Chapter 1: How do i loathe thee? Let me cout the ways. part one
11 января 2017 г., 18:50
Всё началось на невероятно скучной рождественской вечеринке, когда его мама, совсем не думая, что у него, возможно, промокли ноги, потому что он шёл по снегу к дому, или что его шея побаливает, потому что он пытался припарковаться между двумя пугающе гигантскими машинами, толкнула его к лестнице, ведущей наверх.
Никаких объятий, поцелуев или комплиментов его причёске. Только полный ужаса вопль «Во что ты одет?!», и слюни, которые она сплюнула себе на ладонь, а затем растёрла вокруг его глаз.
— Я слышала об этом на БиБиСи Брекфаст, правда, — она кивнула, широко распахнув глаза, в подтверждение своих слов. Она очень часто делала так: широко открывала глаза и кивала головой, как неваляшка.
Вероятнее всего, это естественно для человека, выросшего на чопорных чаепитиях с таким большим количеством корнишонов и пирожных с заварным кремом, что они уже лезли у всех из ушей. — Они говорили, что в слюне содержится какой-то компонент, который замедляет появление морщин.
Луи прекрасно знает, что вокруг его глаз совсем нет сетки старческих морщин, точно так же, как и нет седины на висках и хронической боли в суставах, как кажется его матери. Ради Бога, ему тридцать два, а не шестьдесят. Если спросить Луи, то существует огромная разница между мимическими морщинами и старческими, но не то что бы Беатрис Томлинсон спрашивала. У неё есть привычка исчезать в тот момент, когда Луи больше всего хотелось её придушить, оставив отца говорить какую-то банальщину в её отсутствие.
Не поймите его неправильно, Луи дорожит любовью отца. Их связь выдержала многое в течение долгого времени и ещё сильнее укрепилась, когда Луи признался в своей ориентации. В их отношениях есть кое-что, чего у Луи нет в отношениях с Беатрис. Может быть это из-за их схожести. Его отец — это немного суровости и странная смесь ужасающей забывчивости и очаровательной неуверенности. Луи уверен, что унаследовал многие из качеств отца, хотя, возможно, с меньшим шармом.
Сейчас он стоит в своей детской комнате и смотрит на аккуратные стопки одежды, разложенные на кровати. Кажется, тут есть один из старых джемперов отца с просто отвратительнейшим дизайном. Да, он голубого цвета, что так хорошо подходит глазам Луи, но в самом центре изображена гигантская яркая ёлка, которая портит всё одним своим видом. Ни один тридцатилетний мужчина в здравом уме не наденет этот кошмар на себя. Но Луи не посчитал это проблемой, потому что внизу только его семья и несколько друзей. В любом случае, шерсть кажется более тёплой, чем кашемир, который на нём надет.
Луи натянул какие-то джинсы и понял, что они слишком узки ему в коленях, но свободные на заднице. Необъяснимым образом его мать всегда умудряется подобрать самый ужасный наряд, словно намеренно пытаясь унизить его. Рукава свитера Луи пришлось подогнуть, потому что он просто утопал в этом мягком материале. Взглянув на себя в зеркало, он ужаснулся тому, как теперь выглядели его волосы. Они были просто прилизаны к голове. Он был так увлечён тем, что разглядывал свою причёску, что даже не обратил внимания на то, что из-за холода его кожа стала приятного голубоватого оттенка, вместо обычного золотистого.
Более досадным для него событием стала встреча с «дядей» Джеффри, который перехватил его, когда Луи спускался по старой скрипучей лестнице. Дядя схватил Луи за задницу и потащил ближе к людским голосам.
— Мой малыш Луи, как твоя работа? Не нашёл ещё себе партнёра?
Дядя Джеффри имел ошибочное представление о том, где и кем работает Луи. Он считал, что Луи недавно выучился и стал адвокатом.
Луи перестал поправлять его три года назад, когда понял, что это звучит всё же лучше, чем «низкооплачиваемый пресс-служащий, который работает в малоизвестном издательстве».
— Нет, дядя Джеффри, ещё нет, — ответил Луи с добродушной усмешкой. — продолжаю трудиться в поте лица.
— Вот это мой мальчик, — воскликнул он и хорошенько сжал попу Луи. — Я слышал, у тебя совсем нет времени на парней. Всё ещё одинок?
Почему на каждом семейном сборе у ваших любимых родственников неизбежно возникает желание обратить внимание на вашу личную жизнь?
— У тебя никого нет? Ох, какая трагедия!
— Не волнуйся, дорогой, ещё есть время. Как-то я слушала радио, и там говорили мужчинам совсем не нужно рано женится или заводить детей. Беатрис, я права?
— Нет, Эдит, это было про лесбиянок. Они говорили, что лесбиянкам совсем не нужно узаконивать отношения, потому что у них не могут появится дети.
— А вот сейчас было обидно, мам.
— Почему, дорогой? Ты ведь не лесбиянка, верно?
Вот в такие моменты Луи просто хочется вырвать себе все волосы, хотя отращивал их несколько месяцев, пока они не стали нужной ему длины. И теперь они закрывают его затылок и кончики ушей. Не хотелось бы начинать заново.
Такие моменты в семье Луи могут заставить вас подумать, что они словно соревнуются между собой, издеваясь над Луи. Кто разрушит Луи быстрее? О, у них есть множество вещей, к которым они могут придраться: его скудная личная жизнь, отсутствие карьерного роста, выпирающий животик или куча ужасных привычек, которые он приобрёл в среднем возрасте, таких, как пить слишком много алкоголя, дымить, как паровоз, и совсем о себе не заботиться. Ох, ну ладно, что там всегда говорил Луи отец?
Ты не можешь победить их всех, сынок. И если ты хоть немного похож на меня, всё это уйдёт раньше, чем тебе исполнится пятьдесят. Какая прекрасная мысль.
— Да, Джеффри, всё ещё одинок. Но мне это даже нравится. — щебечет Луи, фальшиво улыбаясь.
Никто не должен знать, сколько старых истёртых дилдо он выбросил в прошлом месяце. Или, что по пятницам Луи теперь потягивает вино прямо из бутылки и закусывает его печеньем прямо из пачки, пока на фоне играют посвящённые кому-то любовные песни. Всё не так уж и мрачно, как выглядит на первый взгляд. Когда он просыпается с крошками печенья на своей груди и растрёпанными волосами, Луи сразу же опускает руку вниз, под диван и подбирает там последнюю завалявшуюся печенюшку. Это ли не вершина счастья в тридцать лет? По крайней мере, для такого одинокого человека, как Луи. Когда ты один, то даже самые ужасные вещи становятся привлекательными, как, например, пересматривать Джорджи Шор (п.п. реалити-шоу на MTV) или дрочить на ванильное порно.
