Мертвая Авеню

«Может быть, просто выжить — недостаточно. Может, нам надо научиться давать отпор». «Остров на краю света». Джоанн Харрис

Феникс

      Мия и Квентин не опустили пушки. Дула их винтовок были направлены в грудь Зеда, который продолжал приближаться, будто бы не замечая угрозы.       — Вы в опасности. Я пришёл, чтобы помочь, — повторял парень. Его лицо было неестественно бледным. — Вам многое нужно узнать.       Я был сбит с толку. «Откуда он взялся?», «Почему Капсула так и не начала поражение его тела?», «Каковы его намерения?» — вихрь вопросов вскружил мне голову. Я знал этого парня целый год, что для зомби-апокалипсиса является довольно-таки большим сроком, и он не раз спасал мою жизнь.       Но с тех пор словно прошли десятилетия.       Если Зед действительно тот, кого я знал, мой лучший друг, то почему не пришёл раньше?       — Зачем тебе помогать нам? — скептически спросила Мия своим крепким солдатским голосом, положив палец на курок.       — Вы — мои друзья! — выпалил Зед таким тоном, будто ответ был очевиден даже для голубя.       — Тогда почему ты раньше не пришёл? — подхватил Квентин. Его голос был как никогда грубым и хрипловатым. Разбитый тем, что произошло с Эйприл, я даже не удосужился заметить, что с Квентином сделало несчастье Сьюзан.       — Я не мог. Да и какой был смысл? С чем бы я пришёл? Меня бы сразу застрелили, но сейчас… Я нужен вам. Заражённые обосновались в Бруклине сразу после Чистки. И они собираются напасть. Уже в пятницу, — поделился Зед, но верить ему всё равно было слишком уж сомнительно. Как знать, что он не лжёт?       — Мне известно о плане заражённых, — с вызовом выступила вперёд безоружная Эйприл. — Я здесь, чтобы рассказать им.       — Эйприл Янг! — искренне удивился парень, только заметив её присутствие. — Как ты вообще здесь оказалась?       — Не твоего ума дело, — отрезала Эйприл и скрестила руки на груди. — Мы не можем доверять тебе.       — Спроси об этом у Джейсона, — Зед перевёл стрелки на меня и приподнял брови.       Взгляд карих глаз Эйприл обратился на меня. Её рот приоткрылся и снова закрылся. Она сглотнула. В глазах её читалось плохо скрываемое осуждение. И призрение. Дело здесь не чисто. Вряд ли она до сих пор так злилась на меня из-за моих слов. Скорее всего, за эти три дня успело произойти что-то ещё.       — Теперь ты — забота Штаба, — выпалил я и выпрямился.       Мия и Квентин подхватили его за плечи руками с обеих сторон, заменяя кандалы. Интересно, как давно они поняли, что работать в паре намного эффективнее? Мия больше не бросала на Квентина взгляды, полные ненависти. Я заметил, что эти двое снова работали слаженно. Как и в пути до Нью-Йорка. До смерти Клейтона.       Я посмотрел на Эйприл, и она спрятала глаза. Я протянул к ней свою ладонь, но она отмахнулась от меня. Я не знал, куда деть руки, поэтому сунул их в карманы комбинезона и томно вздохнул. Нам с Эйприл определённо предстоял разговор. Очень личный. И вовсе не о том, где она была и что знает о грядущем нападении.

