You Drive Me Crazy (but it feels alright)

*_*_*_*_* Вес: что-то ужасное Алкоголь: а надо считать? Сигареты: отвалите Шесть месяцев. Вот столько нужно времени, чтобы прийти в себя после того, как чопорный ублюдок разбил тебе сердце, полностью раскрошив его. Или столько тебе нужно времени, чтобы убедить себя в том, что ты в порядке. Потому что глубоко внутри Луи знает, что всё ещё крепко держится за Гарри и то, чем они были. Всё ещё цепляется за те несколько нежных поцелуев, которые разрушили его мир. Всё ещё помнит те чудесные ямочки на щеках и мелодичный голос Гарри. Он снял кулон ненадолго, да, но его шее холодно, практически пусто. Луи чувствует себя пустым. Луи ничего не слышал от Гарри с того вечера, ни единого звука. Не то чтобы он ждал. Гарри слишком горд для этого. Даже если ему было что сказать (хотя, очевидно, что нет), он бы не позвонил. Если Луи будет честным с самим собой, то признает, что если Гарри горд, то сам Луи до боли упрям. Никто из них не собирается сдаваться первым. Луи скучает по самым глупым вещам, например по ужасному вкусу Гарри в одежде и раздражающему звуку его голоса. Он скучает по Гарри. Ему сложно сказать это вслух, но не сложно признать внутри себя. Но самое ужасное то… что это ничего не меняет. Гарри остаётся тем человеком, который избил своего друга, которого предал, а затем имел смелость заявить, что Луи был пустой тратой его времени. Он всё ещё остаётся самым ужасным обманщиком. Единственная разница между Гарри и Ником в том, что Луи не просыпался с отчаянным звуком имени Ника на губах, пока желудок завязывался узлами. Он не представлял против своих желаний Ника голым, пока касался сам себя в душе. Что более важно, Ник не был тем, в кого тайно надеялся Луи врезаться в спортзале или тем, кто прогуливается по проходу с морозильниками в Сайнсбери. Это всё был Гарри. Вообщем, у Луи в этом году не очень праздничное настроение. Но это ему не поможет избежать дурацкой Рождественской вечеринки, которую устраивает его мать. Конечно же ему никуда от неё не деться. Мама висела у него на телефоне пока Луи наконец не сдался и не согласился прийти за час до начала, как полагается, с картофельным салатом и в дурацком рождественском свитере. С хмурым взглядом на лице и в уродливом свитере со снеговиком по середине Луи появляется на пороге… – Не мог бы ты надеть что-нибудь… поярче, может быть? Луи меряет свою мать ненавидящим взглядом. – Он красный. Куда ещё ярче? – Он коричневый, – заносчивым тоном поправляет она его. Луи закатывает глаза. – И ты мог бы надеть нормальные штаны вместо этого ужаса, который ты называешь “скинни”. – Знаю, мам, тебе сложно в это поверить, но не я их придумал. И если ты хотела, чтобы я оделся так, будто у меня в заднице что-то застряло, сказала бы раньше. Он дарит ей одну из своих лучших саркастичных улыбок, на что Беатрис раздражённо вздыхает и нетерпеливым взмахом руки приглашает войти в дом. – Дай мне картофельный салат и иди поправь причёску. – Что не так с моими волосами? Она осматривает его с ног до головы и, очевидно невпечатлённо, фыркает. – Ты выглядишь как дикобраз, который молодится. – Я не выгляжу как дикобраз! Она смотрит на волосы Луи и, поджав губы, отводит взгляд. – Совсем нет, дорогой. Луи глубоко вздыхает. – Ладно. Уложу чёлку вниз. Но скинни остаются. Выражение её лица освещается, как новогодняя ёлка и она подпихивает его в сторону лестницы, которая, как всегда, украшена дурацкими гирляндами. Ничего общего с остальным домом, который выглядит как из фильма ужасов. В каждом углу висят какие-то маленькие украшения с Иисусом и это чёртовски напрягает. Они наблюдают за тем, как Луи задерживается у лестницы, разговаривая с матерью. –“Дядя” Джеффри будет? – спрашивает он. Она немного отодвигается и опускает подбородок к шее, отчего начинает походить на испуганную чихуахуа. – Разумеется. Он твой дядя. – Этот мужчина не мой дядя, – ведёт плечами Луи. – Он лапает меня каждый раз, когда мы видимся. – Луи, не будь таким вульгарным. Он важная часть нашей семьи. Отец Луи подходит к ним, он выглядит таким же напуганным жуткими статуэтками Иисуса, как и Луи. – Кто? Джеффри? Он приведёт своего парня в этот раз. Думаю, что он будет возраста Луи. Луи переводит взгляд на Беатрис, которая стремительно краснеет и взмахивает руками, будто собираясь взлететь. – Ну…что ж, я слышу об этом впервые! А теперь идите! Оба. Вы на меня давите! О, и Луи? Он уже начал подниматься по ступенькам, но разворачивается, уперев руку в бок. – Да? – Гарри придёт. Гарри Стайлс. Может быть это не моё дело, но я думаю, то, что произошло между вами – полнейший нонсенс. Чтобы ты не натворил, просто извинись. Ты знаешь, что его жених бросил его ради его лучшего друга? Бедный мужчина застал их в постели. Думаю, он через многое прошёл, разве нет? Разве ты не причинил ему достаточно боли? Преследуют его свои же собственные слова. –А он ушёл, не сказав ни слова, – из самых лучших намерений вклинивается отец, – он хороший чувак. Непросто тихо уйти после такого предательства. Большинство людей бы задушило того парня. Большинство людей бы задушило того парня. А он ушёл, не сказав ни слова. Бляяяяяяяяяяяяяяяяяять Луи идиот. Конечно же Гарри поймал своего жениха со своим же другом. Конечно же Ник его подвёл. Луи ошибался, Луи так ошибался. Гарри не эгоистичный идиот, который затевает драку из-за пары едких комментариев. Он – мужчина, созданный лучше, чем Луи и Ник вместе взятые. То, что случилось той ночью не было о Луи, это не было взрывом беспричинной агрессии. Это был момент, как несколько лет назад, когда Ник разорвал мир Гарри, а Гарри просто ушёл, давая Нику закончить работу. Злость, должно быть, просто кипела все эти годы, и катализатором взрыва были слова Ника о Луи. Те, которые он говорил во время драки. Ник спал с женихом Гарри, в кровати Гарри, не меньше, и… Гарри просто ушёл. Но тогда, когда Ник повёл себя так грубо с Луи, Гарри не смог сдержаться. Слова Ника его спровоцировали. Может дело и не в Луи, ну, не всё, но правда в том, что ревность Гарри и его инстинктивное желание защитить Луи привело их сюда. Вот почему Луи полнейший идиот. Он просовывает руку под воротник джемпера и выуживает серебряную уточку. Она не должна быть скрыта, будто его связь с Гарри – позорный секрет. Он спешит вверх по лестнице, и уточка бьётся о его грудь. – Куда ты собрался? – взвизгивает его мать. Луи опускает голову и смотрит вниз. – Если ты хочешь увидеть внуков, ты молчишь и позволяешь мне делать своё дело. Она выглядит шокированной его тоном и сбитой с толку содержанием. –Отлично. Но, Луи? Он нетерпеливо облизывает губы. – Что? – Сними этот глупый свитер. Он закатывает глаза. – Мам, я же сказал, у меня нет другого. – Я помню. – она нерешительно ему улыбается, впервые она боится его ответа, а не наоборот. – Но этот выглядит довольно мерзко. В твоём старом шкафу есть футболка… ты раньше надевал её в клубы. Чёрная такая. Луи не верит своим ушам. – Та которую ты абсолютно презирала? Которую я носил, чтоб цеплять парней? Беатрис Томлинсон плохо воспринимает мысль о