Мертвая Авеню

«В такие минуты казалось, что на этом лице невозможна улыбка, что там и нет такого материала, из которого делаются улыбки». "Современники: портреты и этюды". Корней Чуковский

Эйприл

      — Что ты делаешь? — спросила я, когда Феникс принялся набирать какой-то текст на своих наручных часах.       — Отправляю сообщение в Штаб. Пусть придут и всё здесь проверят, — объяснил Феникс ровным голосом. — Раз есть один жучок, есть и второй, и третий.       Я огляделась по сторонам в поисках камер, будто надеялась, что видеонаблюдение установлено у нас на виду. За нами следили перед самым носом, а мы этого не замечали. С какой целью они это делали? И как долго? Зачем мы им нужны?       Я мысленно склоняла загадочное «они», страшась главного вопроса: кто такие, эти они?       Феникс выпрямился и, мотнув головой в сторону, тем самым призывая меня идти, зашагал вперёд. Я вздохнула, похлопала себя по куртке, тщетно пытаясь разгладить складки, и последовала за ним.       — Есть предположения, кто это мог сделать? — как бы невзначай поинтересовалась я у него, надеясь услышать ответ: «ой, я все перепутал, там действительно установлена наша камера», но мои ожидания не оправдались.       — Заражённые. Это наверняка они. Больше некому этим заниматься, — с уверенностью ответил он. Казалось, Феникс прямо сейчас готов броситься в бой. Он был полон решимости, и та, в свою очередь, была почти ощутимой.       — Зачем мы им нужны? — негодовала я.       — Им нужен город, а не мы. Мы занимаем их место. Из-за нас они вынуждены скрываться. Никто не хочет такой жизни, — объяснил он. Его готовность отвечать на все мои вопросы без раздражения радовала, и я, не теряя времени, спешила воспользоваться такой возможностью.       — Как думаешь, как они это провернули? — не унималась я. Мне не нужен сон, мне не нужна еда. Мне нужны ответы. Ответы, ответы и ещё раз ответы.       — Легко и просто. Это не столь важно. Главный вопрос в том, когда они это сделали и как долго наблюдают за нами, — возразил Феникс.       — Слушай, это ведь было в закоулке, где никто не ходит, — заметила я. — Так вот, к чему я это всё…       — Нет, — перебил он. Между тем мы быстро двигались в сторону моего дома. — Это была конюшня. Там, за воротами, много всего интересного происходит.       — Зачем, чёрт подери, здесь нужна конюшня? Там действительно живут лошади сейчас? — негодовала я. Ответом мне послужил кивок Феникса. — Интересно, — на ходу говорить было очень тяжело. Я запыхалась, — чем же их кормят?       — Маленькими девочками, которые задают слишком много вопросов, — съязвил Феникс, и я передразнила его. Ответом мне послужил презрительный взгляд. Он будто на говорящего таракана смотрел. Иногда мне думалось, что это защитный механизм.       Наверное, очень проблематично держать в городе лошадей во время апокалипсиса. Мало внешней опасности, риска нападения и трудностей ухода, так ещё и еду брать негде. Но, раз уж здесь конюшня, видимо, всё-таки есть где.       До моего дома мы дошли быстрее, чем в прошлый раз, но я успела продрогнуть до костей, несмотря на то, что сегодня была в чьей-то куртке. Интересно, у кого Феникс её стащил? Она была больше меня размера на два.       Я пыталась отвлечь себя размышлениями о чём угодно — о той же самой куртке, что не подходила по размеру, — но мысли о камере не оставляли даже на мгновение. За нами наблюдали, а мы даже не подозревали об этом. Против нас что-то замышляют. Я плотной стеной постаралась отгородиться от этой мысли, но она продолжала ломиться в мою голову и проще было просто впустить её.       Квартира, которая шестнадцать лет служила мне домом, а теперь приютила маленького ребёнка, была такой же, как мне помнилось: тёмная, тихая, холодная. В какой-то момент я даже засомневалась, что здесь живёт ребёнок и кот, и испугалась, не ушла ли Венди отсюда, но когда бегом добралась до своей комнаты и с религиозным рвением заглянула внутрь, с облегчением выдохнула.       