли. Мартина смотрела на это и не могла пару секунд ничего сделать. Процессии чтения мыслей таким образом очень болезненный для жертвы. Не сумев сопротивляться своим чувствам, Мартина подбегает к злой половине Пэна и дергает его за руку, тем самым прерывая контакт. -Прекрати! Ему больно! Её голос почти не похож на тот, который Питер привык слышать по утрам и на тот, которым она разговаривала с детьми. Он был полон жалости, а ещё любви. -А я? Мне не больно? – голос Питера был раздавлен и ослабевший. Он устал за время пока читал мысли своей копии. Это не только выматывает, но он ещё и чувствовал всю ту боль, которую испытывал добрый Питер. На мгновение Мартине стало совестно, что она думала о них, как о разных людях. -Всё закончилось. Я победил. Не произнося больше ни слова, Питер переносит Мартину с собой в их дом. Тут так уютно и совсем не так холодно, как на улице. На верху в своих колыбельках сопят Робби и Лира, которых вдова Лукас совсем недавно уложила спать. Дом погрузился в тишину и никого, кроме маленькой семьи тут не было. Их дом, их крепость. Питер резко прижимает Мартину к себе и вдыхает запах её волос. Ему кажется, что любое неосторожное движение, любое слово может отнять её у него. Он такого никогда не допустит. Горячие губы накрывают чуть солёные от слёз и сладко целуют их. Этот момент может длиться вечно, если бы Питер не стал со свойственно ему грубостью мять губы Хельги всё настойчивей и настойчивей. Шатаясь, аккуратно придерживая девушку, которая ловко обвила свои ноги вокруг талии юноши, Питер идёт почти в слепую к их спальне. Он соскучился по этому чувству любви, которое заполняет всю грудную клетку. Одновременно это кажется и желанным и чем-то нереальным. Питер вместе с Мартиной падает на кровать и стягивает с её плеч такую ненужную сейчас блузку. У них всё хорошо и не важно, что твориться вокруг. Их мир в безопасности.