том, что у её сына может быть секс с другим мужчиной. Она морщит нос и отворачивается, всё ещё с румянцем на щеках. – Да, – произносит она натянуто. – Та самая. Луи широко улыбается ей, пятясь к лестнице, ведущей наверх. – Люблю тебя, – выкрикивает он, удивляясь, чем вызван его порыв – внезапным пониманием этого чувства или большим количеством выпитого эггнога. Ты заговорил о внуках, напоминает он себе, вот почему… но его чувство благодарности не умаляется. Родители делают всё, что в их силах, он знает. Люди вокруг постоянно твердили ему об этом, но только сейчас он в полной мере понимает значение этих слов. Беатрис Томлинсон не идеальная женщина, и уж тем более не идеальная мать, но для него она делала всё что могла, всё, чему научили её родители. Она прилагает усилия – вот что важно. Она прилагает усилия, показывая, что она принимает его таким какой он есть, каким всегда был. Для Луи это значит целый мир. Луи проводит слишком много времени, пытаясь сделать так, чтобы джинсы подчёркивали и зад, и глаза. Футболка сидела так же хорошо, как и раньше, если не лучше. Она обтягивала его грудь сильнее, чем десяток лет тому назад, полностью выделяла соски и линию грудной клетки. Она более открытая, чем Луи бы позволил себе надеть пару месяцев назад. К его собственному счастью, Луи наконец счастлив в своём теле. Его бёдра оставались мягкими и округлыми, живот слегка выдавался, но пресс был таким же, как и в юности. Сейчас вечеринка уже в самом разгаре, желательно с Гарри где-то в центре, но до того, как спуститься вниз, Луи два раза проверяет чтобы цепочка была снаружи и в центре. Она выделяется на чёрном фоне и качается между его грудных мышц, пока Луи спускается вниз, привлекая внимание прозрачностью своей футболки. Он сразу же замечает Гарри со полупустым стаканом бурбона в руке, стоящего на том же месте, что и в прошлом году. Луи быстро прорывается через толпу, глаза приклеены к идеальной фигуре Гарри. Он так же поразителен, как и в том году, если не больше, ведь теперь Луи знает его. Шелковистые кудри чуть-чуть отросли и испускаются по его плечам, как вьюнок по стене старого кирпичного дома. На нём чёрная безрукавка, под которой синяя клетчатая рубашка и серые брюки. Его наряд прост и отвратителен, но последние полгода изменили Луи в лучшую сторону. Внезапно всё, что касается Гарри стало очаровательным больше, чем раздражающим. Луи спешит к Гарри с сияющей улыбкой на губах. Его второй шанс. Первый раз за полгода, когда он видит Гарри и его губы уже покалывает. В предвкушении желудок полон нервных бабочек. Луи кладёт ладонь на плечо Гарри, его дыхание спёрто. Рука Луи всё ещё на его плече, когда Гарри оборачивается, его брови ползут вверх так же, как и когда они (снова) встретились! Луи так сосредоточен на впитывании взглядом черт лица Гарри, отмечая все крошечные изменения в нём (новая родинка рядом с левой бровью, заметное увеличение бицепсов) что самое главное изменение он замечает гораздо позже. Гарри не кажется счастливым видеть его, но дело не только в этом. Он не выглядит злым, расстроенным или удивлённым. В любом случае Луи предполагал, что Гарри не сильно удивится их встрече, учитывая, что это дом Луи. Но Томлинсон ожидал хоть какие-то вспышки эмоций. Если Луи будет честен, то признается, что ожидал увидеть фейерверки в глазах Гарри. Но вместо них, он видит пустой и безэмоциональный взгляд. Тот же немного грубоватый, и даже более безразразличный, чем в том году. Настроение Луи улетает в трубу, но надежда всё ещё есть. Он не сдастся. Он не может сдаться. *-*-*-*-* Когда Луи опускает руку ему на плечо, Гарри моментально понимает, что это он. Прикосновение его руки лёгкое, но тёплое, Гарри чувствует, как сладкий запах Луи наполняет воздух вокруг него. Живот приятно скручивает, пальцы дрожат, по всем органам разливается знакомое тепло, которое Гарри ассоциирует с Луи. Но он быстро останавливает поток этих мыслей, концентрируясь на том, что между ними произошло. Не важно, что ощущение руки Луи на своём плече чувствуется как дом. Луи был единственным источником его страданий последние полгода, и Гарри не собирается притворятся, что всё хорошо. Особенно тогда, когда Луи, наверное, встречается с Ником Гримшоу и наслаждается жизнью и новой работой. Гарри не злится, он просто ещё не готов встретиться с Луи. Он не хочет думать о том времени в прошлом году, когда он за двадцать лет впервые увидел Луи и как это совершило что-то вроде революции в нём, хотя он и пытался отрицать это всё время. Он не хочет думать о том, как быстро он упал в кроличью нору и оказался на опасной орбите Луи Томлинсона. Поэтому, когда он оборачивается, выражение его лица холодное и равнодушное. Луи выглядит немного озадаченным всем этим, и Гарри чувствует крохотное мстительное удовлетворение от вида того, как Луи неудобно. Хорошо, думает он, теперь-то ты знаешь каково это – сильно ошибаться в ком-то. Часть самодовольного удовлетворения испаряется, когда Луи берёт его за руку и уводит из комнаты в более тихий коридор. Гарри получает хороший вид на его тело, ему сложно не пялиться, сложно не восхищаться. Фактически невозможно, потому что Луи выглядит великолепно. Он одет в какой-то прозрачный материал, который дразнит Гарри линиями тела Луи под ним. Гарри видит линии его боков, маленькие округлости возбуждённых, либо из-за температуры либо из-за внимания Гарри сосков. Он тайно надеется, что из-за его внимания. Лицо Луи гладко выбрито и Гарри хочет провести по линии челюсти Луи сначала губами, а потом языком. Когда Луи поворачивается к нему лицом, цвет и тепло отливают от тела Гарри. На Луи кулон и он не спрятан под футболкой, как Гарри ожидал. Он гордо болтается посередине груди Луи, умоляя кого-нибудь спросить об этом. Гарри протягивает руку и хватает его, даже не думая, уже неспособный отступать. – Ты оставил его? Он поднимает взгляд на Луи, ожидая едкого ответа. Но вместо него он получает: – Конечно оставил. Ты подарил мне его. Он произносит “ты” так, будто это важно. Словно жесты Гарри значат для него больше, чем чьи-либо ещё. Дыхание Гарри учащается, грудь кажется слишком маленькой для сердца, но он останавливает себя. Болезненные воспоминания. Всегда болезненные. Выражение его лица остаётся ровным, хотя внутри он просто загибается от боли. – Ты хотел поговорить со мной о чём-то? Луи выглядит потерянным, словно он не ожидал, что Гарри будет с ним так краток. Это раздражает Стайлса ещё больше. Он выглядит, как отвергнутый ребёнок, когда стоит перед Гарри, лихорадочно выкручивая крохотные руки и смотря на него из-под потрясающе изогнутых ресниц. Совершенно несправедливо. – Да, я—я хотел сказать спасибо, что пришёл. Гарри не упускает момента. – Я не хотел, но мои родители не приняли отказ как ответ. У нас с Люком есть кое-какое объявление. От взгляда Гарри не укрывается то, как Луи вонзает ногти в ладонь, как разочарование пробегает по его лицу. Сердце Гарри трепещет. – О. Что ж…ладно, я просто—я хотел извиниться за то, что произошло тогда. Я не знал, что Ник переспал с твоим женихом. Он сказал мне, что