Little Soldier/Маленький солдат

      Было около тридцати градусов, но Реджине еще никогда не было так холодно. Даже несмотря на ослепляющее солнце, пока она шла, она видела одну лишь темноту. Улыбки жителей Сторибрука были с оттенком жуткого свечения, и она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме всепоглощающего чувства пустоты внутри нее. Ты ничего не добьешься. Никто не будет скучать по тебе. Ты всегда будешь Злой Королевой несмотря ни на что. Ты убийца. Ты разрушаешь человеческие жизни. Им будет лучше без тебя. Все они буду счастливы.       Когда она подошла к порогу своего особняка, мысли мучили ее. Вся ее жизнь была наполнена неверными деяниями, и как бы она не думала, что смогла бы изменить свою жизнь, что могла бы быть счастливой, это было лишь плодом ее воображения. Глупая Белоснежка и ее проповедь о добре и надежде. Белоснежка, из-за которой в ее печальном сердце вспыхнула надежда.       Реджина толкнула дверь, повесила свою куртку на вешалку и скинула каблуки. Обычно первозданная и подобающая, Реджина Миллс ушла. Ей было совершенно все равно, что ее обувь лежала на середине пола. Ей было совершенно все равно, что на ковре были пятна грязи от бутс прибежавшего с футбола Генри. Ей вообще на все было все равно. Такой она была.       Она закрыла дверь и пошла вверх по лестнице. Женщина, что когда-то стояла такой высокой и гордой, сейчас чувствовала себя совершенно маленькой и уязвимой. Она вошла в свою спальню и направилась в ванную. Зеркальное отражение глядело на нее. Пустые глаза, проявляющиеся пурпурные мешки. Лицо без макияжа – редкое зрелище. Ее волосы были неопрятными. Она подняла руку к ушам, снимая серьги. Она позволила украшениям упасть на пол. За ними она сняла свое ожерелье, жемчужное и сияющее. Оно претило ей. Она разорвала его и холодно хмыкнула, когда жемчужины разлетелись в разных направлениях. Она расстегнула блузку и вылезла из юбки, и обе из этих вещиц сейчас были для нее слишком большими. Она утопала в своей одежде, но привыкла к этому чувству.       Она стояла перед зеркалом и смотрела, как изменилось ее тело. Тонкое, слабое и усталое. Она отчетливо видела ребра и ключицы. Слеза скользнула по щеке. Может быть, если она не реагировала так на молодую девушку. Может быть, если бы она не пыталась уничтожить Белоснежку. Может быть, если бы она позволила себе забыть и простить. Может быть, если бы она успела вовремя остановиться, ее бы здесь не было.       Но также у нее не было бы Генри. Генри, ее великолепный сын. Великолепный сын, у которого было бы столько возможностей, если бы она ушла. Она не смогла изменить свое прошлое, ее прежнее звание будет продолжать маячить над ее головой, пока она жива. Генри заслуживает большего. Все заслуживают большего. Может быть, если она поранит себя, то вся боль прекратится. Она бы никогда никого не встретила и никого не потеряла. Дэниел. Кора. Генри. Росинант. Грэм. Робин.       Все, кого она любила, в конце концов, уходили. Не потребуется много времени, чтобы сделать кое-что, чтобы оттолкнуть всех прочь. Снежка. Прекрасный. Генри. Эмма. Реджина открыла шкафчик под зеркалом и достала небольшой деревянный ящик. Она перевернула крышку и посмотрела. Прямоугольник из серебристого металла. Резко. Смертельно. Опасно. Чрезмерно тонкими пальцами она с восторгом взяла кусочек металла. Трудно понять, как нечто столь простое может стать источником такой свободы. Она подошла к душу и повернула рычажок. Теплая вода начала брызгать, и Реджина наблюдала, как она сливается в трубу. Реджина положила лезвие на край ванны, прежде чем она позволила своим рукам скользнуть, чтобы расстегнуть бюстгальтер и снять нижнее белье.       Она покинет этот мир такой же, какой была, когда пришла в него. Нагой и уязвимой. Не обращая внимания на время между ее рождением и смертью, время омерзения и злых, бесчеловечных вещей. Она ступила в ванну и села под воду. Она обливала ее голову, и женщина вздохнула. Она взяла лезвие и посмотрела на него. Скоро все будет кончено.       