Я сделаю всё, чтобы защитить тебя

      — Эм, мама? — я неуверенно окинула её взглядом.       Чёрт. Она ведь всё видела.       — Брось, милая, слухи уже пошли, — она ободряюще улыбнулась, — но если это всего лишь слухи, то могу не продолжать.       — Нет, мам, — я вздохнула и поняла, что пора принять реальность. — Это не слухи.       «И реальность-то состоит в том, что я по уши влюбилась в красавчика-мудака-лидера-брюнета с ахриненными глазами-Блейка», — шептал мой внутренний голос.       — И в чем-то ты не уверена? — мама накрыла мою ладонь своей.       Конечно, первой я раскроюсь своей матери, кому же еще?       — Я боюсь, что это… — мой голосок передернуло, — не взаимно.       Уж любой реакции я ожидала от Эббигейл Гриффин, кроме как раскатистого хохота. Я с глубочайшим удивлением подняла на неё глаза.       — Кларк, милая, стоит просто посмотреть, как он смотрит на тебя, — она присела рядом со мной, — как заботится о тебе и оберегает. Возможно, этот человек не будет говорить пламенные речи о любви к тебе, но он будет показывать её, как и делает это на протяжении всего времени. Он будет беспокоиться, поела ли с утра, тепло ли ты одета, будет беспокоиться, почему ты не выходишь из ванны уже около пяти минут, будет нестись ко мне в два часа ночи за мазью для тебя, будет собирать отряд из кучи человек и пинком будить их, чтобы отправиться на твои поиски, будет готов врезать любому за тебя, будет отвлекаться от важных дел и таскать тебя, хромую, куда пожелаешь, наплюет на всё и всех и пойдет с тобой за водорослями. Он будет волноваться о твоих чувствах больше, чем о своих. Понимаешь, Кларк? Взгляд и поступки могут донести гораздо больше чем простое «Я люблю тебя».       Слушая великолепные слова матери, я осознаю, что всхлипываю. Потом невольно расплываюсь в счастливой улыбке, но слезы затмевают глаза. И скорее всего это слезы счастья. Да, Гриффин, сейчас ты по-настоящему счастлива. Я тянусь в объятия матери и оказываюсь в кольце её рук.       — Ну, что ты, моя дорогая? — она нежно улыбается мне. — Такое случается раз или два в жизни, просто береги моменты.       Я киваю, пытаясь успокоить дыхание.       Мама отошла в другой конец лагеря по просьбе Маркуса, там что-то произошло и несколько людей требовалось немедленно осмотреть.       — Беллами, приём, это Рейвен Рэйс, — слышится голос брюнетки. — Иди в механическую, повторяю, иди в механическую, Джасперу и мне нужна твоя помощь.       Снова в который раз меня охватывает гордость за Беллами.       Я держу рацию в руках, не зная, что делать. Ну уж точно не отвечать. Хотя Беллами ничего не будет. Это скорее кому-то будет, чем ему. Все-таки правильно говорил Монти, его боится, слушается и уважает весь лагерь.       — Кларк, помоги мне, пожалуйста, — послышался слабый голосок с одной из коек.       Ну или как мы образно говорили с мамой, то приемный покой. Там лежат люди, которых мы пока не можем выпустить по разным причинам. Переломы, заболевания и тому подобное. Давай, Гриффин, тебя зовут, поэтому поднимай свою задницу и свою больную ногу. Я понимаю, что это будет тяжело, и на секунду мне приходит мысль, что было бы неплохо позвать Беллами, но я сразу же отмахиваюсь от неё, потому что у него есть дела поважнее. Не вечно же тебе теперь его доставать и отвлекать.       — Кла-а-арк, — снова окликнул меня голос с хрипотой.       Ну, не такой сексуальной как у Блейка, да? Да и вообще это был женский голос.       — Иду, — я уперлась руками в сидушку стула.       