всё было наоборот и я… я как дурак ему поверил. Мама сказала мне это только сегодня утром, и я понял, как сильно ошибся. Мне так жаль Гарри. Ты должен знать, как мне жаль, что я не доверял тебе. Сердце Гарри учащается. Внешне он остаётся неподвижным и бесстрастным. Теперь события той ночи становятся понятными, но это откровение он хотел бы получить шесть месяцев назад. Сейчас уже слишком поздно… нет? – И ещё я хотел сказать… ну, аналогично. Гарри качает головой, не понимая. – Прости? – Безусловно ты самый пафосный и высокомерный человек, которого я когда-либо встречал. Для адвоката ты слишком плох в выражении своих собственных мыслей. Ты думаешь, что лучше всех, когда бы ты ни пошёл. И, честно, Гарольд, ты не умрёшь, если будешь больше улыбаться. Гарри моргает в явном недоумении. Этот мужчина явно не имеет понятия о том, что такое извинение. – Ты закончил? Луи качает головой. – Даже не близко. У тебя ужасное чувство стиля и твоё желание всё контролировать чёртовски сильно бесит, но мне кажется, что…у тебя мягкие руки. И даже может быть нежное сердце. И ты мне нравишься. Какой ты есть. Со всеми ужасными чертами, которые у тебя есть, но что более важно, с теми, которых у тебя нет. Ты не лицемер, ты не бесчестен и я знаю, ты бы никогда не причинил мне боль. Так что я подумал… может быть, ну может быть мы могли бы найти время для ужина. Если ты не против. Или обеда, мы могли бы начать с обеда! – Гарри чувствует, как вся решимость тает. Луи выглядит как все его грязные мечты, окутанный серьёзностью и уязвимостью. Он уже готов открыть рот и уступить, но выражение лица Луи наполняется болью. – Прости, ты сказал “у нас с Люком”? В смысле у вас вместе? Мир Гарри сужается до вспышки страха в глазах Луи и крошечного зёрнышка надежды где-то внутри. Гарри видит их, потому что он знает Луи. Он знает его достаточно хорошо, чтобы знать, когда ему просто больно, а когда боль готова поглотить его целиком. Луи ещё не совсем на второй стадии, но где-то между слепым счастьем или отчаянием, которое способно погрузить в темноту. Всё зависит от Гарри. Он хочет взять Луи в свои руки и притворится, что те шесть месяцев были просто плохим сном. Он мог бы. Он знал, что в глубине души уже простил Луи, хотя то вовсе не было его виной. Они могли бы двигаться дальше, они будут двигаться дальше, но как только Гарри открывает рот, чтобы так сказать, голова Люка появляется из-за двери. – Гарри, сейчас. Луи смотрит на него таким взглядом, что разбивает Гарри сердце. Он видит, как Луи отчаянно цепляется за надежду и ждёт, когда Гарри разрушит это ужасное проклятье. Но Стайлс чувствует, что застрял в этом кругу без возможности выбраться. Всё произошло очень быстро. Он не был готов к тому, что Луи произнёс только что. Он не был готов к атаке чувств, которые так сильно отрицал последние месяцы. Он не хочет разбираться со всем этим. Не сейчас. Луи хватает его за рукав, удерживая, сердце раскалывается на кусочки внутри его прекрасных по-детски широко распахнутых голубых глазах. – Держи. Он отстёгивает цепочку, медленно вдыхая воздух. Она падает, и Гарри ловит её как раз во время, чтобы она не соприкоснулась с полом. Когда он сжимает вокруг неё кулак, то представляет, что металл всё ещё хранит тепло от кожи Луи. Он понимает, что это, должно быть, самый близкий способ коснуться Луи теперь. Это так больно. Словно кто-то облил уксусом все его открытые раны. Прежде чем Гарри может даже подумать о том, чтобы притянуть его в объятия или поцеловать на прощание, Луи отворачивается. Он проходит мимо Люка в гостиную, ни разу не оглянувшись. Гарри в отчаянии идёт за ним. Всё внутри него кричит ему просто быть с Луи, но кажется между его сердцем и мозгом теперь нарушена связь. Он хочет только одного, одного единственного человека, но ему всё равно кажется, что на пути к нему нет ни одной возможной развилки. Гарри не принимает спонтанных решений, не меняет их в последнюю секунду. Он делает то, что ему сказали, только то, что ему сказали. Он не идёт на уступки таким людям, как Луи Томлинсон. Вот что ему говорят инстинкты. Или то, что говорили раньше. Сейчас они ему кричат схватить Луи и бежать. Гарри едва вслушивается в то, что говорят родители Люка. Он и Люк переезжают в Нью-Йорк. Отец Люка намекает на свадьбу, смотря на родителей Гарри и загадочно двигая бровями, словно они посвящены в одну тайну. Враньё, всё это враньё. Гарри с Люком даже не встречаются. У них было одно отвратительное свидание пару месяцев назад, перед которым Гарри напился, но даже в таком состоянии он не провёл время хорошо. У них не было секса, они никуда не выходили вместе после того раза, и они точно будут снимать отдельные квартиры в Нью-Йорке. Родители Люка считают, что это лишь вопрос времени, но Гарри считает иначе. Так же как и Люк, который по этой же причине избегает взгляда Гарри, показывая сверкающее кольцо, очевидно не от Стайлса. Гарри смотрит на него пару секунд, прежде чем его взгляд тянется к Луи, стоящему в конце толпы. Тот выглядит совершенно опустошённым. Его лицо пугающего оттенка белого, он едва может ровно стоять на ногах, словно кто-то обрезал нитки, что его держали. Но вдруг его голос прорезается сквозь гул толпы, хрупкий и хриплый, от чего в груди Гарри что-то надрывается. – Нет! НЕТ! Я возражаю! В смысле…это… такая жалость для Англии потерять прекрасного адвоката. Люди Англии… – Луи смотрит на него, щёки розовые, а глаза невыносимо грустные. У Гарри перехватывает дыхание. – …будут очень сильно по нему скучать. Луи разворачивается и с лёгкостью уходит сквозь толпу. Гарри смотрит ему вслед и что-то внутри него разрывается. Как билет на входе в кинозал. Как кружка, которая раскалывается точно на двое при падении с высоты. Он застыл и замёрз, задержав дыхание из-за страха того, что перестанет дышать вообще. Он уже так много всего потерял. *-*-*-*-* – Ты вообще собираешься улыбаться? Мы в курсе, что у тебя сейчас тяжёлое, блять, время, но это должно тебя подбодрить. Луи пихает Найла в сторону, и парни следуют за ним, вытаскивая за собой многочисленный багаж. – Я улыбнусь, когда мы окажемся в Париже, ладно? А теперь можем мы делать то, о чём я вас попросил и не произносить слово на букву Г. Он точно уже приземлился в Нью-Йорке, это отстойно, и лучшее, чтобы вы могли сделать, ребята – заткнуться. Ладно? Найл поглаживает его по спине, глупо улыбаясь. – Извини, чувак. Но в твоих же интересах наслаждаться выходными. И должно быть ты захочешь надеть свою бини. Луи поднимает глаза на небо и замечает как начали падать крохотные снежинки, укрывая землю свежим слоем белого. Было бы прекрасно. На самом деле, уже прекрасно. Не смотря на то, что снег тает на его чёлке и стекает на лицо, несмотря на ужасное ощущение в носках, снег – всегда что-то потрясающее и Луи очарован. Он всегда любил снег. Снег для Луи как одно из чудес. Возможно сейчас Луи смог бы оценить его в полной мере, если бы Гарри Стайлс не проделал гигантскую дыру в сердце Томлинсона помолвкой с мистером Идеальность и скорым отъездом. Луи инстинктивно хочет дотронуться до своей