***

      По дороге до Штаба болтливый Зед пытался объясниться, но его никто не слушал. Мия, которой это бесконечное жужжание под ухом изрядно надоело, два раза шикнула на него, а в третий раз не выдержала и больно треснула, так что оставшееся время в пути парень стонал от боли и жалости к самому себе.       Эйприл выглядела напряжённой, ни с кем не разговаривала, — хотя обычно делала иначе, — и избегала моего прямого взгляда. Так как единственной, — кроме нашего пленника, — у кого была куртка, а не один лишь комбинезон, была Ева, она отдала свою вещь Эйприл, чтобы та не простудилась в мокрой одежде на холоде.       Тренировка отряда ещё не закончилась, когда мы пришли. Я смело открыл дверь, быстро зашёл внутрь и пропустил вперёд Мию и Квентина, по-прежнему держащих напуганного Зеда.       Кристоф перестал драться с Бобом на ринге и выпрямился. Боб, вытирая кровь, льющуюся из носа, и открыв рот от удивления, уставился на только что вошедших. Взгляды людей, стоящих вокруг ринга, — остальных членов отряда — обратились на нас. Сержант Янг, который до этого со скучающим видом смотрел на рукопашный бой Боба и Кристофа, перевёл взгляд своих грустных глаз на Зеда. Его лицо, как и лицо капрала Стоунстрита, мгновенно посерьёзнело, но боли в нём проглядывалось намного больше.       Сейчас он обрадуется. Увидит Эйприл и… Я обернулся. Копна каштановых волос мелькнула в дверном проёме и скрылась за дверью. Почему она не заходит?       Я бросил быстрый взгляд на Мию, и та медленно моргнула, как делают люди, когда беззвучно соглашаются друг с другом, как бы заверив меня в том, что я могу уйти, и они командирам всё объяснят сами. Благодарно кивнув девушке, я стремительно вышел из зала.       Тёмный силуэт Эйприл быстро удалялся. Мокрый и тёмный от воды комбинезон лип к её телу, накинутая сверху курточка Евы развивалась за её спиной, с волос капала речная вода, а торопливые шаги были широкими и уверенными, точно как в моей утренней галлюцинации. Только вот на этот раз я догнал её. Эйприл, а не галлюцинацию.       В приступе ярости Эйприл сбросила мою руку со своего плеча, когда я попытался остановить её, и ударилась бежать. Жаль, что она забыла учесть тот факт, что какой бы быстрой она ни была, я всегда буду на два шага впереди благодаря длинным ногам. Обогнав её, я преградил ей путь. Янг хотела улизнуть, но и я не пальцем деланный.       Схватив Эйприл, я вернул её на место. Она должна показаться отцу и незамедлительно отправиться в госпиталь, пока не заработала воспаление лёгких.       — Какого чёрта с тобой происходит?! — взорвался я.       Эйприл поджала губы, отвела взгляд в сторону, старательно избегая встречи с моим, и тихо так, что едва я мог расслышать, произнесла, словно пытаясь перевести тему:       — Я знаю о твоём отце.       Моё сердце пропустило удар. Она знает. Она знает. Она знает, что я — сын Джордана Мортинсона, убийцы всего человечества. Какой бы шокирующей эта новость для Эйприл ни была, ситуацию усугублял тот факт, что я не сказал ей.       — Эйприл, я… — начал оправдываться я, как нашкодивший двухлетка.       Она вперила в меня выжидающий взгляд и приподняла правую бровь, как бы говоря: «Посмотрим, посчитаю ли я веской твою причину держать это от меня в секрете».       — Я не был уверен в этом на сто процентов. Я его никогда не видел. Мои родители были приёмными, — это единственное, что мне известно, — прошептал я. — Я не знаю, где он, кто он, как выглядит…       — Он здесь, Джейсон, — отсутствующим тоном, как человек, уже смирившийся с неизбежным, произнесла Эйприл, глядя куда-то сквозь меня, и сглотнула. — Он в Штабе.       Ровно в тот же миг, когда я открыл рот, чтобы узнать, откуда ей всё это известно, дверь зала открылась, и оттуда вышла крепкая мужская фигура. Сержант Янг. Эйприл стремительно обернулась на звук.        Во взгляде Янга засквозило сомнение. А затем его озарило узнавание. Мужчина шагнул вперёд, сначала неуверенно, а затем широкими шагами приблизился к бегущей ему навстречу Эйприл, и заключил дочь в крепкие отцовские объятия.       Уже не в первый раз я позавидовал Эйприл. Ей не пришлось проходить через ад апокалипсиса. Она потеряла не так много людей. Её брат жив. Её отец жив.       А мой оказался уничтожителем человечества.       Солдатская выучка не позволила Янгу обнимать дочь долго. Если бы это были мирные времена, вероятно, мужчина был бы немного радостнее и нежнее, но мы не имели такого драгоценного спокойствия. Слишком много было вещей, с которыми надо было разобраться.       — Зед сказал, что всё это время ты была у заражённых, — начал сержант Янг, глядя Эйприл в глаза. Он не мог скрыть свою тревогу. — Что они с тобой сделали?       Янг выглядел, как человек, который готов был сорваться с места для того, чтобы набить рожу мерзавцу, посмевшему причинить вред его ребёнку.       — Всё хорошо, папа, — успокоила его Эйприл, но все здесь отлично понимали, что даже представить не могли, через что она прошла. — Потом поговорим об этом. Сейчас гораздо важнее мне рассказать вам о том, что происходит у них. Они готовят…       — Нападение, — закончил за неё отец. — Знаю. Это мы обсудим позже. Феникс, — сержант Янг обратился ко мне, — сейчас же отведи её в госпиталь. Там знают, что делать. Не хватало ещё, чтобы с ней что-то случилось.       Я кивнул и коснулся плеча Эйприл, чтобы направить в нужную сторону, но та увернулась от меня, как от летящей в её сторону осколочной гранаты.       — Я могу дойти сама, — отрезала Эйприл. — А вы лучше разберитесь с Зедом.       Я и сержант Янг переглянулись. Он всё ещё хотел, чтобы я проводил его дочь. Ещё бы! С Эйприл отныне глаз не сведут.       Было странно чувствовать, что этот мужчина всё ещё доверял мне. Именно по моей вине его дочь едва не погибла. Или он так не считал?       Во всяком случае, я себя винил.       — У тебя есть шанс исправить свою ошибку, — обратился ко мне сержант Янг, точно прочитав мысли. — И ты знаешь, как поступить правильно.