Луи не знает, чувствует он облегчение или опасение, когда его мать прерывает этот разговор и направляет его в более тихий угол. По крайней мере, здесь у него есть переспектива в виде стола, который ломится от различных видов мяса и запечённых овощей. Луи учуял бы запах курицы аж за милю и он весьма сбит с толку тем фактом, что не чувствовал этого запаха раньше. Теперь же его нос улавливает запахи всего, что пока для Луи вне досягаемости, и его живот не замолкает ни на секунду. Ему уже не терпится запихать в себя столько еды, сколько влезет.
Не осуждайте его. Луи только что закончил свою Палео-диету (п.п. это диета, основанная только на тех продуктах, которые могли употреблять в пищу наши древние предки, то бишь лишь фруктыовощи), ладно? Ему она не очень-то и помогла, простите за каламбур (п.п. в оригинале идиома с непереводимой игрой слов, но смысл в том, что он от этой диеты ещё больше поправился). Но не настолько, что вся фигура Луи заплыла жиром. Его тело всё ещё в тонусе, а его попа выглядит даже лучше. Возможно, его желудок и стал занимать больше места, а лицо не выглядело таким худым, как в том году, но Луи не назвал бы себя абсолютно непривлекательным. Не его проблема, что так много мужчин тратят себя на отношения с идеальными прессами, а не идеальными мужчинами, притворяясь, что нашли своего прекрасного и безмозглого, как кукла, бойфренда, и такого же сверкающего, как спортзал. Нет уж, спасибо большое. Весь мир может продолжать фанатеть от накачанных тел и здоровых смузи. Луи нравится себе таким, какой он есть.
— Луи, — хоть и его мама всплескивает ладонями с такой силой и энтузиазмом, ни один волосок в её пучке не шевелится. Правда, эффект слегка разрушен её размазанной тёмной помадой, — Здесь Гарри Стайлс.
Какой? Ладно. Луи довольно давно не слышал этого имени. С тех пор, как-
— Он недавно развёлся со своим мужем и сейчас на отдыхе, — рассказывает она, вдруг начиная махать руками, словно Луи сказал что-то глупое. — Нет, не Гарри! Его муж. Впрочем, неважно. Как бы там ни было, он очень одинок и очень красив. Лучший адвокат Лондона. Разве это не…
— Чудесное начало, — закончил за неё Луи.
В том году его мать отлично подставила его, познакомив с человеком, чуть старше среднего возраста, который просто затмил всех пустоголовых придурков, с которыми Луи встречался всю свою жизнь. И это было действительно впечатляюще, потому что в жизни Луи таких было много.
— Правильно, — она выглядит немного расстроенной, от того, что её перебили, но потом, собравшись с мыслями, она тянет Луи за рукав к окну.
Там спиной к ним стоит мужчина, и Луи вспоминает сцену на улице. Он признаёт, что даже затылок этого мужчины является довольно привлекательным. У него есть милые маленькие кудряшки, которые скорее увидишь на ребёнке школьного возраста, чем на взрослом мужчине, и широкие плечи, мускулистые руки, и ноги, длиной в тысячу километров, одетые в узкие брюки тёмно-синего цвета, которые очень мило и очень дерзко облегают его зад.
Может быть, мать Луи не подведёт его в этот раз. Он хотел лишь только одного — узнать раньше, что здесь будут другие люди, помимо его семьи, потому что люди с милыми попками и ужасно длинными ногами не должны видеть его в таком виде. Наверное, ему лучше исчезнуть в этом кашемире.
— Гарри, дорогой, это Луи. Вы помните Луи? Он плавал голышом в вашем бассейне, когда вы оба были моложе.
Гарри определённо выглядит возмущённым из-за того, что его оторвали от игры в гляделки с окном. Всё его лицо состоит из острых углов и маленьких сердитых морщин. Он, нахмурившись, оглядывает Луи с ног до головы.
— Нет, я не могу сказать, что помню.
Ладно, это немного неловко, потому что с одним взглядом на лицо Гарри, к Луи возвращаются смутные воспоминания его детства, вместе с той частью, в которой Гарри играл главную роль.
Гарри выглядит довольно жёстким, но, может быть, он просто лук. Не как настоящий лук. Лук воняет, а Гарри, на самом деле, пахнет очень сладко. Он просто лукового типа. Иногда тебе просто нужно снять с человека его грубые слои, чтобы добраться до всего хорошего, что есть внутри него. Луи более, чем готов к выполнению этого задания, особенно, если это означает залезть в такие узкие брюки, как эти.
Мама Луи гладит его по спине, а затем незаметно упархивает от них, кидая Луи многозначительные взгляды через всю комнату.
Кажется, Гарри замечает это, следя за направлением взгляда Луи, он снова переводит взгляд на лицо Луи, теперь разглядывая его менее сердито.
— Прости за это, в Рождество она просто сходит с ума.
Луи двигается ближе к Гарри, игриво подмигивая ему, но выражение лица Стайлса остаётся неизменным. Он не отворачивается обратно к окну, но и не даёт Луи никакой надежды на поддержание дальнейшего разговора. Думай о луке, напоминает себе Луи, снимай слои.
— Так ты тоже отчаянно нуждаешься в каком-нибудь парне, как я? Я умираю от отчаянья, найти кого-нибудь с тех пор, как пришёл сюда. Не знаю, что хуже, фаршированные оливки моей матери или её долбанутые друзья?
Луи вытаскивает сигарету из пачки в кармане и подносит зажигалку к её кончику, наблюдая за оранжевым огоньком, прежде чем вдыхает полные лёгкие дыма. На мгновение кажется, что взгляд Гарри, прикован ко рту Луи. Конечно, он может так смотреть и на голый пенис, изображенный на зажигалке Луи. Это можно объяснить тем, как кривятся его губы, и растёт отвращение на лице. Луи должен запомнить, что не всем доставляет удовольствие смотреть на блестящий розовый пенис.
— Нет, я не курю, — наконец рокочет Гарри, его голос глубокий и мелодичный, — это убивает.
Луи своим смешком подаёт ему сигнал и грубо толкает в бок, отчего Гарри спотыкается и кидает на Луи злобный взгляд, но тот игнорирует это. Луи просто отказывается верить, что кто-то может быть таким скованным ханжой.
— Ну кто ещё умудрится застрять в комнате, полной своих пьяных родственников? Я думаю, мне нужна пара бутылок вина, чтобы пережить этот день, что думаешь? Скажи, ты когда-нибудь просыпался с головой, опущенной в унитаз? Чёртово похмелье. Иногда пить не так уж и здорово.
Гарри проводит рукой по своим взъерошенным волосам, поджав губы. Это выглядит странно — кто-то, выглядящий так жалко с этой напускной важностью, одетый в дурацкий рождественский джемпер, такого же фасона, что и Луи. Единственная разница между ними заключается в том, что свитер Гарри зеленый, кстати, он соответствует изумрудным, как лес, глазам. На джемпере симпатичный олень вместо унылой ёлки.
— Совершенно верно, — Гарри соглашается, резко кивая, — а теперь Вы извините меня?