цепочки, но только потом понимает, что её больше нет. Он носил её полгода, отказываясь снимать на ночь или чтобы принять душ. Не смотря на то, что он мог задушить себя ей, потому что постоянно ворочается во сне. Носить её на себе было очень важно. Маленькая подвеска была его последней связью с Гарри. Даже когда Луи сомневался в его честности, он хотел, чтобы часть Гарри была на нём всё время. Когда Гарри застревал в его мыслях и отказывался уходить, Луи касался серебряной уточки. Вот так он и выживал, напоминая себе, что даже если Гарри ушёл, их совместные воспоминания всегда останутся здесь. Их воспоминания выдержат испытание временем. Было не очень удобно, но у Луи была надежда, надежда на то, что не всегда будет так больно. Каждый раз, когда он хватал маленький серебряный кулон и сжимал его в руке, то скучал по Гарри чуточку меньше. Когда на вечеринки у своей матери Луи снял его с шеи и отдал Гарри, он сделал это потому что всё, что когда –либо у них было, закончилось. Уточка не могла больше хранить надежду, потому что надежды больше не было. Гарри оставлял его не только ради другой страны, но и ради другого мужчины. А теперь он ушёл. Мать Луи позвонила ему, чтоб подтвердить, что Гарри уехал в аэропорт час назад. Так зачем Луи ещё больше напоминаний о времени, которое они провели вместе, или, ещё хуже, о времени, что они провели врозь? Цепочка была символом их собственной наивности. Так что Луи был рад от неё избавиться. Просто теперь, когда он касается шеи, его пальцы не встречаются с гладким прохладным металлом, кожа ощущается болезненно пустой, пальцы ищут хоть крошечную частичку того, что когда-то там было. Но ничего не находят. Луи прекращает пессимистичный строй мыслей и снимает сумку с плеча, чтобы достать оттуда шапку. В поисках своей бини он вытаскивает всё, но её так и не находит. – Её нет, – говорит он неестественно высоким голосом. Лучшая попытка держать свои эмоции. – Её здесь нет, я не могу полететь в Париж без неё. Зейн закатывает глаза и игриво его пихает. Он уже должен понять, что пытаться шутить с Луи – гиблое дело. В последние дни вся его жизнь просто сплошная шутка, что полностью уничтожает его чувство юмора. – Да брось, Лу, это просто шапка. Можешь взять мою. Или Лиама. Тебе не нужна именно та. Горло Луи как будто что-то сжимает, его глаза наполняются слезами. – Мне нужна моя бини, – произносит он медленно, пытаясь не выдать своего состояния. На самом деле, дело не столько в бини, сколько в том, что у Луи нет того, что ему на самом деле нужно, потому что если бы было, он бы никуда не полетел, вне зависимости от того согревало бы что-либо его череп или нет. Однако реальность в том, что у него нет того, что ему нужно. Он потерял это в Нью-Йорке и с долбоёбом Люком. Так что да, ему нужно его чёртова бини. Лиам берёт Зейна за руку и в молчаливом предупреждении отодвигает чуть назад. – Всё нормально, Лу. Давай проверим твою сумку ещё раз и если её там не будет, вернёмся за ней домой, хорошо? –Спасибо, Лиам, – благодарит Луи, смотря на Зейна. Зейн лишь фыркает и отставляет левое бедро. Луи снова начинает рыться в сумке, и радостно вскрикивает, когда замечает красную пушистую шапку. Он натягивает её на голову, усмехаясь вытянутым лицам парней. – Ладно-ладно – он закатывает глаза, – Знаю, я немного переборщил, но можете перестать волноваться, всё в порядке. Иииии я обещаю, что не буду сидеть с кислой рожей все выходные. До тех пор, пока кто-нибудь не произнесёт слово на “Г”, уяснили? Парни всё ещё выглядят так, словно не понимают что происходит, Луи откровенно обижен. Они даже не смотрят на него. – Эм, Лу. Найл указывает за спину Луи, его первоначальный шок превращается в знающую ухмылку. Луи оборачивается с раздражённым вздохом. – Да что та— Слова Луи мгновенно исчезают, как солдаты в укрытие. В холле стоит Гарри Стайлс, его гигантские руки спрятаны в карманах, а на лице странно смущённый взгляд. Что за мудак. У него такой дурацкий остекленевший взгляд, словно Луи – призрак его драгоценного мужа, восставший из мёртвых. Хотя это он возник из ниоткуда и подкрался к Луи со спины, как какой-то сталкер. Гарри тоже выглядит потрёпанным, кудри вокруг головы. На его лице выражение боли и, хотя, это вполне ожидаемо для человека с таким темпераментом, он всё равно выглядит неподобающе. Разве что… он выглядит довольно хорошо. Его розовые щёки и пушистые волосы выглядят хорошо. Плюс, то, как он смотрит на Луи, словно он живое настоящее чудо, просто сводит с ума. – Гарри, – выдыхает он, не способный на большее. – Лу…мы ох—мы подождём в машине,– не вовремя влезает Лиам. Луи отвечает ему, не сводя взгляда с Гарри. – Да, Лиам. Гарри делает шаг ему навстречу, наблюдая за реакцией Луи, затем шагает ещё, когда видит, что тот его не останавливает. Он продолжает идти, пока не оказывается в двух шагах от него. Луи не уверен легче ему стало дышать или тяжелее. Скорее всего, где-то посередине. – Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен сейчас быть с Нью-Йорке со своим новым женихом? – Женихом – Гарри выглядит сбитым с толку, но затем выражение его лица искажается в отвращении. – Нет, Люк не мой жених. НЕТ. Абсолютно точно нет. Луи упирает руки в бока и тщетно пытается казаться выше. Гарри замечает его усилия, и выражение его лица начинает дрожать с плохо скрываемым весельем. Луи вперивает в него взгляд, стараясь выглядеть грозно, но в итоге понимает, что хочет выпить цвет глаз Гарри в бокале с мартини. Странная мысль для сложившейся сейчас ситуации, честно говоря, это в принципе странная мысль. – Да что ты? Так не казалось, когда он в доме моей матери щеголял кольцом, которое ты ему подарил. – Кольцо не от меня, Лу, – Гарри опускает голову, чтобы посмотреть на Луи, мягко улыбаясь, этого было достаточно, чтобы Луи стукнул его по ноге. Сильно. Гарри взвывает от боли. – Ауч! За что? Ты в своём уме? Луи выгибает идеальную бровь. – Ты оскорбил мой рост. Думаю это был идеально разумный ответ. Гарри качает головой, бормоча что-то о крови Томлинсона и судьбе будущего поколения. – Я проигнорирую это маленькое… отступление, – Он улыбается Луи, но слишком натянуто, чтобы улыбка считалась искренней. – И скажу то, зачем я сюда пришёл. Луи скрещивает руки – Ну и что же ты пришёл мне сказать? Если ты не собираешься переезжать за полмира с Люком, тогда почему ты вообще переезжаешь? Почему ты уходишь? Почему ты ушёл, оставив меня думать, что ты съезжаешься с кем-то другим? Я был неправ, я понял это. Я всё не так понял и из-за этого мы провели шесть месяцев поодиночке. Но я приполз к тебе на коленях, Гарри, моля о втором шансе, а ты не дал мне его. Так почему? Почему, Гарри? Почему ты так хочешь ранить меня? Почему ты здесь? Почему ты здесь сейчас? Гарри потрясён. Он не ожидал такого ответа от Луи. А должен был. Луи не из тех людей, кто уходит без последнего слова. По крайней мере, уже нет. Он всегда был упрямым, но сейчас он стал ещё упрямей. Он упрям, уверен в себе и не желает прогибаться. – Ты причинил мне боль, – Гарри говорит ещё медленнее, чем обычно, это определённо