Девочка сладко спала на моей кровати, укутавшись в одеяло, из-под которого выглядывала пушистая мордочка Симбы. Я нежно провела рукой по головке кота и сразу же услышала его мурчание. Соскучился. Против воли я улыбнулась. Последняя привычная вещь, которая у меня ещё осталась.       Я бережно провела рукой по волосам малышки.       — Венди, просыпайся… Мы пришли, — заботливо позвала я. Я по-прежнему помнила, как мама будила меня, когда я была маленькой, и сейчас старалась быть максимально похожей на неё.       Венди распахнула глаза, и её личико озарила искренняя детская улыбка. Своими маленькими ладошками она потёрла заспанные глазки и потянулась в постели.       — Мы принесли тебе еду, — с радостью сообщила я. — Вставай, сейчас будем есть. — Я кивнула головой в сторону дверного проема, и Феникс с готовностью продемонстрировал пакет с едой.       Мы прошли на кухню, где Феникс по-хозяйски отодвинул меня в сторону и начал шаманить над едой. Достал тарелки, красиво разложил, налил воды и, сделав что-то ещё, — стоя в сторонке, я не успевала следить за его ловкими руками, — сопровождая все свои действия непривычно обворожительной улыбкой, подал еду на подносе со словами: «налетай». Венди радостно потянулась к нему ручками и сказала:       — Дядя, спасибо, спасибо!       Негодуя, с вопросительной физиономией я повернулась к Фениксу за объяснениями и поразилась ещё больше. Он с самодовольной улыбкой принимал похвалу, но при этом вежливо отмахивался: «что ты, пустяки».       В конце концов я пришла к выводу, что смогу понять в чем дело только если увижу его «творение» своими глазами. Я подошла к столу, за которым сидела малышка Венди, которая, кстати, находилась в диком восторге и оттого боялась притронуться к еде, и, заглянув в её тарелку, почувствовала как рот растянулся в широкой улыбке.       Сложенные макароны образовывали слово «Венди», а котлета «улыбалась» — глазами были капли майонеза, а кетчуп — ртом. Да, котлета выглядела уродливо, но… Боги мои. Это сделал Феникс. Сам. Никто не просил его развлекать ребёнка.       Тот самый Феникс, который все время кричал на меня на тренировках и вообще был ужасно неприятной личностью — не спорю, у него всегда были достоинства, если игнорировать тот факт, что он кретин, — сейчас выложил имя маленькой девочки из макарон и на котлете нарисовал улыбающееся лицо. Мелочь, а как приятно. Особенно если учитывать, что раньше Феникс не делал никаких приятных мелочей просто чтобы порадовать кого-то.       — Ну, приятного аппетита. — Я погладила Венди по плечу и с улыбкой отошла в сторону.       — Чувствую себя Сантой Клаусом, — усмехнулся Феникс, закрывая кран и вытирая руки о кухонное полотенце.       — Я не ожидала от тебя такого, — призналась я и посмотрела на него. Он вёл себя, как хороший старший брат. У него была сестра? Или он всегда мечтал о ней? Я заметила, что Феникс что-то сжимал в кармане комбинезона, но спрашивать, что он там такое носит, не стала, зная, что если задам вопрос личного характера, из добродушного и простого паренька с открытым, свежим лицом он обратится в фурию с чёрными глазами, а после, по своему обыкновению, спрячется в собственной скорлупе.       — А что, не понравилось? — подстегнул он и небольно толкнул меня в плечо. Так делал Дориан иногда. По моему лицу снова расползлась идиотская улыбка. Нет, я не могу держать себя в руках при нем. Когда он такой.       — Не знаю, что с тобой, но таким ты мне нравишься больше, — сказала я и тут же почувствовала румянец, проступивший на щеках от смущения. Нет, так больше продолжаться не может. Всего двадцать минут назад он едва не довёл меня до слез, а сейчас заставляет краснеть! Вот что значит многосторонняя личность, а не всякие там хоккей и вышивание крестиком одновременно. — Эй, Венди, ешь и сделаем тебе причёску! — весело предложила я, пытаясь разбавить атмосферу — отвлечь себя от неприятных мыслей ненадолго и заодно помочь Венди расслабиться, и пошла в коридор, к ящику с заколками.       — Какую ещё прическу?.. Эйприл, нам пора уходить, — напомнил Феникс.       — Всего пару минут! — попросила я. Взяв всё самое необходимое для создания быстрой, но от этого не менее красивой причёски для маленькой девочки, я вернулась на кухню, где, к моему ещё большему удивлению, Симба уже терся о ноги Феникса, а тот его не прогонял. Венди к тому времени уже доела — такой она была голодной. — Итак, я сделаю тебе косичку-колосок и украшу её цветами, согласна?       Феникс закатил глаза, а Венди издала радостный писк и оживлённо закивала.       Я никогда не была особенно хороша в причёсках и укладке, но кое-что простенькое и аккуратное сделать могла максимально качественно, и часто проделывала с волосами Николетт что-нибудь интересное. Я, кстати, была её «личным» парикмахером, когда она собиралась на свидания, — это было самым оптимальным вариантом для неё, ведь в плане укладки волос руки у Николетт были самые настоящие крюки. Она не могла сделать даже самые простые — такие причёски девушки делают, когда собираются выглядеть хорошо, но при этом не хотят, чтобы кто-то подумал, будто они старались выглядеть особенными и потратили на это много времени и сил. Именно такой тип причёсок я и практиковала.       Самое интересное, что делать что-то подобное на своей голове я категорически отказывалась. Мне никакие причёски не шли. Я это точно знала.       Между тем, я посадила девочку спиной к себе и, вооружившись расческой, принялась распутывать её темные вьющиеся волосы, присущие любой девочке афроамериканской наружности. Я аккуратно расчесала волосы, убрала пробор, перекинув их назад и собиралась отделить три пряди, как вдруг заметила, что что-то у корней сверкнуло серебряным светом.       Осознание пробежало по спине ледяной водой.       Седой волос. У такой маленькой девочки?       Я насторожилась, однако продолжила плести косу и чем дальше заходила, тем больше седых волос встречала на своём пути. Не в силах больше на это смотреть, я распустила волосы малышки и стала перебирать их, в надежде, что больше седых волос не обнаружу. Как бы не так.       Их было всё больше. У корней белые волосы чередовались с тёмными. Так не должно быть даже в двадцать!       — Эйприл, всё хорошо? — озабоченно спросил Феникс. Горя от негодования, я подняла на него глаза. Он действительно выглядел взволнованным: во взгляде читалось чистое беспокойство. Я покачала головой и жестом подозвала его к себе. Венди спросила, что случилось.       — Всё в порядке, малышка, — постаралась заверить её я, надеясь, что мой голос прозвучит убедительно, но в конце предложения он предательски дрогнул, бесцеремонно выдав моё беспокойство.       Когда Феникс с сосредоточенным лицом подошёл к нам, объяснять ему, в чем дело, не пришлось, — парень и сам заметил седину у девочки — так седых волос было много. Мы озабоченно переглянулись.       — Разве это нормально для её возраста?.. — прошептала я, пусть и знала, что Венди услышит. Мы не знали её точный возраст, но это было неважно. Она была не просто слишком молода для этого, она была совсем ещё малышкой. Где-то я слышала — кажется, от мамы, — что проседь может появиться в любом возрасте, но точно не в таком количестве. — Ты где-нибудь видел подобное?       Феникс покачал головой.       — Нет. Нигде и никогда, — он поджал губы. — Спросим у Евы.       Я кивнула, несмотря на то, что знать не знала эту Еву. Имя показалось мне знакомым, ничего более.       Я отошла в сторону.       Меня с размаху прижало к другой жизни в тот самый день, когда отец вытряхнул меня из постели и отправил в Штаб. Я столкнулась с такими проблемами, которые всего год назад казались просто невообразимыми. Такого просто не могло со мной случиться. Я планировала ещё долго оставаться ребёнком и не задумываться о смерти. Сейчас же я была окружена ею. И не только я — каждый человек на Земле, кто ещё остался, был окружён смертью. И это только в лучшем случае.       