И не дожидаясь ответа, Гарри проскальзывает мимо Луи, уходя без каких-либо признаков извиняющейся улыбки и намёка на доброту. Луи сглатывает растущий комок обиды и старательно прокладывает себе путь через толпу к ванной. Промокнуть уголки глаз, сказать себе несколько жёстких слов — и он возвращается обратно, направляясь прямо к столу. Луи всегда чувствует себя лучше после того, как хорошо поест.
Он бубнит себе под нос, пока идёт в конец очереди, и начинает накладывать пюре себе на тарелку. Он резко останавливается, когда слышит упоминание своей фамилии. Гарри и его мать Джин стоят через два человека от него, и разыгрывают потрясающее зрелище, сами того не подозревая.
— Но он очень привлекательный, этот Луи Томлинсон, и довольно милый, если узнать его! Его мать сказала мне.
Какая восторженная оценка. Спасибо, мам.
— Но я не хочу ни с кем знакомиться, мам! — Он определённо из того типа людей, кто легко управляет словами и тоном своего голоса, — Особенно с социально незрелыми, алкоголиками-неудачниками, которые явно не имеют никакого вкуса и манер. Он невыносимый. Он до нелепого крошечный, ужасно раздражающий и, ради Бога, он одет, как какой-то пьяный Рождественский эльф!
Это самый красноречивый набор оскорблений что когда-либо удавалось слышать Луи, да ещё и в таких странных обстоятельствах. Нелепо крошечный? Рождественский эльф? Ну, спасибо большое, вообще-то, он вполне приемлемого размера, и, неужели, немного нелепый рождественский джемпер делает его эльфом? Если это так, то Гарри должен быть рядом с ним. Его неестественно большим ногам лучше бы подошла пара эльфовских ботинок, чем Луи, в любом случае. Придурок.
Луи отказывается давать горячему зёрнышку унижения расцветать внутри него или подниматься вверх к его щекам. Он, разумеется, не отступает снова в туалет, чтобы вытереть влажные глаза. Всё равно уже слишком поздно для того, чтобы сбежать, потому что в этот момент Гарри поворачивается и ловит его взгляд. Глубокие жёсткие морщины исчезают, а хмурость во взгляде заменяет пустота, словно было и без этого непонятно, как Гарри относился к нему до сих пор. Ладно, никаких беспокойств. Луи, может быть, и раздражающий, но он знает, как пользоваться словами. Даже при столкновении с настоящей свиньей.
— Мм, картофельное пюре, — он зачерпывает ложкой большое количество пюре и выкладывает его на свою тарелку, а потом засовывает полную ложку себе в рот. — Моё любимое.
Это никого не касается, кроме него самого, но Луи пытается немного вытянуться, чуть приподнимаясь на носочках, чтобы казаться выше. Гарри взглядом скользит вниз, на носки ног Луи, а затем разворачивается на каблуках и беспрепятственно уходит. Не чувствуя себя виноватым, легко и явно без какого-либо раздражения. Луи уверен, что он никогда и никого не ненавидел так сильно.
Но вот это тот самый момент, когда, будучи в море любопытных родственников, он был полностью унижен самым привлекательным мужчиной, и Луи понимает, что его жизнь полностью разрушена. Да, это он. Ему тридцать два и он является самым ужасным воплощением одинокого человека в мире. Тот момент, когда твои шансы на отношения малы из-за нехватки привлекательности. Его тело, мозг и банковский счёт видели гораздо лучшие дни. Он начинает задаваться вопросом, спрятал ли кто-нибудь кнопку «сброса» для его жизни. Есть только одно, чем он может заняться теперь — взять и напиться до чёртиков.
5,7 5,9!!!
Сигареты: 42
Единицы алкоголя: 50
У Луи есть хорошо продуманная гипотеза, что Ник Гримшоу может сотворить чудеса для его задницы. Это если он хотя бы наполовину так хорош в постели, как хорош во снах Луи, но Ник — это его начальник и он ведь тот ещё придурок.
*-*-*-*-*
Луи в ожидании кануна Нового Года, только для того, чтобы быть в безопасности. Он не может допустить, чтобы его друзья пришли к нему домой в-такое-неподходящее время и нашли его пьяного в стельку и лежащего пластом на своём кухонном столе. Он отклоняет все приглашения на вечеринки, за которые бы ухватился руками и ногами в двадцать, с радостью следуя своему особому маршруту на вечер. Заметьте, у него всего было три приглашения, и ни одно из них не было от человека за пределами его непосредственного круга общения. К чёрту их всех, как сказал бы Найл, нахуй их. Всего один час, до того, как календарь начнётся сначала, и Луи усаживается на своём диване с бутылкой вина в тапочках с Бетти Буп (п.п кому интересно как они выглядят, вот один из примеров https://www.google.ru/search? q=Betty+Boop+slippers&newwindow=1&espv=2&biw=1280&bih=670&source=lnms&tbm=isch&sa=X&ved=0ahUKEwi065Ps8ajRAhVI_SwKHRpJA48Q_AUIBigB#imgrc=WVNxko60JP6DiM%3A). Он угрюмо смотрит в окно, в то время как величайшие хиты Селин Дион проигрываются в его CD-плеере, потому что, очевидно, у него всё ещё есть такого рода вещи. И у него всё ещё есть матросские пижамные штаны, которые он носил, когда он впервые уехал из дома. Как ни странно, он все ещё может влезть в них. Правда, это скорее всего потому, что ему больше не нужно подгибать низ штанин или поднимать их почти до сосков, чтобы они сидели на нём нормально. Их вид довольно быстро ухудшается. Штаны сильно растянулись и полиняли, и теперь они уже не красивого темно-синего цвета, а довольно неприглядного серого оттенка. Однако, ему всё ещё удобно в них. Луи надевает их, когда чувствует себя особенно обиженным жестоким обращением со стороны мира. Луи носит их в паре с чёрной футболкой с ироничной надписью «Я всегда становлюсь первым». Луи не может сказать точно, где здесь ирония, но он определённо получил её как ироничный подарок. Его эмоционально недоразвитый бывший бойфренд дал ему эту футболку, после того, как трахнул Луи (п.п. фишка в том, что в оригинале на футболке написано on the top и типа топ тот, кто сверху, а тогда Луи был снизу, н-да уж, довольно дерьмовенькое чувство юмора у того парня). В то время это казалось довольно очаровательным. Но Луи не совсем уверен, потому что ощутимой боли в бёдрах от необходимости наклоняться над скрипящим кухонным столом, как подарка было вполне достаточно. Несмотря на это, Луи очень восторженно отреагировал на наклейку на бампер, на которой было написано, «Если хочешь, то будь сзади, тогда не придётся молить о пощаде». У дизайнера, наверное, было что-то больше, чем просто амурные намерения. Ну и что с того, что маленькая мрачная квартирка Луи является прекрасным фоном для жалкой вечеринки? На пороге Новый год, все ставки покрыты. Луи ничего никому не должен. Это единственный праздник в году, который служит эгоистичным поводом, чтобы напиться в драбадан и игнорировать весь мир вокруг. Все твои социальные взаимодействия на этот вечер ограничиваются тем, что ты провозглашаешь в чужие уши новогодние обещания, которые даже не намерен сдержать. Звучит правдиво, а? Рождество — это событие, связанное с необходимостью приношения подарков и трудновыполнимого ритуала целования своих морщинистых родственников в обе щеки. Ты ломаешь хлеб, топишь сухо приготовленную твоей матерью индейку в жидкой подливке, и на несколько часов вы все притворяетесь, что являетесь реальным воплощением «Бреди Банч» (п.