что-то значит. – Из-за того что ты ‘всё не так понял’… казалось, что ты мне не доверяешь. Я подумал, что ты меня не знаешь и это ты, и из всех людей, для тебя не знать меня… это было больно. Но я простил тебя, я прощаю тебя. Я не уложил это у себя в голове тогда, дома у твоей мамы.. Прости меня, – молит он, его голос как сталь, но дрожит от отчаяния, – потому что я тебя подвёл. Всё произошло так быстро. Ты загнал меня в угол своим нелепым объяснением, и всё о чём я мог думать… Я хотел, чтобы ты не был таким прекрасным. –Прости? – Переспрашивает Луи, от удивления его брови затерялись под чёлкой. Гарри усмехается. Он вытягивает руку и заправляет чёлку Луи под шапку. –Ты как никогда скромен, – задумчиво произносит он, его пальцы пробегают по скулам Луи, – Ты так прелестно выглядишь в бини… я могу так сказать? Ты выглядишь мило. Как карапуз зимой. Луи скрипит зубами и обвинительно тыкает в Гарри пальцем. – Ну, а ты выглядишь как—как—как какой-нибудь гигант—гигант—ну ты огроооооооомен- Гарри начинает смеяться, его взгляд не отрываясь сконцентрирован на лице Луи. Через несколько секунд Луи присоединяется к нему, пресс сводит, щёки качаются в тёплой колыбели пальцев Гарри. –Я скучал по тебе, – говорит Гарри, когда вокруг них воцаряется тишина. Его голос тёплый, как растопленная карамель. Луи сглатывает и притягивает его за шарф, чтобы заставить повторить. – Что ты сказал? Гарри смотрит на него пару мгновений, его лицо открыто и откровенно. Он выглядит умиротворённо. – Я говорил… Я хотел бы, чтобы ты не был настолько прекрасным, потому что я не могу думать, когда ты так смотришь на меня. Я был готов переехать в Нью-Йорк с Люком, но только потому что здесь меня ничего больше не держало. Ты не был здесь, не так как мне было нужно, и Луи, я—я признаюсь, у нас с Люком было одно свидание, в те полгода, что мы с тобой провели отдельно. – Луи поджимает губы, само воплощение суровости. Он тянет шарф Гарри чуть сильнее, чем нужно. – Но ничего не вышло. Всё это было затеей его родителей, ужасной затеей. Я всё равно собирался улететь, потому что так казалось правильней. Я принял решение. Кроме того, было просто неразумно оставаться здесь с тобой. – Верно, потому что ты знаешь причину. Луи пытается опустить голову, но Гарри силой удерживает его. –Ты прав, – Гарри прижимает большие пальцы под глазами Луи, остальными захватывая те места между челюстью и шеей. – Но ты всё изменил. Я приехал в аэропорт, развернулся и вышел. Быстрее поехал сюда, чтоб успеть сказать тебе, что я кое-что забыл. Несколько вещей, на самом деле. Я думаю, тебе стоит послушать. – Давай. – Сперва, это. Луи наблюдает за тем, как Гарри опускает руку в карман и достаёт что-то длинное и блестящее. Он протягивает это Луи, чтобы тот рассмотрел получше, и Луи удивлённо ахает. – Это мой кулон? Ты сохранил мой кулон? Гарри ужасается. – А ты думал, что я его выброшу? Я с двенадцати лет хотел тебе его подарить. Дыхание Луи замирает, он непроизвольно подносит пальцы к губам. Он видит, как они дрожат и с головокружительным трепетом наблюдает, как Гарри берёт его пальцы и оборачивает их вокруг маленькой металлической цепи. – Я купил новую цепочку и заплатил, чтобы обновить уточку, она была у меня двадцать лет. Я бы совсем забыл о ней, но когда я думал о том, что подарить тебе на день Рождения, мне показалось, что у меня кое-что есть. Она всё время была со мной, но я плохо помнил откуда она у меня и почему. Я хранил её, потому что надеялся, что вспомню, и вспомнил. Я помню, что думал, что ты самый невероятный и замечательный человек, которого я когда-либо встречал, и что ты заслуживаешь чего-либо такого же прекрасного, как ты. Луи прижимает ладонь к груди Гарри. Даже сквозь одежду он чувствует его. Сердцебиение Гарри такое же учащённое, как и у него самого. Ритм, под который Луи танцевал всю свою жизнь. –Но почему? Почему ты не подарил её мне тогда? Глаза Луи мокрые и блестящие. Гарри изучает его с крохотной улыбкой. – Я боялся. Не знал, как сказать мальчику, что я купил ему кулон. И не знал, как признаться себе в том, что надеялся, что он поцелует меня в ответ. – Гарри. – переполняющая нежность наполняет голос Луи, слёзы стекают по его щекам. – Гарри, я—надень его на меня. Пожалуйста. Гарри не медлит ни секунды, застёгивает цепочку вокруг шеи Луи и прячет уточку под одежду. Тот качает головой и достаёт её обратно. Его голос хриплый, но твёрдый, когда он произносит: – Больше нечего бояться. Нет причин скрывать. – И ещё… ещё кое-что, что я забыл— Гарри гулко сглатывает и берёт металлическую уточку Луи. Он на ней сосредотачивает взгляд, когда говорит, краснея по самых корней волос. – Я забыл сказать тебе, что не могу жить без тебя. Я не могу жить в городе, который не наполнен тобой. Луи хватает руки Гарри и сжимает, заставляя его поднять взгляд. Он чувствует, как всё лицо превращается в одну широкую счастливую улыбку. – Ты только что рассказал мне, что хотел поцеловать меня с двенадцати лет и сейчас краснеешь из-за того, что остаёшься в том же городе, что и я? Гарри рычит и, пользуясь тем, что держит Луи за руку, максимально близко притягивает его к себе. Луи спотыкается, но Гарри подхватывает его за талию. Его пальцы впиваются Луи в бока, удерживая его так крепко, что Томлинсон не мог бы двинуться, даже если бы захотел. Но он и не хочет. Гарри с защищающей улыбкой рукой обвивает его шею, удерживая его на месте. Его большой палец проходится по пульсу Луи и останавливается на основании горла, мягко выводя круги на коже. – Ты заставляешь меня нервничать, –признаётся он шёпотом. – Быть честным с тобой насчёт того, как я в тебе нуждаюсь, заставляет меня нервничать, говорить о том, как сильно я хочу тебя… но если ты дашь мне минуту, я заставлю тебя нервничать тоже. Луи только собирается закатить глаза, как Гарри прижимается губами к его, эффективно обрывая все связи между мозгом Луи и его телом. Он пытается не «хвататься», но пальцы сами, без его разрешения, зарываются в лацканы пальто Гарри. Они цепляются за Гарри до неловкого крепко и Луи отдалённо понимает, что он тянет Гарри за лацканы пытаясь спровоцировать его на более грязный поцелуй. Он не может сдержать полу-стоны, потому что Гарри продолжает кружить кончиком языка в его рту, что за чувственная пытка. Гарри отрывается от него, когда поцелуй действительно топит внутренности Луи, что в буквальном смысле мучительно. – Твои друзья за нами наблюдают, – Гарри звучит так, словно пробежал марафон. – Хочешь, чтобы они увидели, как ты кончишь в штаны? Луи отпихивает его, но Гарри лишь ухмыляется и втягивает его в очередной нахальный поцелуй. Луи – слабовольный дурак, который хватает Гарри за пояс пальто, чтобы удержать его, продлевая поцелуй хотя бы на несколько минут. Ещё несколько минут с языком Гарри во рту Луи, никаких сожалений. Но это приводит к тому, что Найл сигналит им и три полудурка, которых Луи называет своими друзьями, выкрикивают непристойности в их адрес на всю улицу. Гарри разрывает поцелуй и, в утешение, берёт Луи за руку, разворачивая его в сторону друзей. – Лу, ты идёшь или