Так, давай, Гриффин. Казалось бы, дела, которые мы делаем каждый день, например подняться с кровати, дойти до ванны, встать со стула, кажутся нам таким пустяком. Но когда у тебя нет возможности сделать это, то ты прилагаешь практически все усердия, чтобы просто встать со стула. Смешно, правда?       Я рывком встала и сразу перенесла весь вес на левую ногу. Придерживаясь руками за деревянную спинку стула, я попыталась выпрямиться. Так, пока всё идет отлично, единственный нюанс, как ты, чёрт возьми, дойдешь?! О Боже. Сделав два прыжка, я допрыгала до одной из коек и взялась за её спинку.       — Кларк, я тут, — девушка помахала мне рукой.       — Тереза? — я не помню, чтобы мы клали её к нам. — Что стряслось?       — Нога, — она скривила губы от боли. — Я не вижу что там, но отчетливо чувствую, что что-то не так.       — Так, давай я посмотрю, — я с большими усилиями дошла до её кушетки и правую ногу оперла на кровать, чтобы было не так больно.       Весь вес остался на левой, и я спокойно могла осмотреть.       — Где у тебя ранение? Или что с тобой произошло? — я смотрела на кривящуюся от боли брюнетку.       — Я… я была на стройке, — она сглотнула, — и там была доска, и из неё что-то торчало, и я запнулась об это, и когда падала еще и поцарапалась… кажется, об какой-то штырь.       — Беллами ведь предупреждал, что лицам, не имеющих отношения к строительству, там нельзя находиться, — я вздохнула.       — Я относила мужу обед, — она вздохнула.       — Хорошо, сейчас я осмотрю тебя, — я начала закатывать её штанину.       Она болезненно втянула воздух.       — Твоя мать меня уже осматривала, она думала, придется зашивать, но у меня имеется аллергия на одно из лекарств, и мой организм не воспринимает анестезию.       Её глаза слезились.       — Странно, какая именно боль?       — Выворачивающая, — она закусила губу. — Как будто кто-то впивается туда ногтями.       Я непроизвольно вспомнила о своем запястье и поежилась. Закатив штанину, я ужаснулась. Её нога опухла. Рана длинной приблизительно девять сантиметров. Бинт был полностью красным. По-моему открылось кровотечение. Сантиметра три или четыре глубиной. Так, сохраняй спокойствие, Гриффин.       — Кларк, что там? Твое выражение лица меня пугает! — её голосок дрогнул.       Я нервно сглотнула.       — Сейчас мы можем сцепить стрипами, чтобы не открылось кровотечение. Но рана глубокая и в любой момент может раскрыться, — я судорожно облизала нижнюю губу, —Тереза… не зашивать нельзя.       — Пожалуйста, Кларк, — по её щеке покатилась слеза. — Что можно сделать?       — Стянуть стрипами, — я свела брови. — Рана перестанет кровоточить, но длина пореза глубока, чтобы затянуться самой в ближайшее время.       — Ну же, сделай что-нибудь, стяни её этими гребаными стрипами, только, пожалуйста, сделай чтобы эта боль остановилась, — она вскрикнула. — Кларк!       Я не могу бежать. Чёрт. Нужно обезболивающее.       — Сейчас, потерпи, — я потерла виски, пытаясь сообразить, как мне все быстрее сделать да еще и хромой, — кость не повреждена, и это уже хорошо.       — Кла-а-а-арк! — крик снова вырвался из её глотки.       Слезы уже во всю текли до её щекам. Так, думай, Гриффин. Мама тебе не поможет. Ты сможешь заштопать её, но 1) ты сама не подымешься на второй корпус за медикаментами и 2) у нее аллергия на анестезию! Я рывком вытаскиваю рацию из кармана.       — Беллами Блейк, прием! — на повышенном тоне воскликнула я. — Беллами Блейк, немедленно проследуйте в медпункт. Беллами, срочно сюда.       — Кларк? — раздался голос Миллера.       — Принцесса, что произошло? — голос Беллами.       — Срочно в медпункт.       — Он уже бежит с библейской скоростью, — прокричал Нейтан в рацию.

