Я сделаю всё, чтобы защитить тебя

      — Где она? — буквально рычу я, пристально смотря на часового.       — Бе… Б…Беллами, — заикается тот, со страхом смотря на меня.       — Мне повторить вопрос? — повышаю я тон и с грохотом упираю руку об стену будки, отчего Алекс с испугу подпрыгивает.       Я зол. Твою мать, как же я зол! Где она? Где может быть гребанная Гриффин в десять вечера, как не в лагере?! Я взбешен, но еще больше я напуган. Напуган, и страх, что с ней что-то случилось, пожирает меня изнутри. Но именно сейчас я нацепил маску злости, потому что её я, блять, знаю как контролировать, в отличие от испуга.       — Беллами, она… в… вы… выходила из лагеря около часа назад, — трясется Алекс.       — Что ты только что сказал? — мои глаза в ужасе округлились.       — Бе… Беллами.       — Повтори, что ты только что, мать твою, сказал! — заорал я и со всей силы ударил по корпусу за которым сидел часовой. — Ты выпустил её одну из лагеря в канун дождей?!       — Беллами, — он машет руками, стараясь успокоить меня, — с ней был Итон, но он вернулся, а она…       — Беллами, — откуда ни возьмись нарисовался тот самый Итон, — она отпустила меня, сказала, что сама справится, — переминаясь, оправдывался тот.       — Что? Что, блять? — я ушам своим не верил. — Ты оставил девушку одну в лесу?       — Ну это же Кларк! — возразил он.       Не выдержав, я схватил его за воротник куртки и прижал к часовой будке. Сверлил его взглядом, стараясь успокоить себя и не ушатать его об эту будку.       — Беллами, успокойся! — подбежали Рейвен с Окти и начали оттаскивать меня.       Я лишь отдернулся.       — Если с ней что-то случится, — я придавил его еще больше, — у тебя и у всех остальных кто знал, что она вышла из лагеря, будут просто пиздец какие проблемы, ты понял меня?       Тот кивнул, пытаясь оттащить мои пальцы, прилипшие к его куртке. Я отдернул их, и тот с облегченным вздохом опустился на землю.       — Беллами, что весь лагерь на ушах стоит? — ко мне подошел Кейн. — Какие-то проблемы?       Да, проблемы. У меня одна проблема. Одна гребаная проблема по имени Кларк Гриффин.       — Кларк пропала, — выдохнул я и еле удержал поток новой ярости. — Эти идиоты выпустили её в лес хрен пойми зачем.       — Так, нам нужно сейчас всем успокоится, — начал свою речь Маркус, но я заткнул его.       — Миллер, иди зови парней, собери два отряда, — я поправил ремешок винтовки, — мы идём за Кларк.