***

      Эйприл от этой идеи с самого начала была не в восторге, что мне неоднократно продемонстрировала при своём отце и продолжала это делать по дороге в госпиталь. Что-то мне подсказывало, что дело было не только в том, что я умолчал о своём происхождении.       Она постоянно прятала глаза, молчала, а если и натыкалась на мой взгляд, то сразу же его отводила, будто ей было за что-то стыдно.       — Откуда ты узнала о моём отце? — прошептал я.       — Заражённые знают больше, чем кажется, — ответила та.       Когда я передал её врачам, она определённо почувствовала облегчение.       Вернувшись в тренировочный зал, я обнаружил, что там уже никого не было, кроме Янга, Стоунстрита, Мии и Квентина.       — Зачем вы привели его в Штаб?! — бушевал сержант Янг. Ну конечно, он был таким мягким неспроста — при дочери, которой многое пришлось перенести, он старался сдерживать себя, но теперь в этом не было нужды.       Капрал Стоунстрит стоял рядом, активно жестикулируя в попытках оправдать наш поступок. Надо заметить, что он вообще был характера смирного, и урезонить такого строптивого человека, как сержант Янг, для него не представлялось возможным.       — Если он — их шпион, им стало известно о Штабе намного больше! — ругался Янг на нас, игнорируя аргументы Стоунстрита. Мне сто лет не было так страшно, когда опасность исходила от адекватного человека. Я чувствовал острое желание защититься, но предпочёл молчать: открою рот — хуже будет.       — У заражённых нет нужды посылать новых шпионов! — перебивал Стоунстрит. — Шпионы были среди нас с самого начала. Они и поставили камеры слежения.       — Но их не было внутри, — возражал Янг. — А теперь здесь находится живая камера слежения. Из плоти и крови.       — Но мы точно знаем, откуда он пришёл. Здесь есть выигрыш и для нас, — капрал Стоунстрит упрямо стоял на своём и умело отстаивал свою позицию.       — Какой же? — нехотя спросил сержант Янг. Судя по его тону и усталому от споров выражению лица, мужчина не ожидал услышать аргумент, к которому он мог бы прислушаться.       — Его нужно отправить в штаб Не иммунных, — голос Стоунстрита был спокойным и уверенным. — Если он добровольно согласится на изучение, мы узнаем, как заражённые сумели замедлить распространение Капсулы по его организму.       Янг стремительно ринулся к двери и жестом позвал нас за собой.       — В чем дело? — нахмурился Стоунстрит.       — Эти ублюдки держали мою дочь взаперти, — почти прошипел Янг, легким движением руки открыв дверь. — Я вскрою его, как школьник лягушку на биологии, даже если он не согласится.       — Думаете, одного Вашего удара по его носу было недостаточно? — изумился Квентин, и я бросил на него непонимающий взгляд.       — Сержант Янг спрашивал, что они сделали с Эйприл, но Зед не сразу ответил, и схлопотал. — Мия поджала губы. Я не ответил. Зная Янга, Зед легко отделался. Да и сержанта я не винил. Любой отец на его месте сделал бы это — тем более Зед был уже далеко не ребёнком — ему было двадцать на момент нашей первой встречи.       Шёл мужчина быстро, со сжатыми кулаками, что свидетельствовало о его серьёзном настрое и характерной для него решительности. Шаги у Янга были такие гигантские, что даже я, несмотря на то, что был высокий, как каланча, пришёл в отчаяние. Тем не менее, мы неустанно следовали за неутомимым в ходьбе командиром.       Покинув тренировочный центр, сержант Янг уверенными торопливыми шагами направился в одну из самых последних пустых спален — ту же, где заперли Эйприл четыре ночи назад — и, сунув руку в карман комбинезона, вынул оттуда тяжёлый ключ и отворил дверь душевой.       Наручниками прикованный к стене, Зед уставился на нас. Выглядел он жалко. Даже Эйприл в своей безысходной ситуации держалась мужественнее. Неожиданно для самого себя я понял, что испытываю отвращение. Здесь, в Штабе, мысль о слабости была постыдной, но Зед от этого отвык. Видимо, жизнь в Ньютон-Йорке для него выдалась значительно спокойнее, чем у нас.       Как жаль, что мне всё равно. Должно быть всё равно.       Он должен был прийти раньше. Он не сделал этого. Значит, он предатель. С чего бы мне его жалеть?       Я повторял это в своей голове точно мантру. Воспоминания о лучшем друге продолжали активно жить в моей голове, наполнять меня изнутри.       Я должен зарубить себе на носу, что он стал моим бывшим лучшим другом ровно в тот момент, когда принял решение не сообщать о том, что происходило и продолжало происходить в Бруклине.       