***

      — Кларк! Ты жутко меня напугала? Что стряслось? — в дверях появился запыхавшийся брюнет.       Ну конечно, почти за минуту добежать с одного конца лагеря в другой.       — Мне нужна твоя помощь, — я стояла придерживаясь за стул. — Забирайся и достань пачку обезболивающего.       Он окинул меня взглядом, затем, не медля, залез на стул и спустился с коробкой. В этот миг снова раздался душераздирающий крик Терезы. Я поморщилась, казалось, еще чуть-чуть и я сама заплачу. Бедная девочка.       — Кларк? — Беллами стоял и смотрел на меня с пачкой таблеток в руках.       — Вода, стакан, — я быстро кивнула.       Пока он побежал за стаканом, я пыталась дойти до кушетки. Я уже подогнала стол для операций ближе к её кровати. Черт, нога! Как ты не вовремя начала пульсировать и болеть! Послышался топот Беллами, и затем одна его рука рывком схватила меня за талию и таким же рывком поставила около кровать девушки.       — Перетащи её на этот стол, — быстро произнесла я, доставая из тумбочки все необходимое.       — Кларк, мне страшно, — шептала девушка.       — Тереза, послушай меня, — я быстро подошла к ней, уже лежащей на столе, при этом наступив на свою больную ногу и поморщившись от жуткой боли. — Я стянула её тебе стрипами, но рана раскрылась. Рана очень глубокая, и без хирургического вмешательства она сама не затянется. Если мы не зашьем её сейчас, то, возможно, откроется кровотечение или еще хуже попадет инфекция.       — Но у меня ведь аллергия… — прошептала она, всхлипнув.       Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла его. Брови были сведены, между ними залегла морщина.       Затем, набрав воздуха побольше, я твердо произнесла:       — Нам придется зашивать наживую.       Тереза снова всхлипнула, и новая порция слез полилась из её глаз. Но в этот же миг она поморщилась от жуткой боли и снова закричала.       — Хорошо, хорошо, — орала она сквозь. — Я согласна, только останови это!!!       — Кларк, — я почувствовала ладонь Беллами на своей, — ты справишься.       Я кивнула ему. Кивнула своей единственной надежде сейчас. Да и, впрочем, всегда, он — моя единственная надежда.       — Дай ей таблетку, — скомандовала я.       Брюнет сразу же спохватился и выполнил моё указание. Я сглотнула и решила начать действовать. Давай, Гриффин, у тебя получится. Я налила самогона на вату и быстро обработала вокруг раны.       — Кость не задета, — говорила я самой себе, но вслух. — Это уже хорошо.       Нога опухла. Опухоль при распоротой ноге может свидетельствовать лишь об одном — тромб. У неё тромб. Твою мать. Я судорожно сжала простынь, под которой лежала девушка.       — Кларк, что не так? — в его голосе проскочили нотки испуга.       — У неё образовался сгусток крови в ноге, — я вздохнула. — Это ведет к ампутации.       Снова крик выворачивающий уши наизнанку.       — Ну же! Сделай что-нибудь! — кричала девушка.       Боль пожирала её изнутри.       — И что теперь? — его голос звучал неуверенно.       — Сосуд поврежден, и это и привело к сгустку, — констатировала я вслух.       Я нервно перебирала пальцами, чтобы понять, что делать.       — Только резать! — воскликнула я.       — Ну так режь! — точно так же заорал Блейк.       — Без анестезии? Это безумие, Беллами! Это адская боль!       — Давай, Кларк! Я согласна, — закричала Тереза.       Она покраснела от криков. Но это ничтожно по сравнению с теми криками, если резать наживую.       Я взяла хирургический нож и обдала его самогоном.       — Держи её, — буквально губами прошептала я ему.       — Тереза, смотри на меня, — он взял её за руку. — Все будет хорошо, слышишь? Смотри на меня.       Она неуверенно повернула к нему голову и так же неуверенно кивнула. Затем брюнет чуть обхватил её за ноги, чтобы она не брыкалась. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Давай, Кларк. Одной рукой и держу ножницы с ватой в лезвиях, в другой — хирургический нож. Коленки подкашиваются. Я не смогу вырезать его из кровоточащей раны. Могу просто не найти его. Я делаю надрез в миллиметре от раны, чем сразу же вызываю крик боли у Терезы. Кровь сразу же выступает, и я прикладываю вату. Затем ножницами с мягкими наконечниками раздвигаю рану. Тереза снова кричит от боли. После 20-минутного потения, диких криков и успокаивающих взглядов со стороны Беллами, я наконец заканчиваю со сгустком.       — Ты молодец, Тереза, слышишь? — я поглаживаю её по голове. — Осталось чуть-чуть, ты большая молодец.       Беру продезинфицированную иглу и нитку.       — Все хорошо, Тереза, — шепчу я ей, пока вставляю нитку в иглу. — Все хорошо.