***

      Темнота. Сгущающаяся темнота, пожиравшая все на своем пути. Не оставляя ни единого намёка на свет. Только блик луны падал на речку, и та, подобно зеркалу, освещала маленький пригорок и то, что под ним. Всплески воды больше не казались такими милыми, наоборот, любой посторонний звук заставлял сердце биться чаще. А птицы, менявшие свое местоположение с ветки на ветку, заставляли перестать дышать и прислушиваться. Прислушиваться. Что именно сейчас я и делаю. Глаза начали предательски слипаться. Нет. Не смей спать, Гриффин!       Снова движение со стороны. Снова я затаила дыхание. Желваки на скулах сжались, а рукоятка ножа будто вросла в мою руку и в любой момент была на готове. Затем что-то, вовсе не значительное (как мне показалось по началу), резко укололо меня в область фаланги мизинца. Я лишь недовольно нахмурилась и тряхнула рукой, тем самым сбросив противное насекомое с моей руки. Веки тянулись друг к другу, и, поддавшись потребностям, я прикрыла глаза, но распахнула в то же мгновение.       Передо мной стоял землянин. На его лице красовалась татуировка, почти на всю левую сторону. Он смотрел на меня. В его взгляде читалась ярость и ненависть. «Иисусе!» — прошептала я. Я попятилась назад, но поняла, что, в целях своей же безопасности, заранее села спиной к стене, чтобы никто не подкрался сзади. Как только он замахнулся своим мечом, чтобы отсечь мне голову, я вовремя увернулась и откинулась в правую сторону.       Вцепившись ногтями в землю, я начала судорожно дышать и карабкаться что есть мочи вверх. По пригорку. Нельзя оставаться в этой западне. Неожиданно боль в запястье и просто адская боль в ахринеть как ушибленной ноге, были просто ничем по сравнению с желанием выжить. И сейчас было уместно только либо ты, либо тебя.       Я проползла около шестидесяти сантиметров, как недоброжелатель схватил меня за ногу и что было силы дернул назад. Я вскрикнула, но, не растерявшись и повернувшись в пол-оборота, воткнула нож в его плечо. Казалось, он этого вовсе не заметил, и я поняла, что у меня есть доля секунды, чтобы сделать его травму более значительной и тем самым выиграть время. Не выпуская рукоятки, я повернула лезвие, находящееся в плече на 360 градусов. Его глаза встретились с моими, и он, сжав зубы, процедил что-то. Затем я выдернула нож и здоровой ногой пнула его. Он был слишком занят болью в плече и, попятившись, упал назад.       Это и была моя доля секунды. Выбраться на пригорок. Я чувствовала, как по лбу стекает капля пота. Землянин не переставал издавать рева, подобно дикому зверю. Я была уверена, что перерезала ему сухожилия и, возможно, мышцы. Я карабкалась по склону. Ладони были зашарканы, и виднелись царапины, из которых сочилась кровь. «Давай, милая, давай, ты сможешь!» — твердила я сама себе. Подталкивая себя здоровой левой ногой, я натыкалась на камни и на торчащие ветки, раздиравшее мои ладони в кровь. Я забралась на холм. Я попыталась встать, но мои попытки не увенчались успехом.       Я не успела опомниться, как меня кто-то резко схватил за волосы и прижал коленом к земле. Волосы землянин сжал с такой силой и ненавистью, что, казалось, сейчас выдерет их. Я едва заметно поскулила, когда тот наступил на мою ушибленную ногу. Он сверлил меня взглядом и, когда понял, что не добился желаемого результата, надавил еще сильнее. Не в силах больше сдерживаться, я вскрикнула. Крик, вырвавшийся из самой глотки и сжавший зубы. Ублюдок. Я впилась ногтями в землю и пыталась унять боль. Тот лишь продолжал давить сильнее. Затем прижал мою голову к земле и убрал свою мерзкую ногу от моей. Я с облегчением вздохнула, но рано радовалась, он прижал меня к земле и ухмылялся. Сквозь темноту я успела уловить его еле заметную злобную улыбку. Он не спешил меня убивать. Он хотел поиграть. Затем, все так же держа за волосы, он поднял мою голову и заглянул мне в глаза.       — Больной ублюдок, — прошипела я и плюнула ему в лицо.       Никогда не играйте с человеком, откуда вы знаете, может быть, он играет лучше вас? Этого момента мне хватило, он пошатнулся и ослабил хватку на моих волосах. Я впилась пальцами в нож и что было сил с диким рыком сначала пнула его в колено, он покосился от боли и упал на бок. Преимущество быть врачом — знать куда бить и знать, что это отвлечет противника. Не медля, воткнула кинжал в его ногу. Он заревел, но, кажется, боль овладела им всего на мгновение. Он зловеще улыбнулся и схватил меня за руку, впиваясь ногтями в кожу. Впиваясь до дикой боли во всем теле. Маленькие струйки крови начали литься из-под его ладони. Я прикусила губу. Мой нож был в его ноге. Ты безоружна, Кларк.       Выдернув свою руку, я не смогла устоять на месте и по инерции попятилась назад из-за моего рывка. Взвизгнув, я поняла, что встала на две ноги, но боль в ноге дала о себе знать. Я попятилась, тяжело прихрамывая, нельзя было падать. Нет. Не сейчас. Но, почувствовавши, что моя нога соскальзывает с холма и устремляется в пустоту, я упала с того пригорка, на который сама забралась несколько минут ранее.       Я взвизгнула и попыталась ухватиться за что-либо. Ничего не было рядом. Только землянин, сидевший на земле, затем я падаю все ниже, и мой взгляд падает только на маленькую зелень на верхушке холма и камни, торчащие у его выступа. Потом резкий удар спиной об землю, я попыталась удержать голову, но это было выше моих сил. От удара головой из моих легких выпустился вздох, вздох, полный боли, томящийся там с момента ушиба ноги. Обессиленное тело, не выдержав уклона, покатилось к реке. Я помню лишь меняющийся в круговую обзор местности. Затем веки, закрывающие обзор на весь этот ад. «Не отключаться, Гриффин!» — кричала я себе подсознательно. Не смей отключаться. Не смей…