что? – орёт Найл, хитро улыбаясь, будто уже знает ответ. Лиам и Зейн слишком заняты тем, что стоят друг другу глазки, чтобы обращать на Луи и Гарри хоть какое-то внимание. –Не сейчас, – Кричит Луи в ответ, ухмыляясь так же безумно, как и Найл. – Мы с моим парнем собираемся провести спокойную ночь дома. Найл судорожно машет ему, заводя машину. Луи с Гарри наблюдают за ними до тех пор, пока машина не скрывается из виду. Затем Гарри начинает подталкивать Луи в сторону здания, его руки расположились низко на талии Луи, большие пальцы зарываются в кожу над поясом его штанов. Он игриво кусает кончик уха Луи, пока они заходят внутрь. Луи хихикает и Гарри обхватывает его обеими руками. Он сжимает его в своих руках, прижимаясь губами в местечку рядом с ухом Луи. – Можешь назвать меня своим парнем ещё раз? Пожалуйста? – Просит Гарри. Луи смеётся и качает головой, прижимаясь задницей к промежности Гарри. Хватка Стайлса усиливается. – Маленькая оговорка… у нас не получится провести тихую ночь дома. До тех пор, пока ты сильно не устанешь – Он водит носом по коже Луи, тяжело и горячо выдыхая ему в шею – или ты хочешь посмотреть фильм… – губы оставляют за собой влажные дорожки на шее, язык скользит по следу оставленному его жадным ртом – мы могли бы пообниматься. Мм, ты так хорошо пахнешь. Это твой собственный запах или от геля после бритья? Пахнет как ты. Они доходят до двери Луи и он разворачивается лицом к кудрявому, неодобрительно качая головой и бессильно улыбаясь. – Бесстыдник. Бесстыжий соблазнитель. Гарри ухмыляется и прижимает Луи к двери. –Так это тебя заводит? Гарри обхватывает бока Луи, его пальцы гладят кромку жёсткого денима. Он поднимает Луи выше и тот обхватывает торс Гарри ногами. Через полминуты Гарри достаёт ключи Луи и открывает дверь, бросаясь внутрь, словно от этого зависит его жизнь. Он прижимает Луи к закрытой двери, держа его всего лишь одной рукой, а другую прижимает рядом с головой Луи. Горячо… грязно и горячо, если уж быть откровенными, но Луи слишком занят тем, что язык Гарри чёртового Стайлса насилует его рот, чтобы обращать внимание на такие детали. Гарри целует его так, словно кто-то впрыснул яд Луи в рот и сказал Гарри, что он должен собрать каждую каплю своим языком, чтобы спасти Томлинсона. Он не оставляет ни одного нетронутого места. Его язык погружается в рот Луи с лихорадочным отчаянием, но сохраняя некоторую утончённость, позволяя себе касаться языка Луи только тогда, когда считает нужным и когда хныканье Луи становится слишком громким, чтобы не обращать на него внимания. Гарри берёт на себя главенство в поцелуе, направляя язык Луи в такой лабиринт ощущений, что Луи задыхается и прижимается к нему в нужде. Дело не только в навыках языка Гарри. Это его свободная рука, которая срывает бини с головы Луи, запутывается в его волосах и тянет их, чтобы заставить Луи дать ему больше, больше, чем Луи сам знал, что способен дать. Рука оставляет его волосы, переметнувшись к торсу, влезая под футболку. Рука Гарри тёплая, грубая и совершенная, она поднимается в верх, захватывая сосок, и Луи вскрикивает. Гарри переносит его от двери на диван и аккуратно укладывает и опускается сверху, удерживая свой вес на руках. Луи не доволен этим, поэтому хватает Гарри за задницу и тянет на себя. Гарри рычит и хватает его за цепочку, притягивая в невероятно дикий поцелуй с головокружительными движениями языка и укусами нижней губы Луи. Всё происходит так быстро, но когда они разрывают поцелуй, чтобы вдохнуть, Гарри решает, что сейчас самое время раздеться и всё останавливается. Сперва Гарри снимает пальто и рубашку, удерживая взгляд Луи, когда кажется, что тот готов отвлечься. Он не знает, почему хочет этого. Гарри выглядит как смертный грех или ангел мести. Его кожа бледная и словно бумажная, вены выделяются на ней гораздо сильнее, чем у Луи. Захватывающе. Тени гораздо темнее, например ресницы или дорожка волос, ведущая под штаны, выделяются гораздо сильнее. И в то же время, светлые цвета выглядят ярче, как например, сияние глаз или розовые соски. Он захватывающий. Луи зачарован и всё же… он хочет отвлечься. Не потому что он завидует или чувствует себя напуганным красотой Гарри. Но потому что впервые за всё время он чувствует себя беспомощной девственницей, которая не знает с чего начать. К чему прикоснуться в первую очередь? У Гарри километры мягкой белоснежной кожи и Луи не может измерить силу своего желания попробовать её всю. Гарри награждает его обнадёживающей улыбкой и нежно берёт его за запястья, чтобы подтянуть его поближе к себе. Он кладёт руки Луи себе на грудь, накрывая своими. Либо он умеет читать мысли, либо переживания Луи написаны на лице. – Спасибо, – смущённо говорит он. Гарри пожимает плечами, мягко улыбаясь. – Нелегко когда ты с кем-то новым в первый раз. Я тоже нервничаю. Луи успокаивается от этих слов и решает сделать первый шаг. Он проводит руками по телу Гарри, от плеч к поясу брюк. После себя он оставляет мурашки на коже и решает не торопиться. Гарри жадно смотрит на него, ожидая, что Луи возобновит тот бешеный темп, но у Луи есть лучшее решение. Вместо того, чтобы смотреть на лицо Гарри в поисках ответов, он сосредотачивается на белоснежном холсте перед глазами, решая какую часть он хотел бы разрисовать в первую очередь. Он начинает с плеч Гарри, разминая напряжённые места. Дыхание Гарри прерывается, руки перемещаются в волосы Луи, пальцы скользят по чёлке, удовлетворённый гул покидает губы. Луи от плеч двигается к ключицам, оставляя ряд жарких поцелуев вдоль его тату. – Больше, – выдыхает Гарри и Луи представляет, что сейчас его глаза закрыты. Он массирует голову Луи, когда тот двигается, эффективно прогоняя этим всю нервозность Луи. Зная Гарри, скорее всего, он этого и добивался. Луи сосредотачивается на своих действиях, проводя языком по татуировке Гарри и накрывая рукой его член. Он дёргается в руке. – Кто-то немного взволнован. Гарри тянет его за волосы, чтобы отклонить его голову назад. Луи смотрит на него и видит, что щёки Гарри красные, а зрачки в два раза больше их обычного размера. – У меня будет секс с Луи Томлинсоном. Как тут не быть взволнованным? Луи улыбается себе и касается места чуть ниже пупка Гарри. – Ты милый. Он выцеловывает дорожку к груди Гарри, проводит руками по его грудной клетке, согревая гусиную кожу кончиками пальцев. Он улыбается Гарри, смотря на него из-под ресниц и засасывает один из его сосков. Руки Гарри усиливают хватку в волосах. – Чёрт возьми. Луи отстраняется и обиженно фыркает. – Я надеялся хотя бы на “ебать”. Гарри обхватывает ладонями его лицо так, чтобы они смогли поцеловаться. Он засасывает его нижнюю губу, затем оттягивает её зубами, покусывая и сводя этим Луи с ума. – Ох, ты ещё получишь это. Луи закатывает глаза, но больше не может скрывать тот факт, что он болезненно твёрд. Он наказывает (или вознаграждает) Гарри, прикусывая его сосок зубами, а затем засасывая губами. Другой он перекатывает между пальцами, попеременно скручивая. С губ Гарри срываются непрерывные мат, но всё становится гораздо