Сержант Янг поднял Зеда за воротник кофты, словно тряпичную куклу, и отвязал его от стены, но наручники, впрочем, снимать не стал. Зед выглядел, как настоящий нытик. Его глаза округлились от страха и покраснели от подступающих слёз. Это что ещё такое? Приступ?       — Мы отведём тебя к учёным, — тон мужчины явно указывал на то, что своего пленника он считал куском дерьма. Да и сам Зед немедленно почувствовал себя ничтожеством — рядом с Янгом все чувствуют себя ужасно незначительными и слабыми. — И они будут делать с тобой всё, что только вздумается. Я не посмею им мешать, если ты не расскажешь нам всё, что знаешь. И попробуй только солгать.       От парализующего страха Зед не мог говорить, а только кивать и в ужасе стрелять глазами по всем углам, не задерживая взгляд ни на одном из нас дольше секунды. Мия и Квентин, точно по команде, зашли ему за спину, как пара охранников, и велели идти вперёд. Сержант Янг шёл впереди — одному только Богу было известно, что творилось у него в голове, — за ним Зед со своими «палачами», а я и Стоунстрит замыкали вереницу.       — Как заражённые сбежали из аэропорта? — грубо поинтересовалась Доссон, и только тогда я заметил, что тоже хотел бы это узнать.       — Нас п-поместили в отдельную к-комнату, — Зед заикался. Смотреть на его поведение было противно, и у меня возникло странное желание побиться головой об стенку. А ещё лучше побить об стенку его. — И с-сказали, что м-мы все з-здоровы. Н-нам обещали в с-скором времени п-п-принести еду, но п-прошло много времени, а за нами так и н-не вернулись…       Сержант Янг никак не комментировал рассказ Зеда и не оборачивался, но я точно знал, что он слушал.       —…а п-потом одна д-девочка стала плеваться кровью и бросаться на в-всех нас. Какой-то м-мужчина пошёл звать н-на помощь, н-но наша д-дверь оказалась з-заперта… И тогда м-мы всё поняли и разбили окно. Н-никто не мог помочь нам. И н-не хотел.       Моё сердце сжалось в тугой комок. Они обманули их. Они не хотели тратить силы на то, чтобы сдерживать их, и потому приняли решение удержать их обманом.       Нью-йоркцы были куда более жестокими, чем всё это время мне казалось.       — Вам известен способ борьбы с зомби? — вдруг спросил я, ленивой походкой следуя за друзьями по пятам.       — Способов б-борьбы с ними н-нет. — Зед притормозил, чтобы обернуться и посмотреть на меня, как на сумасшедшего. — С-скажи спасибо, ч-что их убивают п-пули в г-голову.       Мия раздраженно простонала и толкнула Зеда прикладом автомата, чтобы тот впредь не останавливался.       — А вот и есть, — небрежно бросил я, строя из себя беззаботного человека. Пусть подумают: играю я или говорю всерьёз.       Теперь остановились все. Мия и Квентин недоверчиво покосились на меня. Сержант Янг отодвинул пленника в сторону и вышел вперёд, чтобы хорошо видеть моё лицо. Стоунстрит, не мигая, по-птичьи рассматривал моё лицо, как человек, ожидающий максимально важную для него информацию.       — Говори. — Янг скрестил сильные руки на груди и участливо посмотрел на меня.       — Зомби боятся воды, — выпалил я. — Эйприл поняла это перед тем как…       — Это невозможно! — возразил Зед, вдруг прекратив заикаться.       Мия шикнула на парня, Квентин и капрал Стоунстрит проигнорировали его язвительное замечание, а сержант Янг обернулся и низким грудным голосом произнёс: «замолчи». Представляю, каким взглядом он на бедного парня посмотрел, раз тот едва не забился в угол — мёртвая хватка Мии, однако, не позволила.       — Как вы это выяснили? — поинтересовался Стоунстрит, не обращая внимания на окружающих. Он с глубочайшим вниманием впитывал каждое моё слово, касающееся нового открытия. — Вы в этом уверены?       — Абсолютно, — ответил я. — В руках Эйприл была бутылка с водой, которую она взяла для Дориана, и только её она могла использовать как оружие. Сомневаюсь, что она на что-то надеялась, ей просто нужно было отбиться от них… Но эта попытка превзошла любые ожидания. Я ещё никогда подобного не видел.       — Как это было? — спросил Стоунстрит.       — Зомби шарахались от воды, как одержимые от креста, или как вампиры от солнечного света, — поделился я.       — Неужели за целый год апокалипсиса никто так и не заметил этого? — поражался Квентин.       — Наверняка заметили, — предположил Янг. — Но не выжили, чтобы рассказать нам.