п. американский сериал). И ты всё время вынужден игнорировать тот факт, что терпеть не можешь и половину людей, сидящих напротив. Ты охотно предпочёл бы оставить весь этот обед длиной в час с родителями и несколькими двоюродными братьями и сёстрами, которые выглядят, мягко сказать, не очень. С Пасхой всё обстоит точно так же, но шоколад добавляет ей больше плюсиков по шкале Луи. Ещё есть такие вещи, как День Святого Валентина, где по определению нужно делать всё, чтобы угодить кому-то другому. Кому-то «особенному». Человеку, который с радостью примет от тебя огромного мишку или коробку очень дорогих конфет, но, безусловно, сбежит без оглядки при первых признаках сентиментального признания. Если у тебя нет этого кого-то, то всё, о чём тебе стоит беспокоиться, так это о размытых ответах для твоих коллег, чтобы создать впечатление, что у тебя реальные планы на реальный день Святого Валентина с реальным человеком без откровенной лжи. Правдоподобное отрицание. «Ну, я не буду покупать слишком много вещей, но, думаю, бокал шампанского и немного сладостей наверняка есть в моих планах». Это никогда не является фальсификацией событий. В прошлом году Луи провёл же день Святого Валентина с «бокалом» шампанского и «небольшим» количеством конфет. Он просто немного увлекся, и вышло так, что он проснулся на следующее утро, сжимая в руках пустую бутылку вина, а его тело было усеяно фантиками от шоколадных конфет, и его соски были украшены шоколадными шариками. Видимо, Луи имеет склонность снимать с себя одежду, когда пьян. И да, давайте не будем забывать и про дни Рождения. Самый худший праздник из всех, который маскируется под что-то «особенное». «Твой особенный день», — говорят они. «Все для тебя». Когда в последний раз твой день рождения был на самом деле для тебя? «Ты хочешь просто напиться? Луи, какой же безбожник из тебя вырос? Ты не будешь этого делать, ни в коем случае. У нас будет тихий семейный ужин в Лиссабоне, и не забудь побриться, твоя тётушка Марджори будет там, и ты знаешь, какого мнения она о твоей „щетине“». Бедная тетя Марджори. Всегда служит отговоркой для ехидных комментариев его матери о внешности Луи. «Луи, я недавно говорила с тетей Марджори, и она сказала, что ты выглядишь немного округлившимся. Всё в порядке, дорогой?» «Это забавно, мама, но последнее, что я слышал, что тете Марджори уже осточертели эти технологии». «О, она просто забежала ненадолго, ну, ты знаешь, как обычно». «О да, она заглянула на чашку чая, а затем пролетела в Сидней, да?» Его мать издала такой звук, словно она задыхается, а затем магическим образом «уронила» телефон. Луи не стал ей перезванивать. Но это же просто смешно, разве нет? Идея дня, когда все должны сделать всё, чтобы заставить тебя чувствовать себя важным и значимым и поставить твои желания выше своих собственных. Люди не такие бескорыстные, если честно. Если ты ненавидишь сюрпризы, они устроят тебе огромную вечеринку и без твоего ведома, пригласят всех: от твоих школьных возлюбленных до бывших бухгалтеров. Если ты любишь испытания, они не будут делать вообще ничего, и этот день превратится в ничто без всякой праздничной суеты. Подарки на день рождения должны быть «сюрпризом» и, следовательно, всегда более точно отражают вкусы человека, дарящего их тебе, а не твои собственные. Плюс, если ты не улыбаешься достаточно ярко в этот день или делаешь соответствующие намёки на свой возраст, люди думают, что ты потерял интерес к жизни. Что очевидно. Разве не все теряют интерес к жизни, когда им исполняется тридцать? Поэтому Новый год — это единственный праздник, на котором ты не обязан удовлетворять никого, кроме себя и своей печени, которая весь вечер поклоняется богу водки. Ты по-прежнему окружен людьми, которых ты любишь в зависимости от их местонахождения и которых ты совсем терпеть не можешь, но более вероятно, что это друзья, которых ты выбрал, а не семья, с которой застрял. Это, скорее всего, не встреча Нового Года вместе с ними, а встреча Нового Года с достаточным количеством горячащего вены, алкоголя, способного растопить ледники, и нелепым списком вещей, которые ты будешь «менять», когда наступит первое января. Луи вскакивает на диван с расческой в руке, драматично размахивая перед собой руками, горланя очередной хит Селин Дион. Не беспокойтесь, это слёзы не человека, не имеющего надежды. У Луи самые пылкие надежды. Он искренне надеется, что он не проснется завтра с похмельем больше, чем Великобритания, или с новым синяком от одного из своих кухонных приборов. «Так одиноооооок. Я больше не хочу быть таааааак одиноооооок!» К чёрту Гарри Стайлса. К чёрту Беатрис Томлинсон. К чёрту их всех.*-*-*-*-*
Это новый день. ТОТ САМЫЙ день. Первое января. День, когда успешных людей и полнейших неудачников объединяет одна общая цель. Цель создать много целей и чудесным образом попытаться их достичь к концу года. Как уже можно догадаться, Луи не очень силён в этом всём деле, учитывая то, что за всю свою жизнь не сумел сдержать хотя бы одно обещание. Однако, как только наступает дурацкий Новый Год, Луи обнаруживает себя, обдумывающим то, что бы он хотел изменить. Но в этот раз есть одна незначительная разница. В этом году Луи будет вести дневник. Вот его первая и самая важная резолюция. То, что он будет нести ответственность за свои поступки. Остальные его резолюции являются зеркальным отражением тех, которые он составил в прошлом году (и в позапрошлом), но давайте оставим прошлое в прошлом. 1.Сбросить лишний вес (минимум 4.5 килограмм) Луи начинает выполнение этого пункта с того, что решает выбросить весь свой аварийный запас фастфуда, что он и делает, но потом понимает, что в случае возникновения чрезвычайной ситуации, он может начать отчаянно в ней нуждаться. Как он должен выжить в зомби апокалипсисе без своего запаса печенек? 2. Бросить курить, лучше немедленно Пишет Луи, щёлкая зажигалкой, а затем выуживает открытую пачку сигарет из-под подушки. 3.Перестать пить половину моего веса в алкоголе Учитывая, сколько весит Луи, выпивая половину своей массы тела — это достижение. Или это было достижением, когда он был на десять лет моложе и был способен пить всю ночь напролет, прежде, чем отправиться утром на внеочередное заседание. 4.Перестать встречаться с эгоистичными идиотами, эмоционально тупыми придурками, самовлюбленными мудаками, помешанными на сексе долбоёбами и высасывающими энергию свин… У Луи есть заслуженный рекорд по плохим свиданиям. Лиам называет это «список С-Свиданий». «С», видимо, означает свиней. 5. Обязательно перестать мечтать о главном кандидате на С-Список Свиданий, мистере Нике Гримшоу, главном редакторе Вес: ещё не знаю! Рост:*-*-*-*-*