***

      Последний раз Тереза вскрикивает, когда я завершаю. Я испускаю спокойный выдох. Тереза всхлипывает.       — Кларк, — тихо шепчет она. — Спа...си... спабл… спасибо.       Её язык заплетается. Она очень сильно устала.       — Тш-ш-ш-ш, — я накрываю её простыней. — Тебе сейчас нужно отдыхать и набираться сил, если что-нибудь, то зови меня или Эбби.       Я выпрямляюсь и слышу, как хрустит мой позвоночник. Да и сама я достаточно вымоталась. Беллами поднимается и подходит ко мне. Я бросаю на него усталый взгляд.       — Сейчас ей нужно будет отдыхать, но через час снова начнутся боли, и нужно сейчас вколоть ей обезболивающее, потому что таблетку её организм может отторгнуть, — я вздыхаю, смотря на измотанную брюнетку.       Простыня под ней пропиталась кровью. Затем кидаю взгляд вниз на свои руки в крови. И рубашка тоже испачкалась. Брюнет не сводит с меня глаз.       — Ты молодец, Принцесса, — он кладет руку мне на плечо и чуть сжимает его.       Я чувствую, что мне нужно прилечь. Голова болит от криков, не очень легко собраться, когда человек под тобой брыкается. Нога снова разболелась еще с учетом того, что я ударила её о ножку кушетки, когда заменяла вату.       — Все в порядке? — он разглядывает меня.       Я устало поднимаю на него глаза.       — Я еле стою на ноге, Беллами, — шепчу я ему.       Его глаза распахиваются. Его зрачки бегают по моему лицу. Затем, не медля, он подхватывает меня на руки и несет на диван в нашей с мамой псевдоординаторской. В который раз я устало вздыхаю и утыкаюсь лицом в его грудь. В который раз я чувствую себя в безопасности. Рядом с ним. Он бережно кладет меня на диван, затем, несколько секунд смотря на меня, произносит:       — Что с твоей ногой? — твердо говорит тот.       — Все в порядке, — пытаюсь отрицать я.       — Кларк, — еще тверже произносит брюнет. — Сними ботинок.       — Беллами, в этом нет нуж…       — Снимай!       Покорно делаю то, что он велит.       — Видишь, все хорошо, просто она снова разболелась, — я вздыхаю, — еще помажем денька два или три и пройдет. Видишь? Ни опухоли, ни синяка.       — Синяк есть.       — Посмотри на мое запястье, и ты увидишь, что такое настоящий синяк, — хихикаю я.       Смотря на меня, он улыбается в ответ.       Он приносит мне тазик, и я мою руки. Затем мы ставим Терезе обезболивающие и перекладываем её на кровать.       — Блейк, приём, — слышится голос в рации. — В механической мы закончили, приём, иди сюда.       — Миллер, без меня, прими работу сам, — рявкает Беллами в трубку.       — Беллами, я в порядке, — я кладу свою ладонь на его руку, по сравнению с его, моя кажется просто крохотной. — Правда, в порядке, иди.       Я попыталась улыбнуться. Головная боль ушла, нога еще ныла, но рядом с Блейком мне было куда больше спокойнее.       — Кларк, я сказал, что сижу здесь с тобой, — настойчиво произнес он.       — Блейк, Маркус сказал, чтобы ты принял сооружение, — снова Миллер.       — Сооружение? — в недоумении спрашиваю я.       — Принцесса, тебе стало лучше, да? — в его глазах загорелась идея.       Уголки моих губ потянулись, и я кивнула.       — Тогда пошли со мной, — он встал со стула, на котором сидел ранее и махнул руками, зазывая меня к себе.       Я смехотворно закатила глаза.       — Нет, Беллами, я никуда не пойду, не хочу, чтобы ты таскался со мной, и просто не хочу идти.       Блейк приподнимает одну бровь.       — Ну то, что ты не можешь, это понятно, — он пустил ядовитую ухмылку, — а вот хочешь ты или нет, это уже совсем другое дело…       — На что ты намекаешь, Блейк?       — На то, — он резко приблизился ко мне, и в одно мгновение я уже была поднята с дивана и покоилась на его сильных руках, — что ты всё равно пойдешь.       Смотря прямо мне в глаза, он снова пустил улыбку, и затем, выйдя из медпункта, мы направились в сторону механической комнаты. Ну или, грубо говоря, обитель всех наших механиков.