***

      Прошло два часа. Я и Эйприл сидели на скамейке в коридоре Штаба Не иммунных и по-прежнему не разговаривали.       Теперь на ней был надет новый, чистый комбинезон, который ей вручили в госпитале, а волосы были высушены и расчёсаны.       — Я рассказал им о том, что зомби боятся воды, — решился заговорить с ней я.       — Ага, — отсутствующим тоном бросила она.       Мы ждали Зеда, у которого брали анализы в девятнадцатом кабинете. Эйприл, скрестив руки на груди, закинула ногу на ногу и нервно покачивала правой. Я стучал пальцами по прикладу автомата, лежащего у меня на коленях.       Эйприл рассказала отцу и остальным о том, что видела у заражённых. Когда она поведала о том, что её посадили в камеру на три дня, я увидел картинки, которые спроецировал мой мозг, едва узнав о том, что Эйприл причиняли вред: моя рука поднимается и смыкается на шее Зеда, который не помог ей, когда она в этом нуждалась.       Спустя десять минут, — судя по часам, висевшим над дверью — которые, казалось, тянулись целую вечность, Зед покинул кабинет. Мы встали и без лишних слов повели его в следующую комнату. Я уже занёс руку над дверью двадцать шестого, когда завыла сирена, и мы побежали на звук.