***

      — Где? — усердно пытаясь скрыть бушующий во мне гнев, процеживаю я сквозь зубы.       — Там, вниз по склону, — заикается Итон. — Там она собирала мяту.       — Осмотреть всё в этом радиусе, — проорал я команду. — Я пойду по склону.       — Я с тобой, — подбежал ко мне Космонавт.       — Все значит все, в радиусе значит в радиусе, — зашипел я и пихнул его в сторону.       Где же ты, Кларк?       Я спустился по уклону к маленькой речке. На тропинке виднелись следы крови, отчего мне стало страшно. Поистине страшно. За нее. Идиотка! Она не может позаботиться о себе! Не может! Поэтому ей нужен кто-то, кто будет это делать.       Камни около берега были разбросаны, словно тут была бойня. От этих мыслей что-то скручивалось внутри живота. Я сглотнул. В кустах раздался едва заметный шорох и чье-то чуть уловимое движение. Направив винтовку перед собой, я двинулся вперед.       Резко зайдя за кусты, я увидел её. Белые волосы стали чуть сероватыми от грязи. В голубых глазах небесного цвета залегли страх и испуг. На лбу виднелись капельки пота. Слышно было её порывистое дыхание. Глаза затуманены. Она лежит полусидя, облокотившись на ствол дерева. Она не может встать. Иначе бы не лежала. Её правая нога вытянута, а левая поджата к себе. Руки плотно сжимают рукоятку ножа, наставляя вперед. И дрожат. Она вся дрожит. Некогда белый бинт, повязанный на её запястье, стал почти черным, и на нем виднелись маленькие выступы крови.       Кларк была напугана. И я понял, что она не видит меня. Она упорно держит нож впереди себя и твердит:       — Убирайся! Уйди от меня! — шепчет она, по её щекам стекают слезы. — Убирайся! — чуть громче кричит она.       Что с ней?       — Кларк, милая, — я присаживаюсь на корточки рядом с ней. — Кларк.       Я беру её руки в свои. Она не отдает нож, но и не пытается вырваться.       — Бе… Беллами? — с недоверием спрашивает она.       — Да-да, Кларк, это я, — она позволяет забрать нож у неё из рук. — Что произошло?       — Меня кто-то укусил, и теперь у меня галлюцинации, — тихо шепчет она.       Её голос дрогнул.       — Землянин пытается уже как час убить меня, а теперь ты, — она смотрит прямо в мои глаза, — но больше всего я уверена, что до сих пор лежу под склоном в отключке из-за удара головой.       От этих слов все внутри сжимается.       — Ты… т…ты, — она неуверенно продолжает, — ты галлюцинация, Беллами, но ты тот, кого я больше всего хочу сейчас видеть.       Я еле заметно улыбаюсь, заправляя выбившийся локон её волос за ухо.       — Я тут, Принцесса, — я глажу её по щеке. — Я рядом, все хорошо.       Убирая нож в карман куртки, я аккуратно беру её на руки стараясь не повредить ногу.       — Все хорошо, — шепчу я ей.       Она холодная. В одной футболке. Она смотрит на меня, а затем дотрагивается до щеки своей ладонью.       — Ты такой настоящий, — шепчет она.       Она думает, что это все галлюцинации.       Я не могу не закатить глаза от наслаждения её прикосновения. Её руки созданы не для того, чтобы сражаться или вправлять кости. Нет. Она создана для нежности. Для того, чтобы дарить нежность и обнимать. Меня, например.       — Знаешь, Беллами, — всхлипывает она.       — Кларк, — я двигаю лицом на встречу её ладони, продолжая иди по направлению к лагерю, заранее объявив по рации, что нашел её.       — Ты всегда защищал меня, — с грустной улыбкой произносит она. — Всегда, даже когда ненавидел, когда кричал, когда раздражался и был ужасно взбешен, когда хотел убить, все равно защищал. И спасал мою гребанную жизнь.       — О, Кларк, — я прижимаю её крохотное тельце еще ближе к себе и вдыхаю её запах.       Потому что завтрашняя вменяемая Кларк не позволит этого сделать.       — Это моя обязанность, — я снова вдыхаю её, — защищать крохотных, думающих, что им все под силу, принцесс.       — Мой храбрый рыцарь, — произносит она, и по голосу я чувствую, что та улыбается.       Затем она прижимается ко мне сильнее, кажется, тоже вдыхая мой запах, а затем произносит:       — Меньше всего на свете я сейчас хочу оказаться под тем холмом и очнуться, поняв что тебя нет рядом, — она вдыхает, — нет тебя и твоего запаха, — она хихикает. — Ты мираж моей больной фантазии, так что я могу говорить тебе все что, чёрт возьми, захочу.       Я ухмыляюсь и кладу свой подбородок на её макушку.       — Боюсь тебя огорчить, но я не мираж твоей больной фантазии, и боюсь представить, что ты там себе фантазируешь, — смеюсь я.       — Миражи все говорят, что они не миражи, — хмыкает она и, сжимаясь будто комочком в моих руках, утыкается в мою грудь.       Этот вечер будет определенно одним из запоминающихся в моей жизни.