А вот он, мчится в офис с такой изысканностью и утончённостью, которой Луи мог только мечтать достичь. Его тёмные волосы идеально уложены наверх, сногсшибательная улыбка чуть ли не шире его плеч, на которых сидит прекрасно сшитый угольно-чёрный костюм. Такая привлекательность должна быть незаконной. Если бы на Луи были надеты трусики, они, несомненно, спадали бы с него каждое утро в 9, когда Ник Гримшоу плавно проходит в офис через дверь. И совсем не помогает то, что его застеклённый офис находится прямо перпендикулярно рабочему столу Луи, всё время обеспечивая ему прекрасный вид на мистера главного редактора. И совсем не способствует и без того слабой концентрации Луи то, что он постоянно атакован изображениями Ника, который тянется, чтобы схватить падающий документ, и тем, как его рубашка обтягивает мускулистую спину или как Ник наклоняется над своей личной кофеваркой, и как штаны обтягивают его задницу под таким прекрасным углом. Как будто он знает, как подразнить Луи. И абсолютно точно не помогает то, что он одного с Луи возраста или что ходят слухи, что Ник предпочитает пышнотелых брюнеток, чем тощих, как спички, блондинок. Это ли не знак? Ох чёрт!!! Никаких мокрых снов. Никаких фантазий на работе. Луи пообещал это себе, и он намерен сдержать это обещание. Элеонор уже угрюмо смотрит на него из-за своего стола, который стоит прямо напротив стола Луи, и её хмурый взгляд нисколько не меняется, когда Луи улыбается ей одной из своих улыбок во все тридцать два. Резко и как чокнутый. Она немного старше Луи и работает в Syco Publishing даже дольше Ника. И это даёт ей повод думать, что она отвечает за Луи, и поэтому старается при каждой возможности сделать это очевидным. Луи опускает голову и делает вид, что набирает что-то на своем компьютере, пока ум его блуждает в совсем другом месте. Ник Гримшоу: Томлинсон, мне нужно поговорить с Вами об очень срочном деле. Мне очень жаль сообщать Вам это, но… Выскочило уведомление у Луи на телефоне. Сообщения в Facebook от Ника? Все издательство перешло на более современный способ общения с опозданием, и пока ещё Луи уважал решение Саймона, но думается ему, что всё, в первую очередь, это полностью сводит на нет весь смысл того, чтобы иметь Facebook. Facebook должен быть безопасным местом для того, чтобы стебать там своих ленивых коллег (Луи такой не один, спасибо огромное) и ныть о том, как сильно ты ненавидишь свою работу. Теперь в друзьях Луи есть всех люди с первого этажа здания, в том числе Ник и Саймон. И Луи больше не может публично вопить о том, как он хочет напиться водки или просить пощады от своего очередного похмелья. Он не может тратить своё рабочее время на что, чтобы постить смешные видео с котиками, вместо того, чтобы писать пресс-релизы как ему полагается. И, честно говоря, он совсем не учёл, как ужасен весь переход на Facebook до того момента, как увидел это уведомление. А что, если Ник хочет его уволить? Или сделать ему выговор за медленную производительность? Что ещё хуже — вдруг он понял, что Луи безумно влюблён в него, и хочет написать на него жалобу в отдел по правам человека? Луи исподтишка бросает взгляд на стекло офиса Ника. Тот сидит, закинув ноги на стол и скрестив лодыжки, пока лениво прижимает телефон между плечом и ухом. Он, кажется, не обращает на Луи никакого внимания, самое время прочесть его сообщение, пришедшее минуту назад. Луи поджимает пальцы на ногах от волнения и нехотя открывает сообщение. Ник Гримшоу: Томлинсон, мне нужно поговорить с Вами об очень срочном деле. Мне очень жаль сообщать Вам это, но брюки, которые сейчас на Вас надеты, совершенно не подходят этому рабочему месту. Потрудитесь предоставить объяснение этой попытке отвлечь меня. Челюсть Луи отвисает чуть ли не до пола. Он рефлекторно бросает взгляд на Ника, чтобы убедиться, что не многое изменилось. Не так много, если не учитывать того, что игривый взгляд карих глаз Ника теперь был направлен на него. В его взгляде есть намёк на ожидание ответа, возможно, даже вызов, а в уголках губ притаилась ухмылка. Что за самодовольный засранец. Луи Томлинсон: мистер Гримшоу, я спешу заверить Вас, что выбор брюк не имеет ничего общего с Вашей очевидной неспособностью придерживаться исполнения Ваших рабочих обязанностей. Если у руководства есть проблемы с брюками, я смею предположить, что это руководство является ненадлежащим, а НЕ брюки. Луи с замиранием сердца смотрит, как сначала Ник нажимает клавиши на своем компьютере, а затем пробегает глазами по ответу Луи. Его лицо дёргается в удовлетворении, и, когда он поднимает глаза на Луи, улыбка становится ещё шире. Заметно, что он явно впечатлён таким ответом. А теперь, можем ли мы устроить минуту молчания в честь прошлых провальных попыток Луи впечатлить Ника? Например, только вчера утром… Как только Луи взял трубку, на него моментально обрушились стенания и вопли. — Лиам, — вздохнул Луи, приготовившись к последующему шквалу жалоб. — Что он натворил на этот раз? Каждодневный звонок от Лиама Пейна, лучшего друга Луи, ещё со времён обучения в университете был обычным делом. Лиам проводит больше времени, плачась Луи в жилетку, чем за своим рабочим столом. Он глава инвестиционного банка HSBC Holdings и встречается с бесчувственным монстром уже около пяти лет, что, однако, не может поколебать его уверенность в том, что они предназначены, чтобы быть вместе. — Ты не должен быть с теми, кто заставляет тебя чувствовать себя дерьмово, — пытался донести до него Луи, но до Лиама это всё никак не доходит. Когда Лиам расстроен, его голос становится ужасно высоким. Огромные карие глаза, наполненные слезами; его вид просто разбивает сердце. Поэтому ему редко приходилось просить Луи или ещё кого-то