***

      — Ну и? — скрестив брови домиком, спрашивает она.       — Открывай, — шепчу я ей и аккуратно, практически бережно, ставлю её на пол, будто она дорогой хрусталь.       Её глаза распахнулись и наполнились удивлением. Затем удивление резко затмил дикий интерес и восторг. С такими же глазами она встречала мир, когда челнок только приземлился. И да, чёрт возьми, я наблюдал за её реакцией. И, что еще хуже, её реакция мне понравилась. Ну и, конечно же, первое впечатление — это противная блондинка, и такая крохотная, что больше смахивает на принцессу, чем на воина. Ко всему прочему, орущая Принцесса, вторгшаяся в мою жизнь с воплем «Стой! Воздух может быть токсичен!». Я всего лишь усмехнулся в тот момент. «Если он токсичен, то мы в любом случае умрем», — ядовито испускаю я ей. Но её внешность. Я никогда не видел раньше таких на ковчеге. Все были тёмненькие, с такими же глазами. Но не Кларк. Девушка с белоснежными волосами и глазами цвета неба, в которых можно утонуть. Что, собственно, с тобой и произошло, Блейк. Ты не просто утонул в её глазах, ты утонул во всей ней.       — Это… это замечательно, — заворожено произносит она.       — Рада, что тебе понравилось, детка, — Рейс хлопает её по плечу. — Мы с Монти много копались над ним, чтобы принять другой ответ.       Кларк только усмехнулась, не отводя взгляда от мотоцикла.       — Да уж, — послышался голос Октавии, на что я недоуменно поднял взгляд, — работка впечатляет.       — Вы — первые, кто увидел этого жеребца, — ответила Рейвен, оправдывая мою недоуменную реакцию.       — И вот только пусть хоть кто-то назовет его мопедом! — воскликнул Джордан, на что все мы усмехнулись.       — И когда можно будет им воспользоваться? — неожиданно спросила блондинка.       — Эм, ну, первыми его использует патруль, — затем она по доброму покосилась на меня, — точнее первым.       Кларк уловила её взгляд и уставилась на меня. — Ты будешь патрулировать на нем?       Я кивнул ей. Ребята подходили ближе к чудо-сооружению механика, чтобы посмотреть, ну и, в конечном итоге, пощупать. Кларк не могла сама сдвинуться с места.       — Кларк! — послышался возглас около входа. — Это тебе.       Блондинка растерянно обернулась. Уголки её губ немного приподнялись. В дверях стоял Космонавт и держал палки в руках на подобие костылей.       — Финн! — девушка улыбнулась. — Это… чудесно, спасибо.       Гриффин, серьезно?       Космонавт приблизился к ней и отдал деревянные палки. Она сразу поместила руки в подходящее для этого отверстие и оперлась на них. Затем довольно улыбнулась.       — Какое блаженство снова перемещаться самой, — довольно произнесла она.       — По-моему тебе и у Беллами на руках не плохо было, — хихикнула Рейвен, на что сразу же получила сверлящий взгляд со стороны Кларк.       Мне казалось, что Финн сейчас дыру во мне высветит из-за своего пристального взгляда. Так и хотелось ему сказать: «Расслабься, Космонавт, я, в отличие от тебя, положился на себя, а не на палку».       Кларк доковыляла (теперь уже сама) до байка и рассматривала его. Можно даже сказать, что ты, Блейк… расстроился?       — Ну что, ребята, — хлопнула младшая Блейк в ладоши, — банный день!       — Ах, да, — воскликнули Рейс и Гриффин.       — Ну что, мальчики?! Встретимся уже на дискотеке, — подмигнув, произнесла Рейс.       — Джордан, не забудь про кое-что.       Под кое-что она имела в виду самогон. Кларк уже была в дверях, и я видел, как Финн придержал её за локоть и что-то сказал ей. На что она цокнула и попыталась вырвать руку. Но он так же настойчиво продолжал её держать. «Отцепись, блять, от неё!» — так и шептал мой внутренний голос. Затем блондинка нехотя кивнула и с остальными девушками скрылась за корпусом механической комнаты.

