Пройдя столетия

      Щёки горят, а из ушей будто сейчас повалит пар. Маринетт злится — кипятится, как чайник, который вот-вот начнёт пищать. А что надо сделать? Отключить газ!       — Вообще-то, мне уже 1616 лет! — грубо ответила брюнетка, скрестив руки на груди. Стоя у кассы кинотеатра, вдобавок создавая сзади себя гигантскую очередь, брюнетка злилась на кассира и на чёртову жизнь. Почему? Об этом позже. К слову, на улице уж очень жарко, а толпе людей уже просто не стоится, порой они выкрикивают уж очень грубые словечки в адрес юной девушки с пучком на голове.       — А мне уже 2616, — грубо ответил мужчина в будке, а брюнетка с раздражением закатила глаза. — Ступай, девочка, не задерживай очередь! — махая рукой — прогоняет, смотрите-ка! — закончил кассир, нахмурившись.       Маринетт фыркнула, идя прочь от этого места. Ну подумаешь фильм с возрастным ограничением «восемнадцать плюс»? Ей-то и правда более ста лет! Какие могут быть ограничения? Маринетт остановилась, поглядев назад на кинотеатр. Не сдержавшись, она зарычала, топнув ногой и сложив руки у груди. Будь она персонажем какого-нибудь мультика, то её выплеснувшуюся злость изобразили бы, как пар из ушей.       Несправедливость! В который раз ей уже не везет? А просить свою подругу сходить с ней в кино уже просто нет сил! Ну кто виноват, что ей 1616 лет, а застряла в теле шестнадцатилетнего подростка? Жизнь с ней по-злобному играет — и Дюпэн-Чэн это уже осточертело! Ей совершенно не нравится эта игра. Почему нельзя было подождать до двадцати лет? Почему, остановившись на шестнадцати, её взросление приостановилось? Почему вот у Алии остановилось в двадцать один год?! Несправедливость!       Жизнь в этой вселенной очень сложна. Лишь немногие доживали до того, чтобы увидеть своих внуков. Эти люди просто счастливчики! А вот родителям Маринетт не удалось дожить до деток дочери, хотя они очень сильно об этом мечтали. А всё дело в том, что взросление людей останавливается в определенный период. И пока человек не найдёт свою родную душу или, как говорят ещё, вторую половинку, он не начнёт взрослеть дальше.       Бывают случаи, когда взросление приостанавливается еще в совсем раннем развитии — когда человеку меньше десяти лет или он вообще еще младенец. Но слава всевышним, что такие случаи составляют примерно десять процентов. Сорок процентов составляет то, что человек никогда не находит свою вторую родную душу. И тогда приходится скитаться ему веки вечные — к слову, это очень страшно. А умереть нельзя по собственной воле: спрыгни с крыши, бросься под машину, вскрой вены — ничего не поможет. Ты продолжаешь жить. Лишь по случайности, по воле судьбы можно уйти с миром на небеса — главное, чтобы до этого успел найти свою родную душу, а иначе тому навсегда придётся остаться в том возрасте, в каком приостановился когда-то. А другую родную душу уже не найдёшь…       Вот и Маринетт боится, что её вторая половинка давно утеряна. По воле судьбы погибла где-то, и теперь бедной девушке приходится бродить по Парижу в теле подростка. Судьба жестока!       Смирившись, но не остыв, Дюпэн-Чэн достала из бледно-розового портфеля блокнот с карандашом. Придумывать очередные идеи и зарисовывать их в блокнот всегда успокаивало и заставляло забыть хотя бы на время о дурных мыслях. Всё-таки она модельер — изготовлять одежду её любимое занятие. К слову сказать, Маринетт Дюпэн-Чэн - известный для многих агентств дизайнер. Её не раз приглашали для изготовления одежды. И каждый раз восхищенно отдавались работе девушки — сто раз благодаря каждые секунды.       Маринетт шла, не слушая возмущения прохожих. Она так погрузилась в дело, что не замечала ничего вокруг. Прислонив к нижней губе карандаш стороной, где находится ластик, Дюпэн-Чэн остановилась. Пришла гениальная идея для эскиза — надо хорошенько всё разложить по полочкам! Она не заметила, но мимо прошел парень, взгляд которого был весьма печален и устремлен вниз, на землю. Вдруг в голове что-то щёлкнуло — Маринетт зажмурила глаза. А после резко появилась такая невыносимая боль, что девушка схватилась за голову, роняя вещи, что были в руках. Секунда — и от боли ни следа, только сердце стучит со скоростью света. Успокоившись, Маринетт подняла блокнот с карандашом, продолжив свой задумчивый путь.