об объятиях. Зейн вообще бы вызвался в помощники во мгновение ока. — Я просто спросил его, хочет ли он, чтобы я сделал ему протеиновый коктейль, — начинает рассказывать Лиам, громко высмаркиваясь. Луи закатил глаза. Что за дурак. Нетрудно догадаться, как он ответил на милое предложение Лиама. Последние несколько лет Лиам выглядит как побитый щеночек. Ему нужен кто-то, кто усадит его себе на колени и нежно погладит. Они ругались слишком часто и слишком много, и всё же Лиам остался с ним, надеясь, что их отношения стоят того. Но начнём с того, что единственным человеком из них двоих, способным работать, был Лиам, и это касается и работы по дому тоже. Без него там был бы полнейший беспорядок. Тупой мудак будет сидеть голодом, если Лиам не придёт и не позаботится о нём. Честно говоря, Луи тоже иногда перепадает домашней еды от Лиама. Но разница в том, что Луи-то благодарен ему за это, и он всегда убеждается, что Лиам об этом знает. — Пэйно, он полный придурок. Его член отвалился, когда он достиг половой зрелости, и с тех пор он пытается компенсировать это. Ник редко заставал Луи, говорящим по телефону, и сейчас Томлинсон был застигнут врасплох, когда Гримшоу решил вдруг войти в кабинет Луи. Как раз в тот момент, когда Луи закончил материть Идиотского Бойфренда. Дерьмо. Щёки Луи заалели, и сердце бешено заколотилось, но он спокойно начал говорить в трубку, обрывая Лиама на середине фразы. —…это то, что можно сказать об авторе Cycling My Way Through Cancer, но я считаю, что это категорически несправедливо. Он такое вдохновение. Герой. И разве мы не счастливчики, потому что прочитали эту прекрасную частичку литературы? Я думаю, в процессе чтения мы втянуты в борьбу этого человека. Всё ощущается так, словно ты сам находишься в окопах, опустошён безжалостным голодом и пытаешься выжить среди пуль. Разве это не просветление? Шедевр современности. Спасибо за звонок, профессор Люпин. — Профессор Люпин? Томмо, что за х— Луи бросил трубку, пообещав перезвонить Лиаму позже и всё объяснить. Хотя придется ждать момента, когда его работа не будет висеть на волоске. Чувствуя только небольшое волнение, Луи поднял голову и встретился с вопросительным взглядом Ника. — Привет Луи, — певуче поздоровался Ник, победно улыбаясь, от чего желудок Луи начал завязываться узлами. — П-привет, — Луи удалось ответить, избегая прямого зрительного контакта. Ему казалось, что он сейчас воспламенится. — Мне нужен список приглашенных на обед, посвящённый выходу Cycling My Way Through Cancer, который будет в одиннадцать. Как стрёмно. Конечно, это по поводу работы. О чём Луи только думал? Что Ник предложит ему чашечку карамельного латте и, может быть, миленький трах из жалости в туалете на первом этаже? Ага, после дождичка в четверг. — Конечно. Сейчас будет готово. Глаза Ника блестели. Он кивнул и, повернувшись на каблуках, направился в свой офис. Но прежде, чем Луи смог выдохнуть с облегчением, Ник развернулся и, склонив голову набок, прищурив глаза спросил. — Профессор Люпин? Вот дерьмо. Блять. Блядский пиздец. — Да. — ТОТ САМЫЙ Профессор Люпин? — Угхмм, — неопределённо промямлил Луи. Ник выглядел впечатлённым. Он поднял палец вверх и перенес вес на другую ногу. — То есть ТОТ САМЫЙ профессор Люпин, который написал эпическую серию книг «При свете луны»? — Ну да. Луи кажется, что он уже накалился добела. — То есть это не профессор Люпин из «Гарри Поттера» Джоан Роулинг? — Эм. К счастью, Ник не уволил его прямо там, но оставил Луи в полнейшей тишине, уверенно уходя в свой кабинет, ни разу не обернувшись. Луи быстро рассмотрел десять вариантов самоубийства, начиная с выпрыгивания в окно и заканчивая отравленным чаем. Но, к сожалению, список гостей сам себя не составит. Но это вчерашние новости. А каковы сегодняшние? А они таковы: Луи мог легко накатать заяву на своего шефа за сексуальные домогательства на рабочем месте. Но он не будет делать этого, хотя бы потому, что всё ещё до конца не может поверить, что это произошло. Ник Гримшоу, главный редактор, на самом деле считает Луи привлекательным. Дерьмо.*-*-*-*
— Блять. Нахуй его за то, что он такой извращенный и льстивый ублюдок. Ебать издательскую индустрию и, знаешь что, нахуй тебя за то, что не трахнул его. Ебать, почему не нет? Ты сказал, что он чёртовски привлекательный. Познакомьтесь, пожалуйста, Найл Хоран. Бесшабашный друг-журналист Луи, который чересчур любит материться. — Потому что, Найл, я не собираюсь спать с ним! Зейн и Лиам одновременно закатывают глаза на эту реплику. Рука Зейна находится на плечах Лиама и, Луи даже не нужно смотреть на руку Лиама, чтобы знать, что она находится где-то на бёдрах Зейна. Даже можно сказать, что достаточно близко к паху. Это, очевидно, не значит, что они больше, чем просто друзья. Когда Луи поднимает эту тему, Лиам краснеет как свёкла и начинает ныть о своём парне, а Зейн становится раздражённым и косится на Луи. Поэтому Луи считает, что лучше просто оставить их обоих в покое. Сейчас явно не время для таких напряженных разговоров. Найл вытащил всех в паб с обещанием, что он оплатит первые два раунда… — Что мы празднуем? — спрашивает Лиам, взъерошивая волосы Найла. Найл единственный из них состоит в нормальных отношениях (он встречается с причудливой, но прекрасной малышкой Перри, которая так любит Луи). Он совсем привык к тому, что с ним все нянчатся. И это оправдано, особенно после того случая, когда Перри была в туре со своей группой Little Mix, Найл ел ничего, кроме Нандоса целый месяц. Если быть честным, это произошло как раз после его недолгой и неловкой работы в качестве спортивного телеведущего, но они не говорят об этом. — Празднуем? — фыркнул Найл. — Мне не нужен сраный повод для того, чтобы выпить. — Конечно, ты не будешь спать с ним. Зейн закатывает глаза снова, как будто одного раза недостаточно, и стряхивает пепел с сигареты на землю. Он выглядит безупречно в длинном широком пальто, застёгнутой белой рубашке и чёрных брюках классического покроя. Он один из тех людей, которые источают лёгкую холодность, и Луи очень убого притворяется, что совсем не завидует. Зейн — это то, что некоторые люди называют «чудо одного хита», его можно назвать «иконой попсы 2000-х». Он выпустил только один сингл, но не думайте, что услышите, как он говорит об этом. Нужно отметить, что Зейн достиг именно того, чего хотел. Он говорит, что нет смысла выпускать больше музыки, когда он уже получил столько внимания, что его хватит до конца жизни. Луи иногда мучается вопросом, стоит ли за этим что-то ещё, но Зейн не распространяется о такой личной информации. Луи пытался подойти с другой, менее сложной, стороны, но всё, что он получил в ответ — ухмылку, хитрый взмах ресницы и упорное молчание, и это охладило его пыл. Не имеет значения, верит ему Зейн Малик, икона поп-музыки 2000-х годов, или нет. Луи не из тех людей, кто отказывается от обещаний, данных себе.*-*-*-*-*