интересней, когда они превращаются в мольбы. – Пожалуйста, малыш. Я сделаю всё что угодно. Всё. Просто—просто—больше. Ты мне нужен зд—ох, боже! Луи с дьявольской улыбкой отстраняется от груди Гарри. – Луи всё сделает. Гарри стонет и дёргает его за волосы, принуждая вернуться к тому, чем он занимался. Луи отстраняется от его сосков только минут через десять, когда они становятся полностью мокрыми и опухшими. Гарри хватается уже за свои собственные волосы, выглядя так, словно сошёл с ума. Луи слишком очарован, чтобы откладывать это ещё на время. – Сними штаны. Гарри облегчённо стонет. Луи поднимается и Гарри обхватывает его лицо руками, громко целуя. – Спасибо. Малыш, боже— он целует его с ещё сильнее, выдыхая ему в рот,– Большое спасибо. Луи смеётся и начинает расстёгивать пряжку ремня. Гарри отпихивает его руки и справляется с этим сам за пару секунд. Ремень улетает куда-то в сторону кухни, и Гарри стягивает сначала штаны, а потом и трусы. У Луи не хватает дыхания, чтобы отругать его за это. Гарри огромен. Луи уже знал это. Ведь это не та вещь, которую можно пропустить, когда заинтересован в голом парне, однако догадки сильно отличаются от реальных размеров. Гарри действительно огромен. Его член приятного розового цвета, с капелькой выступившего предэякуята на головке. Он просто молит о прикосновении. Луи хочет член Гарри внутри себя гораздо больше, чем любой член, который он хотел до этого. Есть только одно, что он может сделать сейчас. Луи проводит мокрую полосу от основания члена Гарри до его головки, кончиком языка собирая предэякуат. Он скользит языком по щёлке на головке члена Гарри и наблюдает за признаками удовольствия на его лице. Гарри застывает в тот момент, когда язык Луи прикасается к нему там и сильно содрогается, когда Луи оборачивает руку вокруг основания. Он начинает быстро и яростно дрочить, наблюдая за тем, как Гарри распадается на кусочки. – Б—блять, да! Я—ох, – Глаза Гарри закрываются, через мгновение быстро открываются, когда Луи берёт в рот головку его члена и сосёт её так, словно хочет высосать из него всю влагу. Её много, потому что Гарри течёт. – Я—мммм, чёрт, Луи! Луи отстраняется, сплёвывает на руку и начинает надрачивать ему, проводя большим пальцем по головке. – Да? Что такое, дорогой? Он снова берёт Гарри в рот, ведёт языком по выпуклой вене у основания его члена. Гарри трясёт. – Блять, я—я хочу чтобы ты--ох—ох—ох трахнул меня, я близко. Луи жадно заглатывает его почти до основания и рукой ласкает его яички. – Нет, не близко, – Луи усмехается, – если я не кончу на твоём члене, ты не будешь спать в моей кровати. Гарри разочарованно стонет и меняет тактику, прослеживая большими пальцами скулы Луи, бормоча бессвязные просьбы. – Малыш, ты так хорош. Так хорошо сосёшь мой член. Я—чёрт, просто продолжай делать то, что делаешь. Дерьмо, так хорошо. Нежные поглаживания Гарри ощущаются хорошо и Луи чувствует себя ценным и желанным. Пока грязные разговорчики оставляют желать лучшего, Луи чувствует себя довольно сострадательным. Он снова берёт Гарри в рот, впивается ногтями ему в бёдра, чтобы отвлечься на что-нибудь другое, кроме переполняющего рвотного рефлекса. Гарри намного больше всех, кого Луи когда-либо брал глубоко и гораздо более разговорчивым. – Боже, чёрт возьми, ты—ох—ох блять, остановись. Пожалуйста. Луи не останавливается. Он не останавливается до тех пор, пока Гарри не выкрикивает его имя, кончая в горло, он подрагивает с головы до ног, когда Луи отстраняется от его члена, хитро улыбаясь. – Думаешь, сможешь сделать так снова, но уже в мою задницу? Гарри проводит дрожащими руками по волосам Луи и становится перед ним на колени. Его член стоит только наполовину но Луи всё ещё заведён этим видом. Руки Гарри надёжно оборачиваются вокруг него и он укладывает Луи обратно на диван, медленно целуя. Их языки лениво переплетаются, Гарри практически не двигает своим и Луи приходится делать всю работу. И тем не менее, когда Гарри отстраняется, Луи знает, что небольшая боль в задней части горла стоит того. Гарри выглядит как будто наступило Рождество (ха!) но… он смотрит на Луи, будто тот сам Христос. – Ты. Невероятный. – Говорит он, целуя Луи через каждое слово.– А теперь позволь мне раздеть тебя. Луи начинает снимать футболку, но Гарри качает головой и берёт Луи в свои руки. – Что мы делаем? – Идём в спальню, Льюис. – объясняет ему Гарри, словно Луи это незнакомо. – как все цивилизованные люди. – Первое – мы с тобой не цивилизованные люди, и второе, – Гарри хочет укусить его за раздражающе милый палец. – Конечно ты не хочешь больше торопиться, ты уже получил своё. Эгоистичный мудак. – Мм, – Гарри касается носа Луи своим и говорит ему в губы. – Ты такой милый, когда дерзишь. Луи тянется, чтобы шлёпнуть его, но Гарри прижимает его к кровати, смеясь над растерянным выражением лица Луи. Гарри надвигается на него, опасно ухмыляясь. – О нет, и что ты собираешься со мной сделать? Он наклоняется и прижимается губами к косточке на лодыжке Луи. – Разрушить. Луи ложится звёздочкой. – Тогда вперёд. Гарри неторопясь раздевает его, он должен поклониться каждому новому дюйму голой кожи, прежде чем перейти к следующему. Он проводит слишком много времени просто водя руками по телу Луи и зацеловывая внутреннюю сторону его рук. Луи категорически будет отрицать, что такое обращение делает его покладистым. Гарри раскрывает руки Луи и засасывает выступающую косточку на запястье. Он смотрит на него всё время, не отстраняясь, языком чувствуя его пульс. – Совсем не сексуально, – лжёт Луи, дыша чуть прерывистей, чем раньше,– ты в этом не хорош. – Ммм, – Гарри наклоняет голову и с прищуром смотрит на Луи, – Ну, мы можем провести эксперимент чтобы выяснить? – Если хочешь. Гарри в улыбке обнажает зубы. Он разводит голые бёдра Луи и на несколько секунд замирает, загипнотизировано смотря на них. Не в первый раз. С того момента, как он раздел Луи им несколько раз приходилось ждать, Когда Гарри вернётся обратно на землю, после того, как очередной раз потеряется в какой-либо части тела Луи. Не то что бы Луи жаловался. Видеть, как стекленеют глаза Гарри и как дёргается его член невероятно лестно. Он проводит слишком много времени просто смотря на его выпирающие рёбра, хотя и рот занят одним из сосков Луи. – Клянусь я найду точку, от прикосновения к который ты каждый раз будешь хихикать. Ииииии точку, от прикосновения к которой ты будешь кричать. Или плакать. – Он ухмыляется. – в зависимости от того, что произойдёт быстрее.. Луи смеётся над его самоуверенностью. – Ну попробуй. Гарри тянет его к себе на колени и раскрывает его руку. Он склоняется над ней и дует на внутреннюю впадину локтя, посылая толпу мурашек по руке Луи и заставляя его пищать и смеяться. Взгляд Гарри полон самодовольства. – Сказал же. Луи качает головой. – Ты сделал так только единожды, а сам сказал “каждый раз”. Гарри улыбается шире и повторяет свои действия, удерживая Луи на месте, когда тот пытается вывернуться. Луи пытается держать себя в руках, но ощущений слишком много и он задыхается от смеха. Он не чувствует