Всё навалилось слишком внезапно. Та косматая девочка с пирсингом теперь казалась просто маленькой неприятностью. Даже временным неудобством. Камера, которая следила за нами чёрт знает сколько и Бог знает для кого, и это бесконечное множество седых волос у маленькой девочки, за которую я взялась отвечать, — вот они, проблемы. Никакие задиры не могут быть страшнее этого. Все ссоры с противными людьми — просто пустяки. Раньше я этого не знала. Не понимала.       Жалость к себе душила меня изнутри. Я не должна быть такой.       — Эйприл.       Это был Феникс. Он подошёл ко мне так близко, что я могла чувствовать его свежее дыхание.       Я не поднимала глаза. Казалось, только так я могла сдерживать себя. Если я посмотрю на него, то разрыдаюсь.       — Мы разберёмся с этим, ладно? — успокаивал он. Почему он делает это? Зачем утешает меня? Он не тот парень, который может успокаивать меня. Он мой командир, моя порция криков и прилюдных унижений, но никак не спасительная жилетка и уж точно не носовой платочек.       Я проглотила истерику. Всё, что я смогла сделать дальше, — это вяло кивнуть и поджать губы. Тоненький голосок Венди прорезал тишину, и все взгляды обратились на девочку.       — Вы пара, да? — она задала самый неуместный вопрос, какой только можно было задать. — А у вас есть дети?       И такой вопрос, который нельзя было задавать.       Я почувствовала, что щеки горят. Феникс закашлялся и вдруг рассмеялся. Как он может хохотать сейчас? Смеясь, он смотрел мне в глаза. Он смотрел мне в глаза своими грустными глубокими глазами цвета неба. И тогда я поняла. Он делал это для меня. Ему не было смешно, но он хотел подбодрить меня. Я была просто обязана улыбнуться. И я сделала это. Вышло не очень убедительно, но всё-таки я попыталась.       Феникс не был удовлетворён, но, как я уже мудро заметила, он не тот парень, который мог бы утешать меня. Он не предпринял другой попытки развеселить меня. И это было правильно. Нельзя в одно время вести себя так, будто бы мы близкие друзья, а потом, пусть и за дело, но так ругать меня при всех.       — Нет, Венди, что ты! Мы сами ещё дети, — ответила я. Как можно было так подумать! Я и Феникс… пара? Есть ли у нас… дети?! Этот на первый взгляд невинный вопрос маленького ребёнка заставил меня покраснеть. Я с надеждой покосилась на Феникса, рассчитывая на его поддержку. Не очень-то хотелось выбираться из этой идиотской ситуации в одиночку. — Вообще-то, он мой командир, а не парень. Мы даже не друзья.       — И это чистая правда, — подтвердил мой Даже-Не-Друг.       — Ой, тогда простите, — растерялась Венди. — Просто мои родители так же себя друг с другом вели.       «А потом избавились от неё», — всплыло в голове. Судя по напряженному выражению лица Феникса, он подумал о том же, о чем и я.       — Пожалуй, я закончу твою причёску, — вызвалась я. Венди слышала все, о чем мы говорили, и всего один раз спросила, что это значит. Умная девочка — она вела себя зрело. Даже я бы не удержалась от повторного вопроса. Венди не заслужила такой жизни. Нет, никто из нас не заслужил.       Наскоро закончив причёску девочки и украсив её заколками с цветами, я в последний раз улыбнулась ей и, пообещав вернуться на следующий день, сжала её маленькую ручку в своей ладони и пошла к выходу из квартиры, где меня уже ждал Феникс, держа книгу.       — Ты же не против, если я одолжу её ненадолго? — спросил Феникс, когда мой взгляд упал на книгу в его руках. Здесь и не требовалось моё разрешение. Даже не прочитав название, я кивнула. Скорее всего, это одна из папиных книжек. Вряд ли они все ему в скором времени понадобятся — он весь ушёл в работу.       Я погладила Симбу, окинула взглядом коридор своей квартиры и уже поворачивала дверную ручку, как вдруг меня остановил детский голос.       — Эйприл! — позвала Венди, и мой желудок сжался в тугой комок. На мгновение в голове возник вопрос, откуда девочка знает моё имя, но и ответ на него быстро нашёлся: Феникс называл меня так при ней. Я оглянулась.       