***

      Я освобождаюсь от одежды и встаю под струи воды. Горячей воды, которая, касаясь пола, испускается паром. Пар навис практически над всей душевой, подобно туману. Я подставляю уставшее лицо под струи горячей воды. Легкие испускают выдох удовлетворения. Медленно облизываю нижнюю губу. Волосы постепенно набирают тяжесть от льющейся на них жидкости. Я выгибаю спину полностью подставляясь под воду. Снова довольный выдох.       — Такое ощущение, что ты там трахаешься, Гриффин, — слышится голос Рейвен за стенкой второй душевой.       Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы заглушить смешок.       — Я тут абсолютна одна, Рейвен, — тихо произношу я.       — Тогда напрашиваются более пошлые мысли, — хихикает та в ответ.       — Заткнись, Рейс, — шиплю я ей, на что получаю еще больше смешков.       — Ну, а вообще, в душе не плохо было бы, а? — слышится голос Октавии.       — Ты про… кхм?       — Да, она про трах, Гриффин.       — Извращенки, — смеюсь я.       — Значит, у кого-то еще не было в душе, — с вызовом произносит шатенка.       — Как-будто у тебя был, Рейс.       — Не было, — она смеется, — но я бы не отказалась.       Октавия с Рейвен что-то обсуждают, но я их не слышу. В голове стоит одна картина. Вьющиеся от влаги кудряшки Беллами Блейка. Его полураскрытые губы, испускающие тяжелые выдохи горячим дыханием, обжигающем кожу. Его мокрые руки прижимающие меня к себе настолько близко, насколько это вообще возможно. Закусываю губу от своих грязных мыслей. Но в животе что-то затягивается узлом, и вспыхивает дикое, почти животное желание.       — Земля вызывает Гриффин, — слышится голос Рэйвен.       — А?       — Мы спрашиваем, когда вы уже перестанете соблюдать прелюдию, — хихикает Тав.       — Что? Прелюдию? С кем? — в недоумении спрашиваю я, пытаясь вникнуть в их слова, которые я пропустила мимо ушей.       — Со старшим Блейком, — язвительно отпускает Рейвен.       — Чего? — я распахиваю глаза.       — Да вы уже достали, все видят, как вы смотрите друг на друга, как пожираете друг другу губы взглядом, но ничего не делаете, — жалуется младшая Блейк. — Лагерь уже скоро ставки будет на вас делать, кто сорвется первый.       — И сорвет всю одежду с другого, — добавляет довольная Рейс, — и это будет не просто секс на одну ночь.       — Идиотки, — шиплю я, но сама испускаю улыбку.       — Гриффин, по твоему голосу слышно, что ты улыбаешься, и тебе нас не обмануть, — затем шатенка добавляет. — Я видела, как он смотрел на тебя, когда усаживал за завтрак.       — Ну и на её задницу, — смеется Тав.       — Обманывай сколько хочешь, Гриффин, — улыбается Рейс, — но взгляд никогда не обманет.       — Уже жду не дождусь, когда вы появитесь, обнимающиеся, за завтраком, — снова смешок от Октавии. — Ты не представляешь, как мой брат любит обниматься, и я с гордостью передаю пост его личной подушки тебе.       — Я принимаю его и клянусь исполнять эту обязанность на полном серьезе, — саркастично произношу я.       — Еще одно доказательство, — смеется шатенка. — Ты даже не пытаешься отрицать.        На что я закатываю глаза, но ничего не говорю. Потому что я действительно ничего не отрицаю.