Ник Гримшоу: если сегодня брюки являются попыткой привлечь мое внимание, тогда я боюсь сообщить Вам, но Вы провалились. Луи Томлинсон: я не планирую мой гардероб имея Вас в виду. Ложь, ложь, ложь. Ник Гримшоу: отвлечения, отвлечения. П. с. твоя задница выглядит просто фантастически в этих брюках. Луи Томлинсон: перестань докучать мне, у меня мозговой штурм. Ник Гримшоу: Полнейшая чушь. Ты писал мое имя в своём блокноте и представлял моё обнажённое тело. Луи не писал имя Ника. Он просто невинно раздумывал над тем, как их имена будут смотреться рядом на свадебном торте, с двумя маленькими фигурками женихов на вершине, и букетом съедобных цветов на каждом уровне. Да, ему тридцать два, и что? Это не значит, что он не может накручивать самую длинную прядь волос на палец и, закусив губу, пялиться на своего коллегу, в которого влюблён. Особенно, когда этот самый коллега подмигивает ему, а потом одёргивает себя и притворяется, что ничего не было. В течение всей следующей недели, Луи с огромным удовольствием дефилирует мимо стеклянных стен конференц-зала, одетый в самые узкие брюки, которые у него есть. Он ловит взгляды Ника на своих бёдрах и заднице, и у него кружится голова от удовольствия, когда глаза Ника порхают между открытыми ключицами и талией, словно он не может решить, что возбуждает его больше. Луи чувствует испепеляющий жар от взгляда Ника каждый раз, когда уходит, и карие глаза прожигают дыру в его спине, пока Луи идёт, специально покачивая бёдрами. Однажды ночью, когда Луи был в лифте и уже нажал на кнопку, чтобы отправится вниз, он заметил бегущего Ника, чтобы догнать его… ну или лифт. В любом случае, глаза Ника прильнули к заду Луи, когда он вошёл в лифт следом за Луи, и протиснулся между ним и пожилым джентльменом. Все они неловко ехали в тишине, пока лифт открылся через два этажа, и их очкастый коллега не вышел. Вместо него вошёл мистер Коуэлл. — Ник, — говорит Саймон от души и хлопает Гримшоу по плечу. Он поворачивается, чтобы поприветствовать Луи запоздалым кивком. — Льюис. Однажды Луи поправит его. Но не сегодня. Не тогда, когда Ник отступает к стене лифта и отходит за мистера Коуэлла, чтобы грубо схватить Луи за задницу. Луи хрипит и наклоняется вперед. Мистер Коуэлл кидает на него странный взгляд. — Приступ кашля, — поясняет Луи, преувеличенно кашляя в кулак. Он перемежает каждый кашель с каким-то мышиным писком, который имитирует писк удивления. Когда-нибудь его точно кто-то засудит и не без причины. Ник маскирует хохот под кашель, когда мистер Коуэлл хмурит брови и отодвигается от Луи чуть в сторону. Фантастика. Ник подмигивает ему, и они втроем выходят из лифта на первом этаже. Луи не ведётся на это. — О, Льюис? Саймон касается руки Луи. — Да, мистер Коуэлл? — Я подумал, что будет здорово, если ты представишь меня прежде, чем я представлю Дэвида на вечеринке, — говорит он, очки сползают на кончик его носа. Луи лучезарно улыбается. — Я сочту это за честь, сэр. Мистер Коуэлл похлопывает его по плечу, а потом ковыляет к выходу из здания. В холле никого не нет, за исключением сотрудников службы безопасности, и не успел мистер Коуэлл выйти, как Ник прижался к Луи и прошептал ему на ухо. — Я сочту это за честь, сэр, — урчит он, выдыхая тёплый воздух в шею Луи. Луи оборачивается с бешено колотящимся сердцем в груди. Блять, Ник так хорошо выглядит сегодня. Шарф сочетается с огоньками в его глазах, и чёрная обтягивающая рубашка выделяется на фоне его угольного костюма и синего шёлкового галстука. Кажется, чудеса никогда не прекратятся, потому что Ник смотрит на Луи, как будто хочет его съесть. — Не дразнись, — фыркает Луи, упрямо скрещивая руки. — Или я займу твоё место, если ты не будешь осторожен, Гримшоу. Ник резко вздыхает и хватается за грудь. — Пожалуйста, только не это! — Он падает на колени, хватая Луи за руку, — сжалься надо мной, Луи Томлинсон. Когда Луи косится вправо и видит Ника, он может запросто вообразить себе его, держащего маленькую коробочку в руках. — Ты смешон, — фыркает Луи. — Почему ты косишься на меня? Луи краснеет и отступает назад. Ник следует за ним, врываясь в личное пространство Луи. Его губы расплылись в надменной улыбке. Луи решает, что не помешает его немного приструнить. — Льюис, что ты делаешь сегодня вечером? Луи легко сжимает руку Ника и медленно моргает. Ник слегка очарован длиной ресниц Луи. — На самом деле, сегодня я занят, — информирует он. Ник выглядит удивлённым и даже немного обиженным. — Оу, ну я просто подумал, что было бы неплохо пригласить тебя на ужин и убедиться, что ты не застреваешь в этих узких штанах, — Ник наклоняется ещё ближе, очаровательно улыбаясь. Хладнокровие Луи висит на волоске. — Как насчет завтра? — Завтра обед в честь выхода книги, глупый. — Ах, да. А после? Луи поджимает губы, чтобы улыбка не расползлась по лицу. — Ммм, — Луи задумчиво проводит пальцем по губам, — мне надо посмотреть ежедневник. Я уверен, что у меня записано какое-то свидание, но давай посмотрим, сможешь ли ты убедить меня выбрать тебя, а? Луи не стал ждать, когда челюсть Ника вернётся обратно. Он уверен, что он один из немногих, кто имел наглость говорить так с Ником Гримшоу. Луи проходит мимо него виляющей походкой. — Спокойной ночи, Ник! — кричит он. Томлинсон подмигивает своему любимому охраннику, покидая здание.*-*-*-*-*