***

      — Я поздравляю тебя, подруга! — на все кафе проговорила весело девушка, до сих пор не веря своим ушам. Нет, она, безусловно, рада за свою подругу, но и не верится, что наконец-таки случилось чудо. — Тебя пригласили в Модельное агентство «ZAG»! Тебя! — как ни странно, но Алия вся светилась, хотя не ей предложили работу. Да, она светилась, что не скажешь о впереди сидящей Маринетт. Той словно безразлично на это.       — Да, Алия, пригласили. Сегодня в шесть надо быть уже у них — создавать супер-пупер одежду для их супер-пупер-буфер модели! — разводя руки в стороны, слегка раздражительно проговорила Маринетт. От её пессимистичного лица Сезер чуть не упала под стол со смеху.       — Ну, веселее, подруга! — весело сказав, Алия ударила Маринетт в плечо. — Такой шанс вовсю показать себя выпадет раз в жизни!       — Да, ты права! — бодро проговорила Маринетт. В её глазах загорелся огонёк решимости — она покажет им свои труды и эта чёртова игра жизни её не сломает! За долгое время она правда стала верить, что ещё ничего не потеряно. Что найдет свою вторую половинку и увидит своих детей.       Алия Сезер журналист и, к счастью, два года назад нашла своего суженого. Познакомились они в кино, когда Сезер выгоняла паренька с её места. Теперь, вспоминая это, парочке просто хочется смеяться — забавно, однако, вышло в тот день. Большущее спасибо за знакомство надо сказать Маринетт. Беднягу не пускали на взрослое кино, поэтому ей пришлось звать на следующий день с собой подругу. Та, конечно, смеялась, ибо это был не первый случай, но всё же пошла с Маринетт. И тогда она встретила его — Нино Ляифа.       Маринетт рассказала, как два дня назад её снова не пустили в кино. Ну не верят ей, хотя сами знают, в какой жестокой реальности все живут. Алия в очередной раз чуть не упала под стол — сидя на диванчике, она держалась за живот, не смея сдерживать смех. От такого наката эмоций подруги Маринетт сама начала смеяться.       Время не стоит на месте, и вот Маринетт уже у входа в модельное агентство «ZAG». Волнуясь, она всё-таки вошла в здание, где её встретили и отвели в комнатку, где в данный момент располагалась модель. Сердце Маринетт отстукивает чечётку, словно собирается вылезти наружу. Девушка сглотнула, аккуратно проходя в помещение. Спиной к ней у туалетного столика сидел на стуле с высокой спинкой человек, вероятнее всего юноша. Сидящий уперся локтями о стол, зарывшись руками в волосы пшеничного цвета.       Маринетт так и разглядывала бы комнатку, как вдруг снова та самая резкая боль, что была два дня назад. Что это такое?       — Так значит, Вы тот самый модельер? — проговорил парень и только потом встал с места, повернувшись к гостье. Маринетт, терпя боль, подняла свои васильковые глаза, глядя на юношу. И тут мысленно она ставит галочку в воображаемом блокноте — парнишка ангельски красив! И тут лампочка в голове зажглась — это же сам Адриан Агрест!       И тут он изогнул бровь.       — Серьёзно? Подросток? — усмехнулась модель, а Дюпэн-Чэн закатила глаза, обреченно вздохнув — это никогда не закончится, для всех в первую очередь она — подросток. Брюнетка кисло улыбнулась, ставя в воображаемом блокноте ещё одну галочку — однако, заносчивый фрукт попался. — Они бы еще младенца прислали, — язвительно продолжал парнишка, и девушка не выдержала.       — На себя погляди! Сам ещё в теле подростка! — скрестив руки у груди и выставив одну ногу слегка вбок и вперед, потопывая ею, Маринетт возмутилась.       — Мне 1617 лет! — фыркнул юноша. Маринетт цокнула.       — Подумаешь, на год стар… — Дюпэн-Чэн не договорила. Её глаза округлились, а пальцы руки дотронулись до слегка приоткрытого от удивления рта. Девушка притаила дыхание, боясь вымолвить хоть слово. Лишь только глядела на не менее ошарашенного Адриана. — Святые круассаны, не может быть… — тихо промолвила слова Дюпэн-Чэн, а к глазам подступили давно забытые слезы.       Маринетт так и продолжала стоять на месте, не веря своим глазам. Над Адрианом значок в виде одежды. Значок! Когда человек находит свою родную душу, над ними появляются одинаковые значки, по которым и узнаешь, что данный Хомо Сапиенс и есть твоя судьба.       У родителей Маринетт были значки в виде круассанов. Отец и мать познакомились в давно разрушенном кафе, радуясь на все помещение, что нашли друг друга, при этом пугая посетителей. У Алии с Нино — воздушные шарики. Символ радости, веселья и легкости — прямо подходящий для них знак.       Адриан, выйдя из некого транса, подбежал к Маринетт. Недолго думая, он обнял её, от чего Дюпэн-Чэн немного испугалась.       — Я нашел тебя! — тихо проговорил Агрест, вдыхая запах волос Маринетт.       — Д-да… — слегка мотнув головой, проговорила дрожащим голосом брюнетка, аккуратно обнимая юношу. — Я и не надеялась… — она не выдержала. Слеза за слезой потекли из глаз, проделывая мокрые дорожки на щеках. Маринетт всхлипывала, а Адриан взглянул своими изумрудными глазами в её мутные от слез и тепло улыбнулся. Он весь горел счастьем.       — Я никогда не терял надежду, — вытирая катившиеся слезы девушки, Адриан легко и нежно поцеловал свою вторую половинку в лоб, а после прикоснулся к нему своим, всё глядя в васильковые глаза девушки. — Я так счастлив, родная! Не плачь, ладно? — легонько ударив указательным пальцем по носу Маринетт, Агрест крепко-крепко обнял свою родную душу.       Маринетт до сих пор не верит в происходящее. Для неё это кажется нереальным сном. Некое тепло распространяется по телу. Впервые за столько лет жизни она по-настоящему счастлива. Более ста лет жизни. Нет, она не жила, а просто существовала, наблюдая, как раз за разом меняется поколение. Но теперь в ней вновь просыпается жизнь, и Маринетт понимает — это чудо.       Она счастлива. Он счастлив. Они нашли друг друга. Они больше не одни.