Мертвая Авеню

Ева       Запыхавшаяся от быстрого бега, я стояла под его дверью, пытаясь восстановить дыхание. Слегка отдышавшись, я постучалась.       — Марк… Марк, это Ева.       Он — моя тайна.       Я услышала, как он повернул замок, и отошла, чтобы дверь меня не задела, и улыбнулась, когда увидела его. Мой Марк. Неважно, что случится, я всегда буду ободрена одним только его присутствием.       — Что с тобой? — изумился Марк моему внешнему виду. Красные щеки, тяжелое дыхание и растрепаные волосы, догадалась я.       — Я торопилась сюда, — и вошла в его квартиру. Маленькая и уютная. Яркие обои и прочее создавали атмосферу тепла.       Неожиданно губы Марка накрыли мои, а я сама оказалась прижата к деревянному шкафу. Я хотела его поцеловать, правда хотела. Но сейчас должна была сообщить ему одну из самых важных новостей в его жизни.       — Марк, не сейчас… — я оттолкнула его, и едва не засмеялась при виде замешательства на его лице, когда парень отстранился. Он такой забавный. Такой забавный! Всегда идеально уложенные светлые волосы, шоколадного цвета глаза, доброе лицо, гора мускулов. И я не могу не отметить, что ему ужасно идут его очки, которые он никогда не снимает. В них он выглядит солидной персоной.       — Что-то не так? — выдохнул парень.       — Сядь.       Марк нахмурился, но сел на табуретку и положил руки на колени. Держу пари, он ждёт, что я скажу, что у нас будет ребёнок.       — Он здесь, — выпалила я. Сначала лицо Марка не изменилось: он так и сидел, словно птенчик, в недоумении глядя на меня, а потом понял, о чем я говорю, и поднёс ладонь ко рту.       — Ты уверена? — он вскочил с табуретки. Мне приходилось задирать голову, чтобы видеть его — Марк был намного выше меня. — Как ты это поняла?       Он снял свои очки, немного повертел их в руках, а после снова надел. Марк всегда делал так, когда нервничал.       — Марк, не узнать его было трудно, — я закатила глаза. В последнее время я использую этот жест слишком часто. — Это он. Вы похожи, как две капли воды, только у него тёмные волосы, но такие же карие глаза. Его фамилия — твоя фамилия. Его повадки — твои повадки, — я вспомнила, что именно поза того парня привлекла к нему моё внимание. — Он из того же города, откуда и ты. Это он, сомнений нет. Это твой брат.       Мне казалось, он будет счастлив, когда узнает, но Марк смотрел мне в глаза так, будто бы искал в них правду. Мне стало страшно: он что, не верит мне? После всего, через что мы прошли, он сомневается во мне?       Неожиданно его губы озарила искренняя улыбка, обнажив белоснежные зубы. Он засмеялся таким смехом, каким смеются от счастья, и притянул меня к себе. На этот раз я не стала вырываться, а углубила поцелуй. Я зарылась руками в его волосы — мне нравилось, когда они струились по моим рукам. Марк отстранился, чтобы взглянуть на меня, и я заметила, что его глаза блестят от подступивших слез.       — Ева, я люблю тебя, — быстро поцеловал меня. — Я люблю тебя.       Я приблизилась к его лицу и улыбнулась:       — А я люблю больше.       Марк был таким ярким и счастливым, несмотря на болезнь. Смотреть на него и знать, что однажды его улыбка померкнет, краски потускнеют, а личность растворится в теле, будто моего Марка в нем никогда и не было, было ужасно больно. Мне невыносима мысль о том, что однажды Капсула завладеет им и заберёт его у меня.       Мы вместе уже шесть месяцев. Довольно-таки продолжительный срок для этих времён, где не сегодня, так завтра погибнешь. В Нью-Йорке я уже давно, поэтому замещала медсестру на его проверке в аэропорту, где вычисляли вирус. Мы несколько раз пересекались до того, как я поставила ему приговор, и всегда улыбались друг другу. Не знаю, чем я руководствовалась тогда, но я подменила результаты его проверки с каким-то мужчиной из его группы. По моей вине погиб здоровый человек, и это никогда не даст мне спокойно уснуть, но если бы уничтожили Марка, мне было бы ещё хуже. Я влюбилась в него с первого взгляда.       Моя причастность к смерти невиновного была не единственной загвоздкой в наших отношениях. Тогда вокруг моей крови кружились вопросы: есть у меня иммунитет все-таки или нет, а это значило, что в противном случае я могла заразиться.       Я рассказала Марку о подмене проверочных материалов, но о том, что был уничтожен здоровый человек, умолчала, иначе он возненавидел бы меня. Но зато я рассказала ему о том, что не знаю точно, есть у меня иммунитет или нет, и он просил меня держаться от него подальше.       — Мы не можем больше видеться, — говорил он. — Я инфицирован. Я должен быть мёртв. Ты спасла мне жизнь, Ева. Ты спасла мою, а я уничтожу твою.       — Мне плевать! — горячо возражала я. — Лучше я буду с тобой и погибну, чем буду жить без тебя, — у меня на глазах стояли слёзы. Марк тоже плакал. — Кроме того, я же проверяла людей в аэропорту. Среди них были и заражённые. Если я здорова, то у меня есть иммунитет, и нам нечего бояться. Если у меня его нет, то я уже больна, и нам нечего терять.       — Ты не можешь просто так взять и наплевать на свою жизнь. Ты более значимая, чем тебе кажется. Я покину Нью-Йорк и найду себе тихое местечко, где смогу спокойно уйти из жизни, — за его спиной был большой рюкзак, что сопровождал его в дороге до города, и должен был послужить ему на обратном пути, если бы я не уговорила его остаться.       Этот рюкзак до сих пор лежит у него в комнате. Собранный. На случай, если придётся бежать. Марк не знает, но в моей комнате тоже лежит собранный рюкзак. В случае, если ему придётся бежать, я сбегу вместе с ним.       С тех пор Марк тихо прячется в своей квартирке на Манхэттене, а я прихожу к нему. Если о нем узнают, нас обоих казнят.       Парень ещё раз поцеловал меня, а когда отодвинулся, я спросила:       — Когда собираешься с ним встретиться?       Марк закашлялся.       — Встретиться с Квентином? — переспросил он. — Ты, должно быть, шутишь.       — Я это серьезно сейчас спросила.       — Ты спятила, — в который раз произнес Марк эту фразу. — Квентин зол на меня. Он может выдать меня. Мне следует напомнить о последствиях?       — Ты думаешь, он до сих пор злится? Смешно. Он твой родной брат. Он любит тебя. Он давно простил тебя, иначе и быть не может, — выдала я.       — Ты не понимаешь, Ева. Мы так сильно поругались, что я купил квартиру здесь и собирался уехать из Кливленда, но опоздал на свой самолёт. Вернуться домой я не мог, поэтому ночевал у друга. А потом начался апокалипсис…       — Я знаю эту историю, Марк, — заверила я его. — Квентин думает, что ты попал в Нью-Йорк ещё до апокалипсиса. Готова поспорить, он шёл в город и наделся встретить здесь тебя, так же как и ты надеялся встретить его.       — Мы наговорили друг другу много плохих вещей, — возразил Сарандон.       — Но он по-прежнему твой брат. Ты простил его, и он простил тебя, — я пыталась убедить его в том, что они должны встретиться. — Я — единственная, с кем ты говоришь, и я не могу быть всегда рядом. Неужели ты хочешь, чтобы так и было до самого конца?       — Мне и этого будет достаточно, — прошептал он.       — Какой же ты эгоист! — вспылила я. — Тебе не было покоя, когда ты не знал, жив Квентин или нет. Теперь ты в курсе, что он в порядке, но он ведь не знает про тебя! Я же вижу, этого парня что-то гложет! Он имеет право знать, что его брат жив!       — Я заварю нам чай. Терпеть не могу кофе, — с этими словами он развернулся и пошёл на кухню.       — Марк! — разозлилась я и последовала за ним.       Он взял в руки чайник и посмотрел на меня. В его глазах я видела грусть и сожаление. Ему хочется увидеться с Квентином, но он уверен в том, что от этого сделает всем только хуже.       — Ева, это исключено, — выпалил парень, и я отвернулась. На глаза навернулись слезы. Понятия не имею, почему меня так волновали отношения Квентина и Марка, но это, наверное, потому, что я люблю его. Я не хочу, чтобы Марк совершил ещё одну ошибку в своей жизни. Я не позволю. — Ева? — он развернул меня к себе. — Ты что, плачешь?       — Однажды ты умрёшь, — всхлипнула я. Я впервые произнесла эту фразу за шесть месяцев. Марк был инфицирован, но за всё это время Капсула никак не отразилась на нем, поэтому у нас не было причин обсуждать его смерть раньше. — Твой организм борется, но это ведь не навсегда. Если заражение пошло, Капсула сделает своё дело. Неужели ты хочешь так закончить? Ты хочешь умереть и не помириться с братом?       — Ева, я… — он сделал шаг ко мне, но я вытянула руку вперёд и прохрипела «не надо». — Я подумаю.       — Думай быстрее, — я утёрла слезы. Это всегда работало с ним. Женские слёзы приводят Марка в ступор. Но сейчас я и не думала притворяться. — Что ты там хотел? Собирался сделать мне кофе? — я выдавила из себя улыбку.       — Как ты пьёшь эту дрянь? — презрительно фыркнул он и рассмеялся. Он делает вид, что все хорошо, потому что думает, будто бы мне так будет лучше. Но я уже не ребёнок. Мне скоро будет двадцать один.       Каждый раз, когда я смотрю на него, мне действительно становится легче. Но мысль о том, что самое страшное ещё впереди, не даёт мне покоя ни ночью, ни днём.