Луи не согласился на ужин и закончил этот день, будучи третьим колесом на пару с Найлом. Если бы он знал, что будет так, он бы пересмотрел предложение Ника. Да, они милые, такие же милые как маленькие ёжики, но Луи старается держаться от всего этого подальше. — Это новые, малыш? Они хорошо смотрятся на тебе, — воркует Зейн. Он водит рукой по бедру Лиама, иногда сжимая его. Лиам хихикает и несильно пихает Зейна в плечо. — Нет, ээ, он купил мне их давным-давно, — объясняет он с розовыми щечками, надвигая кепку на лицо. Это лишнее, на самом деле, потому что Зейн не заметил бы даже, если бы кто-нибудь вошёл и ударил Лиама по лицу. Он слишком занят тем, что зло смотрит на джинсы Лиама, словно хочет поджечь одним своим взглядом. Луи не удивится, если Зейн сейчас возьмёт Колу и «случайно» обольёт эти джинсы. Это уже не в первый раз. Но Зейн лишь берёт в ладони лицо Лиама, мягко потирая большим пальцем около основания его уха. Как будто это совсем не неуместно. Что ещё важнее, словно это вообще не высшая степень парности. Иногда они оба такие безнадёжные. Как школьники с их первой влюбленностью. — Они хорошо смотрятся на тебе, а? Он не говорил тебе? Что ты отлично выглядишь в них? Зейн наклоняет голову, чтобы встретиться с опущенными глазами Лиама, и в этом есть что-то до боли очаровательное. В том, как он носом касается кепки Лиама, заставляя его поднять голову, пока его нос плавно скользит по носу Лиама. — Иногда, — шепчет Лиам, его невинные карие глаза широко распахнуты. Зейн обхватывает талию Лиама, поглаживая его грудную клетку большим пальцем и тянет на себя до тех пор, пока Лиам не приближается настолько, что чуть ли не падает ему на колени. Зейн начинает шептать что-то ему чарующе низким голосом, это действует на Луи почти так же сильно, как на Лиама. Найл оттаскивает его за футболку в сторону, бормоча ему прямо в ухо, отвлекая от этих голубков. — Ты, блять, можешь поверить, — говорит он, — они чёртовски очаровательные, но тупые как шурупы, я клянусь. Луи ерошит блондинистые волосы Найла и хихикает. Теперь его волосы выглядят как наполовину выжатый лимон, тонкие светлые пряди стоят торчком. Но Найл не заметил. Он слишком занят, что-то жуя и отправляя Перри снэпчат пережёванной еды. Счастливая девушка. Или женщина, он уже должен говорить. Сейчас она вынашивает двойняшек. Найл ещё больше улетает от своих детей, чем Перри, что очень странно, учитывая, что Перри уже купила сочетающиеся наборы почти каждого детского костюмчика, известного человеку. Но она всё ещё посылает Луи снэпы Найла, навалившегося на неё на диване, и уснувшего, обхватив её живот, слушая сердцебиение своих дочек. Потоки слёз умиления Луи трудно было остановить, когда это произошло в первый раз, но он в полном порядке с тех пор. Более чем в порядке, правда. Он не пролил ни единой слезинки, когда они предложили стать ему крёстным отцом, и не торчал на коленях Найла, когда тот обещал Луи их первые поцелуи и объятия. И у Луи точно не висит снимок с первого УЗИ на холодильнике, рядом с отрывным календарём. Он в порядке. Дядя Луи в абсолютном порядке. — Вы, двое, закончили наконец? — Луи выпускает раздражённый вздох, который быстро исчезает под любящей улыбкой, пока он наблюдает за их испугом от того, что их прервали. Зейн сжимает талию Лиама в виду поддержки. — Закончили, — Зейн ухмыляется Луи, обнимая Лиама за шею и прижимаясь своей щекой к его. — Мы такие хорошие детки, ага? — Хорошие, — соглашается сияющий Лиам. Лиам, похоже, не в силах ни на секунду оторвать глаз от широкой улыбки Зейна. Хотя, кто может его винить? Парень выглядит как Арабский принц половину времени и даже при таком ужасном свете он прекрасен. — Отлично, — Луи закатывает глаза, — как насчёт того, чтобы сейчас поговорить обо мне? Завтра вечеринка по поводу выхода книги, и я понятия не имею что делать! Зейн выглядит как всегда невпечатлённым. — В смысле «что делать?» — Он говорит о прекрасном Нике Гримшоу, — поясняет Лиам, спасибо, Боже. — Если Луи не произведёт хорошего впечатления на него завтра, то потеряет весь прогресс, которого уже достиг. Если Ник не пригласит его на свидание, то Луи снова станет грустным и депрессивным дерьмом. — Простите, что?! — Кричит взбешённый Луи. — Ладно. Но ты знаешь, что я имею в виду. Конечно, Зейн накидывается на него, с нетерпением желая защитить своего парня-который-на-самом-деле-ему-даже-не-парень. — А чего ты хотел, Лу? Ты вступил в общество ценителей кошек. У тебя даже нет кота! Зейн действительно очень хорош в таких выдохах. Словно весь мир это такое утомительное дело, что он еле-еле может терпеть это. И очевидно, только он один обладает мудростью, чтобы спасти его. Может быть, он не так уж и далёк от истины. Луи читал его «блокнот мыслей» один или два раза и каждый раз запутывался. — Зейн, а что, если моё восприятие жёлтого не совпадает твоим восприятием жёлтого?! Что делать, если все воспринимают жёлтый по-разному и мы все думаем, что банан похож на банан, но на самом деле, мы все видим его по-разному? Что, если мы всё видим не так?! — Вот что я скажу, Бу, ты не можешь доверять дерьму. Может быть, реальность — это лишь социальная конструкция и на самом деле её не существует. — Зи, мне страшно. Обнимешь меня? — А ты наденешь носки? — А ты признаешь, что ты дрочил, думая о тренирующемся Лиаме? — Я чёртовски ненавижу тебя. — Я приму это за «да». Могу я узнать… в твоих мечтах, кто боттом, а кто топ- Ааауч, ты, засранец! — Ну, — Луи бросает оборонительный взгляд вокруг стола, — я бы мог завести кота. Когда-нибудь. Если с Ником ничего не выйдет. — Иисус Христос, Луи, ты такой пессимист ино- — Простите, мистер. Плохо стоящая на ногах пожилая пара с пушистыми белоснежными волосами, глядела на них, держа одинаковые стаканы. Именно таким стариком Луи хотел бы быть. Ласковым и выглядящим так по-доброму. Ты любишь бабушек и дедушек, потому что знаешь, что их карманы полны конфет, и что они не постесняются поиздеваться над тобой любым способом, каким только могут. Мужчина нависает над Зейном и зависает, искренне уставившись ему в глаза, как будто ждёт чего-то. — Давайте я Вам помогу, — Зейн обхватывает безвольное запястье мужчины, его белые зубы отражаются в ложке, лежащей на столе. — Да, это был я. Я выпустил популярный сингл «Going Inzane» с одноименного ЕР, Gotta Zayn. Да, уже на самом деле прошло десять лет. Я не могу поверить в это, а Вы? В какой момент двойной подбородок старика начинает раскачиваться, и он отрицательно начинает трясти головой, указывая вниз на колени Зейна. — На самом деле, я просто хотел дать тебе знать, что у тебя ширинка расстегнута. Моя жена думает, что трусы с обезьянами очень милые, но я подумал, что тебе не стоит показывать их всем. Луи никогда ничего не принесёт такого удовольствия, как вид униженного Зейна. Наверное, потому, что такое происходит не очень часто, если вообще происходит. — Оу. Ах, да, конечно, — Зейн неистово дергает бёдрами вверх и, сжав челюсти, резко застегивает ширинку. — Мне очень жаль. Пара поковыляла к передней стойке, и Зейн обрушивается на стол со стонами боли. Остальные просто заходятся в гоготе. Даже Лиам. Когда они, наконец-то, успокаиваются, чтобы возобновить разговор, Лиам ударяет Луи ногой под столом. — Ты готов к моему совету, Лу? Вот что ты должен делать…