Скоро она будет свободна.       Пока она оглядывала лезвие, она не знала о гудении телефона в кармане ее пиджака. Семь пропущенных от Спасительницы, и их количество постоянно растет.       Эмма продолжала звонить Реджине. Она со своей семьей сидела в закусочной «У Бабушки», когда она услышала очередной гудок и голосовое сообщение. Эмма кусала нижнюю губу, ее брови сосредоточенно нахмурились. Прекрасный пригласил Реджину на ужин, и та согласилась. Эмма беспокоилась, потому что Реджина не могла забыть. Снежка настаивала, что Реджина, возможно, работает в мэрии, и что она вскоре придет.       Эмма позвонила секретарю, который сообщил, что Реджина ушла с работы еще в начале дня. Эмма снова позвонила Реджине, и после четвертого неотвеченного вызова, она поняла, что что-то не так. Называйте это чутьем, или связью с женщиной, но чувство холодного ужаса оседало глубоко в животе Эммы, и она убежала из Закусочной. Пока она залезала в свой Жук и ехала вниз к Миффлин-Стрит, она продолжала звонить Реджине. Как только она прибыла к особняку, она рванула через лужайку и перескочила на порог. Она постучала в дверь. Никакого ответа. Она кричала, и ответ появился сам собой. Эмма чувствовала, как колотится в груди сердце, когда она ударяла по двери. Ее рука потянулась к дверной ручке и повернула ее, и, конечно же, дверь была заперта. Отчаявшись, Эмма вышибла дверь и толкнула ее внутрь дома.       Она проверяла все комнаты. Зачем Реджине такой большой дом? Когда Эмма приблизилась к лестнице, она услышала слабые звуки. Крики и рыдания. Эмма помчалась вверх по лестнице, сразу же направляясь к спальне Реджины. Она пробежала через спальню в большую ванную.       Зрелище перед ней разбило ей сердце. Реджина сидела, засунув руки в волосы и прижимая колени к груди. Ее плечи содрогались от рыданий, и тут Эмма заметила лезвие, что было отброшено в сторону. Эмма скинула куртку и запрыгнула в ванну, к Реджине. Она обвила руки вокруг Реджины и прижала ее к своей груди. Она слышала сбивчивое от рыданий дыхание Реджины. Эмма положила голову на плечо Реджины и крепко обняла ее, шепча заверения о том, что все будет хорошо. Она продолжала обнимать Реджину до тех пор, пока вода не похолодела, и всхлипы Реджины не утихли.       Тогда Эмма проверила тело Реджины на повреждения, нанесенные лезвием. На запястье была одна лишь маленькая полосочка. Недостаточно глубоко, чтобы это было серьезным повреждением. Эмма зашла в кабинет Реджины и взяла аптечку, после чего достала сетчатый бинт. Она подошла к Реджине, села перед ней и взяла обе ее руки в свои собственные. Реджина посмотрела на Эмму заплаканными, шоколадно-карими глазами. Эмма глядела глубоко в ее глаза.       - Что заставило тебя остановиться? – тихо прошептала Эмма. Реджина заметила, что Эмма не стала спрашивать, что заставило ее сделать это. Ее взгляд был таким знакомым, и Эмма внезапно все поняла. Она прошла через это. Она проглотила комок в горле, после чего ответила:       - Генри. Ты, – сказала она, когда слеза скользнула по ее щеке. Эмма мягко улыбнулась ей.       - Неважно, что случилось в прошлом, Реджина. Неважно, что произойдет в будущем. Мы всегда будем любить тебя. Ты – часть нас, Джина, – Эмма подавила рыдание. – Никогда не делай этого снова, пожалуйста, – умоляла Эмма, после чего подняла перевязанное запястье Реджины к своим губам. Она нежно поцеловала его.       - Это напоминание о том, насколько ты сильна, Реджина. Это напоминание о том, чего ты стоишь, и напоминание о том, что мы всегда будем любить тебя. Это твое сражение, – тихо сказала Эмма и улыбнулась Реджине сквозь слезы. Реджина медленно и понимающе кивнула. Брюнетка улыбнулась, и слезы потекли по ее щекам. Эмма обхватила ее щеки и вытерла слезы.       - Я здесь для тебя, Реджина. Я никогда не уйду. Я люблю тебя, – проворковала Эмма, притягивая Реджину к своей груди, и крепко и уверенно обняла ее.       - Ты – мой маленький солдат.