***

      — Открыть ворота, — крик часового и громадные двери распахиваются перед нами.       Все люди уже собрались около костра и сидели в ожидании. Как только показался я с задремавшей Кларк на руках, клянусь было слышно, как-будто каждый облегченно вздохнул.       — Все в порядке, — я повысил тон, — можете расходиться, она нашлась.       Люди начали вставать с бревен и разбредаться кто куда. К нам сразу же подбежали Рейвен, Окти, Финн, Монти, Харпер и Джаспер.       — Что с ней?       — Где ты её нашел?       — С ней все хорошо?       — Она спит или в отключке?       — Так, заткнитесь все, — улыбаясь, проговорил я. — Идея насчет посиделки у кого-то в комнате с самогоном еще в силе?       — В твоей комнате, братец, — подтолкнула меня Октавия.       — Ш-ш-ш-ш, — прошипел я ей, указывая на спящую Кларк.       Сестра невинно подняла руки вверх.       — О Господи! — к нам подбежала Эбби. — Что с ней? Все хорошо?       — Все в порядке, она просто заснула, — утешил я её.       — Спасибо тебе, Беллами, — заикнувшись проговорила женщина. — Большое спасибо.

***

      — Она сказала, что её кто-то укусил и она начала бредить, — проговорил я, выпив кружку самогона и бросив взгляд на всё еще спящую Кларк.       На моей кровати. В моей комнате. Мы все расположились на полу, бурно обсуждая события сегодняшнего дня. Сегодня я решил, что Принцесса переночует у меня. Так будет безопаснее.       — А потом? — задал вопрос Космонавт.       — А потом мой спаситель притащил меня сюда, — послышался знакомый голос позади.       — Уже проснулась, Принцесса?       — Ага, — она села на край кровати, тут же схватившись за голову. — Голова жутко раскалывается.       — Кларк, всё в норме? — Рейвен чуть привстала.       — Да, — она хихикнула. — Сначала что-то укусило меня, хотя нет, сначала я свернула ногу на камне в реке, потом укус, потом почудившийся землянин, пытавшийся убить меня, потом я еле как с хромой ногой забралась на пригорок, стерев ладони в кровь, — она опустила на них взгляд, затем продолжила. — Потом я грохнулась с холма, предварительно долбанувшись головой.       Блондинка чуть поморщилась.       — Господи, бедная ты наша, — воскликнула Окти.       — Выпьешь? — Джас протянул ей кружку.       Она кивнула.       Монти помог ей добраться до нас, потому что Гриффин еще хромала.       — А у тебя точно не перелом? — поинтересовался Финн.       — Нет, сильный ушиб просто, — она слегка улыбнулась.       — Ты хорошо себя чувствуешь, да? — заботливо спросила Харпер.       — Да ребята, у меня все отлично, тем более, что я сейчас нахожусь рядом с вам, - улыбнулась Гриффин.       — Так завтра, значит, банный день, да? — попыталась сменить тему Тав.