***

      Когда я заканчиваю мыться, мое теперь уже абсолютно чистое тело обматывается в одеяло и ступает к скамейке с вещами.       — От тебя приятно пахнет, Гриффин, — говорит одевающаяся Рейс.       Октавия уже давно помылась и побежала одеваться. Сегодня вечер танцев с дресс-кодом. Только в парадной одежде. Никак не в своей обычной и зашарканной у некоторых почти до дыр.       — Что наденешь сегодня? -говорит она, суша волосы полотенцем.       — Платье, — еле отвечаю я, пытаясь найти свою чистую одежду на лавочке.       — Чёрное.       — М-м-м-м, а я зеленое.       — М-м-м-м, — подражаю я её.       — Чёрт, — вскрикиваю я.       — Что? — в недоумении отвечает шатенка.       — Я забыла чистую одежду, — я сжимаю кулаки. — Я просто забыла даже зайти за ней.       На лавочке лежали только шорты и футболка Харпер, минуту две назад зашедшей в душ.       — Почему-то я не удивлена, — пожимает плечами Рейвен.       Я стою и просто сверю взглядом скамейку.       — Ну давай, иди, пока все мальчики в душе, — восклицает Рэйс.       — В полотенце? — я свожу брови.       — Еще раз повторяю, пока все мальчики в душе, — она натягивает футболку.       — Да… да, ты права.       — Я всегда права.       Быстро обуваю свою обувь и, проверив, хорошо ли держится полотенце, выхожу из душевой, предварительно посмотрев по сторонам.

***

      Мокрые волосы. Стекающие капли по шее и ключицам, доставляющие еще больший дискомфорт и прохладу. Тело, обмотанное полотенцем, закрывающем всё, начиная от груди и заканчивая чуть выше колена. Полностью голые ноги в ботинках. Прекрасно! Просто шедеврально, Гриффин! Главное, чтобы никто не появился сейчас в коридоре. Так, вся половина сильного пола сейчас в душевой. Не бойся, Тупая идиотка- Гриффин. Быстрым шагом иду по направлению к своей комнате, придерживая верх полотенца, чтобы, не дай бог, не соскочило. Честно говоря, я немного подмерзла из-за мокрых волос. Я могу наступать на ногу, но еще хромаю, поэтому не могу дойти с такой скоростью, с какой хотела бы. И, кажется, лицо становится просто пунцовым от мысли, что под полотенцем ничего нет. Ни-че-го.       Слышатся шаги позади меня, и затем такой знакомый голос с хрипотцой окликает меня:       — Кларк?       Блять. Блять. Блять. Глаза махом распахиваются, а рука еще сильнее вжимается в бархатную, ласкающую кожу ткань полотенца.       — Б… б-б… Беллами?