QAF Reunion

РЭНДИ       Гейл. Я влюбился в него с первого взгляда. Нет, сейчас так не говорят, это слишком слащаво и в такое мало кто верит. С первого слова — так правильнее. Нас представили за несколько дней до начала съемок. Он производил впечатление такого холодного и молчаливого человека, которому до пизды было на все, что происходит вне его мирка. Странный и тем самым жутко притягательный. А еще дьявольски красивый. Цепляло его мнимое, как я уже потом понял, безразличие ко всем и ко всему. Казалось, будто нужно получить билет в его компанию, заплатить за минуты, проведенные с ним. А «обходился» Гейл «недешево», и не каждый мог себе этого позволить. Он был как гора, которую невозможно покорить. А потом, в какой-то момент я узнал, что он уже покорен.       — То есть вы плохо отреагировали на то, что у мистера Харольда была романтическая связь?       Нет, это была не просто романтическая связь, а осознанные, глубокие и доверительные отношения. Знаете, я с трудом верил в то, что с кем-то он может лежать в обнимку, с трудом верил в то, что от чьих-то прикосновений у него появляются мурашки. Он был слишком «Брайном» для этого. И я искренне думал, что к такому человеку тяжело проникнуть глубоко в сердце. Хотя, с чего я это решил? Я же совсем не знал его.       — Вы захотели узнать его поближе?       Пришлось. Не смотрите, что я смеюсь, тогда смешно не было. Было тяжеловато расположить его к себе. Я помню, как он держался в стороне по началу. В наши сцены он не вкладывал душу, знаете, он хороший актер. Да, пожалуй, слишком хороший.       — Потом у Вас получилось?       Да. Как это произошло и в какой день съемок, я уже и не вспомню, но это какой-то переломный момент. Один из. Мы очень сблизились. Так бывает, знаете, в один момент человек становится тебе не безразличен и ты пытаешься разобраться в себе. Что там происходит, эй, тараканы, почему я так часто думаю о нем? А потом я понял. Понял, что влюбился. Но это было неправильно, и я не мог до конца осознать эти чувства, я ведь никогда никого не любил.       — То есть я правильно понимаю, Вы долго разбирались в себе?       Нет, у меня не было на это времени. Мы были заняты. И вот все думают, наверное, что сложно разделять межличностные отношения и рабочие, особенно, когда ты с человеком контактируешь так много и так близко к нему находишься. Чушь собачья, скажу я Вам. Работа есть работа.       — И что было дальше? Как вы с Гейлом сблизились?       Нас сблизил конфликт. У меня была интрижка с нашим коллегой. Вы можете сейчас подумать, что я как-то хотел задеть Харольда этим, но это не так. Просто я думаю, многие потом подумали об этом. Хорошо, что мне всегда было ровно на мнение людей. И знаете, я обычно свою интимную жизнь ни с кем не обсуждаю, но с Вами поделюсь: это был очень крутой секс. Питер так меня расслаблял, что я меньше стал думать о Харольде, да и вообще обо всем на свете. По-хорошему, меня все устраивало. Да, я эгоист и вряд ли задумывался о чувствах моего «приключения». Буду откровенен, это был секс ради секса, мне было плевать, что тот, кого я загибаю раком пару-тройку раз в неделю, может испытывать какие-то там эмоции. Боже, какой я мудак…

………….       — Я могу продолжать?       Да, простите, иногда необходимо выйти подышать свежим воздухом.       — Все в порядке. Я так понимаю, Вы скрывали Вашу интимную связь с коллегой?       Пытался скрывать, но знаете, как оно бывает, в итоге все равно все узнали, я думаю посредством «сарафанного радио», и Гейл в том числе. И его это задело, как оказалось. Я этого не хотел, не подумайте, но это произошло, и мы отдалились. Перестали общаться, ограничивались сухими приветствиями и прощаниями. Казалось, что ну наконец-то я перестану думать о нем и вернусь в привычное русло. Но нет! Питер стал много брать на себя и пытаться еще больше взвалить на меня. А я не хотел обязательств. Никогда. Ну, может, конечно, когда-нибудь, но не тогда и явно не с ним. Знаете, я разделяю секс и любовь.       — Я понимаю Вас.       Хоть кто-то. Питер вот не понимал, и мы стали «собачиться» по всяким пустякам. Оказалось, что все в курсе и следят за нашими отношениями как за ток-шоу. Я психанул, и мы порвали. Порвали то, что, по сути, так и не началось. А утешение я попытался найти в предмете своего платонического обожания.       — Вы занимались сексом с Гейлом?       Ну да. Но это не было важно.       — Как это понять?       Ну, то есть, конечно, секс важен, я же гей, но с ним он просто не стоял в приоритете. Хотя он оказался таким же горячим, каким я представлял его себе. Или просто так решил алкоголь. Ха. Я не помню половину из того, что было в ту ночь. Но мы заснули вместе, и этого дорогого стоило.       — Я правильно понимаю, что Гейл изменил с Вами своему партнеру?       Да, все правильно. И нет, меня не мучает совесть, если Вы об этом. Мы гомики, блять, о какой моногамии может вообще идти речь?       — То есть Вы допускаете, что будь у Вас с Гейлом прочная связь, Вы бы изменяли ему?       Допускаю.       — Возможно, Вы не любили его?       Я думаю, что любил. Но мы ведь сейчас пытаемся разобраться во мне, не так ли? Может спустя пару-тройку сеансов я пойму, что не любил его. Ну, а пока мне полагается верить в то, во что удобнее. Я могу продолжать этим заниматься?       — Безусловно, мистер Харрисон.