***

      Ребята уже разошлись по своим комнатам. Кларк тоже начала подниматься, держась за диванчик.       — Стоп. Притормози, Принцесса, — я встал рядом с ней, придерживая девушку за локоть. — Далеко собралась?       Она окинула меня удивленным взглядом.       — Ну, в свою комнату вообще-то.       — Нет.       — Как это нет?       — Ты никуда не пойдешь.       — В смысле никуда не пойду?! Что ты несешь, Беллами? — она изогнула бровь.       — Сегодня ты останешься у меня.       — Чего ради?! — в шоке воскликнула она.       — Я и пальцем тебя не трону, если ты об этом, — усмехнулся я. — Куда ты, хромоножка, пойдешь?       — Не называй меня хромоножкой.       — Как ты пойдешь, если тебе вдруг захочется пить или в туалет, а? А тут всегда буду я и принесу тебе все, что пожелаешь.       Её взгляд смягчился. Даже уголки губ немного потянулись вверх. Она отводит взгляд на стену, усмехается, и затем снова на меня.       — Ладно, — еле слышно произносит она.       — Ладно?       — Да, ладно, я останусь сегодня у тебя, — проговаривает она.       — Сейчас постелю тебе, а сам лягу на диване, — я победоносно улыбаюсь.       И сам не могу понять, почему радуюсь, как десятилетний ребенок, наконец получивший то, что хотел.       — У тебя ничего не болит?       — Нет, — она улыбается, наверное удивленная такой заботой с моей стороны, обычно так я веду себя только с Октавией, — но для начала мне нужно в душ.       — Вон та белая дверь справа, — я машу рукой, расстилая одеяло, — сама справишься или тебе там помочь? — ехидно улыбаюсь я.       — Ой, заткнись, Блейк, — смеется она в ответ.

***

      — Садись, — он указывает на постель.       — Что?       — Гриффин, ты можешь хоть раз заткнуться и послушаться, — с улыбкой на лице, он закатывает глаза.       Я улыбаюсь в ответ и послушно сажусь.       — И?       — Вытягивай правую ногу.       — Чего ты несешь, Блейк? — улыбаясь, возмущаюсь я.       — Нужно намазать тебе ногу, чтобы не было опухоли и синяка, — он открывает баночку с белым густым веществом внутри. — Твоя мать дала мне это.       Моя мама дала это ему и сказала: «Именно ты, Блейк, и никто другой, намажешь ей её больную правую ногу!». Я мысленно усмехаюсь.       Я послушно вытягиваю больную ногу на белоснежную простынь. Беллами сидит около кровати на корточках и разглядывает меня. Он дал мне свою синюю футболку. Она выше колена, поэтому я неудобно ерзаю, чтобы ни чем не засветить. Я улавливаю едва заметный запах от него. Запах кофе и запах… Беллами. Кажется, такой родной запах. Кожа на ноге около косточки чуть посинела.       Пальцами он берет мазь и подносит к ноге. Я немного вздрагиваю, когда его пальцы дотрагиваются моей кожи и плавными движениями начинают втирать её.       — Больно? — заботливо, смотря прямо в мои глаза, спрашивает брюнет.       Я лишь отрицательно мотаю головой, не в силах отвезти взгляд от его веснушчатого лица.       Он так же довольно нежно и осторожно втирает мазь в мою кожу, еле надавливая своими пальцами, что не причинить мне боль.       Я наблюдаю за ним в профиль. За его кудряшками и веснушками. Боже, как же мне хочется запустить в них руки и пальцами пересчитать каждую веснушку, дотрагиваясь до каждого миллиметра его безупречного тела. Стоп! Заткнись, Гриффин! Но желание быть вжатой его накаченной грудью в этот матрас нарастает с каждым разом все больше и больше. Желание впиться ногтями в его необъятную спину и сгорать в порывах страсти. И на утро проснуться в его объятиях. З-А-Т-К-Н-И-С-Ь. Беллами убирает свою руку, объявляя тем самым, что он закончил. Я благодарю его и замечаю, что его взгляд на секунду задерживается на моих губах.       — Спокойной ночи, Принцесса, — он укладывается на диван.       И я прекрасно понимаю, что скоро дамба страсти и желаний прорвется, и мы не сможем устоять перед потоком эмоций, которые нахлынут на нас.       — Спокойной ночи, Беллами.