Венди стояла на другом конце коридора. Какая она была хорошенькая! Такая прелесть, что оставлять её одну было настоящим испытанием. Как её родители могли поступить так с ней? Даже я бы не смогла, несмотря на то, что для меня она — чужой ребёнок. Но вслух назвать её чужой просто не повернулся бы язык. Даже мысль об этом была невыносима.       Нет, она не чужой ребёнок. Теперь она — моя сестра. С того самого момента, как я вступилась за неё перед законом в лице Феникса.       Малышка подбежала ко мне и крепко обняла за талию — выше она просто не могла дотянуться. Я на секунду замешкалась, но быстро сообразила обнять её в ответ, уже присев на корточки.       — Обещай, что ты вернёшься завтра, — на её большие карие глаза навернулись слезы. Моё сердце обливалось кровью. — Обещаешь?       Глаза пекло. Я закусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться прямо здесь, и поспешно обняла Венди ещё раз.       — Обещаю, обещаю… — приговаривала я, словно читала молитву, прижимая девочку к себе. Венди была такой маленькой и так мало задавала вопросов. Она даже не спросила, почему не может пойти с нами. Мне следовало бы у неё поучиться.       По дороге домой я чувствовала себя абсолютно разбитой и полностью опустошённой. Жалость к себе и без того отравляла мне жизнь, но теперь она приумножилась беспокойством за детей. На моих плечах лежал груз ответственности за брата, Венди и даже за кота.       Я должна похоронить слёзы вместе с жалостью к себе.       В голову вдруг пришло чужое имя. Ева. Кто она такая, эта Ева, что мы собираемся доверить ей тайну о Венди?       — Кто такая Ева? — озвучила я свой вопрос, когда мы были уже на полпути к Штабу.       — Та рыжая девушка из России, — Феникс обошёлся коротким ответом.       — Напомни, почему мы собираемся рассказать ей о Венди? — не отставала я. Я вспомнила, как она выглядит, но дела это не меняло. Вопросы, которые волновали меня больше всего, по-прежнему оставались без ответов. — Даже Дориан об этом не знает, а ведь ему в этом проклятом месте я доверяю больше других.       — Она умная. Работает в Штабе учёных. Наверняка знает, откуда берётся эта ранняя седина. По крайней мере, думаю, она скажет нам, стоит ли паниковать, — на этот раз парень ответил более развёрнуто, но и этого было недостаточно. — И, если твой парень не знает об этом…       — Он не мой парень! — разозлилась я вдруг. Когда кто-то путает твоего лучшего друга с твоим несуществующим парнем, возникает странное желание сделать этому человеку двойной нельсон. Я проглотила ругательство.       — Не забудь сказать ему об этом, — бросил он через плечо, но я постаралась пропустить эту колкость мимо ушей.       — Как хорошо ты её знаешь? — не унималась я, спеша вернуть тему в нужное направление.       — На троечку.       Горя от негодования, я остановилась.       — Что?! — возмутилась я. Возможно, громче, чем следовало. — Ну и как мы можем доверять ей?!       — Послушай, — Феникс тоже затормозил. Он встал напротив меня и принял позу разъярённого учителя: ноги на ширине плеч, корпус слегка наклонён вперёд, указательный палец предостерегающе направлен мне в грудь. В случае Феникса, скорее угрожающе, чем предостерегающе: указательный палец напоминал дуло заряженного пистолета в руках неуравновешенного психопата, готового в любой момент выстрелить безо всяких колебаний. — Может, я и плохо знаю её, но на девяносто пять процентов уверен в том, что она не сдаст.       Моя челюсть сама по себе сжалась, ноздри расширились. Ощущения были такие, будто из них вот-вот пар пойдёт. Ну, или кровь из-за высокого давления.       — А где же остальные пять процентов? — тихо спросила я после долгой паузы.       Феникс убрал палец и скрестил руки на груди. Ему больше нечего было сказать.       — Мы ничего не скажем, раз уж ты решила поупрямиться, — сдался он. — Но, если с ней что-то случится, это будет не моя вина.       С ней. С ней — это с Венди. Если с Венди что-то случится, ответственной за это буду я.