себя слишком плохо из-за этого, потому что Гарри целует его с прерывистым дыханием, бормоча какой-то бред о том, что он мог бы писать стихи о смехе Луи. – Малыш, пожалуйста, перевернись, – просит его Гарри после слишком большого количества мокрых поцелуев Луи переворачивается на живот, утыкаясь головой в подушку. – Раз ты так мило просишь. Гарри целует его поясницу. – Спасибо, прекрасный. Ещё несколько мгновений тишины, пока Гарри снова рассматривает тело Луи. Томлинсон терпеливо ждёт его вердикта. – Одна твоя задница могла бы быть целой выставкой в художественной галерее. Луи лающе смеётся. – И что же это была бы за галерея? – Ээм —галерея задниц? – Хмм, – Луи играет с выпавшей ниткой на наволочке,– Не ожидал такого. Секс делает тебя глупым. Гарри ложится рядом с ним и всем телом прижимается к нему. Интересное ощущение. Луи чувствует себя в безопасности. Защищённым. Губы Гарри прижимаются к его волосам. – Секс всех мужчин делает глупыми. Как же похоже на правду. – Ну—ты собираешься заниматься со мною любовью или что? Гарри фыркает и устраивает руки на пояснице Луи. – Я собираюсь целовать тебя, пока ты не начнёшь кричать. Или плакать. А потом я займусь с тобой любовью, Луи Томлинсон. – Ладно? Гарри очень нежно прижимает губы к колечку мышц Луи и тот выгибается, поджимает пальчики на ногах, сжимает руки в кулаки и дёргает ногами, потому что в ближайшее время он не ожидал чьего-либо языка на своей заднице. Он не ожидал такого особого к себе отношения из-за чего чувствует себя уязвимым и готовым заплакать. Гарри позаботится о нём, Луи знает, его пробивает мысль о том, что возможно, Гарри единственный человек, который знает, как позаботиться о нём правильно. Стон, который звучит болезненно грустно и смущающе высоко соскальзывает с его открытых губ. Гарри целует его ягодицу, прикусывая нежную кожу и рукой сильно сжимает вторую. – Я знаю, малыш, – бормочет он, возвращаясь к колечку мышц Луи. – сделаю тебе так приятно через минуту. Это единственное предупреждение, которое он получает, прежде чем Гарри проникает языком в его задницу. Луи выгибается в спине, проводя ногтями по простыни в поисках чего-либо, за что можно было бы зацепиться. – Пожалуйста, – выстанывает он ломающимся голосом, – п-пожалуйста. К языку Гарри добавляет палец, глубоко погружая его и кружа языком вокруг. Луи оттопыривает попу, сжимая мышцы, в попытке заставить Гарри трахнуть его глубже. Это срабатывает. Гарри стонет и двигает пальцем быстрее, отчаянно касаясь простаты Луи. – Ты выглядишь так хорошо, трахая себя моим пальцем. Так прекрасно, утёнок. Луи протяжно стонет, жемчужины слёз затуманивают его зрение. – Больше, – хрипит он, – второй. Гарри его не слушает, выводя ему одному понятные фигуры языком на заднице Луи и касаясь подушечкой пальца его простаты. Хорошо, даже идеально и Луи выгибается, чтобы получить ещё больше. Просто недостаточно. Он начинает плакать, насаживаясь попой на язык Гарри и удерживая его голову там, пытаясь заполучить его язык глубже. Недостаточно. – П-п-пожа-алуйста-а, – всхлипывает он, – Гарри, я у-умоляю-ю тебя-я. Гарри входит в него тремя пальцами одновременно, срывая громкий крик с губ Луи, когда задевает ими простату, неустанно трахая его. Гарри отрывается от него, чтобы заговорить и его голос звучит так же рвано, как и голос Луи. Луи чувствует его взгляд, то, как Гарри смотрит, как дырочка Луи растягивается вокруг его трёх пальцев, принимая их в себя. – Должен трахнуть тебя. Как же, блять, ты хорошо выглядишь сейчас. Хочу разрушить тебя. Стон Луи обрывается, когда он слышит, как Гарри открывает бутылочку смазки и презерватив. Он не осознаёт, что не прекращал мольб о том, чтобы Гарри наконец трахнул его, пока мужчина вопросительно не смотрит на него и не целует в переносицу. –Сейчас, малыш. Сейчас. Гарри выравнивает их тела и тянется чтобы захватить цепочку Луи. Он использует её, чтобы направить Луи на свой член, бормоча воодушевляющие слова, когда лицо Луи ненадолго искажается в дискомфорте. – Малыш, ты так хорошо справляешься. Посмотри на себя, принимаешь мой член так, словно он был создан специально для тебя. Вот, сожми мою руку. Если хочешь, чтобы я остановился, то сожми очень сильно. Луи хватает его руку, от боли задерживая дыхание. Когда Гарри наконец полностью оказывается внутри, Луи отпускает его руку и со стоном выдыхает воздух. Он чувствует себя таким заполненным. По лицу текут слёзы и он уже даже не может стонать, лишь задушено всхлипывает. Немного пугающе терять контроль над собой, но Гарри облегчает этот страх. Луи чувствует… что о нём заботятся. Вместо того, чтобы начать двигаться самому, Гарри притягивает Луи ближе и двигает его по кругу. Он использует Луи для своего удовольствия, но делает это как-то мягко. От этого у Луи горячо внутри. С каждым вращением головка члена дразнит его простату и Луи становится всё отчаяннее, сжимаясь вокруг Гарри сильнее, и пытаясь свести его этим с ума. Гарри держит Луи за бёдра, чтобы установить более чёткий ритм. Он трахает Луи медленно, двигаясь короткими, дразнящими толчками, слушая, как Луи молит о большем. Когда Луи уже на пределе, Гарри толкает его на матрас и начинает с силой вбиваться в него, каждый раз попадая по простате. –Хочу вечно трахать тебя так, – выдыхает Гарри ему в ухо, бёдра со шлепками ударяются друг о друга, – Хочу, чтобы ты был моим вечно. Он оборачивает руку вокруг члена Луи, двигая ей в темпе со своими толчками. Когда он прижимает его к матрасу, Луи начинает тереться ещё о простыни. И это, в сочетании с ударами по простате подводит его к краю. – Б—бляяяяяяять, Гарри, – выкрикивает он, кончая Гарри в кулак. Гарри впивается зубами ему в плечо, пальцы на бёдрах Луи впиваются в кожу. Луи сжимается вокруг члена Гарри, всё ещё отходя от оргазма, Гарри низко рычит ему в ухо. – Луи! Гарри с громким полу-рыком полу-стоном кончает в презерватив, продолжая двигать бёдрами на автомате. Через несколько ленивых толчков он устало падает на Луи, который жалобно хныкает. Гарри осторожно выходит из него, снимая презерватив и выбрасывая его в мусорную корзину у кровати. Он накрывает плечи Луи покрывалом и, прижимаясь к нему лицом, укладывается рядом. Он обнимает его за талию, пытаясь пододвинуть ближе, но Луи едва двигается. – Устал, – бормочет он, причмокивая губами. Гарри целует его закрытые веки. – Ты плакал. Ты кончил на моём члене и ты плакал. Ты идеален, просто идеален. – Гарри Стайлс, ты грязный адвокат. Гарри громко смеётся, даже слишком громко для уставшего мозга Луи, и прижимается поцелуем к его плечу. – Поцелуй меня, –просит он, счастье звучит в его голосе. – Мне нужно почистить зубы. – ноет Луи. Он слышит мысли Гарри, поэтому опережая его, говорит. – Я знаю, мы только что занимались сексом, и мой язык уже был у тебя во рту, но не в этом дело. Сейчас мой рот на вкус как твой член. – Я не возражаю. Луи чувствует, как он приближается, поэтому наощупь находит лицо Гарри и ладонью отталкивает его, смеясь. – Никаких поцелуев. Нужно почистить зубы. – Ладно… Луи взвизгивает, в сильном удивлении распахивая глаза, когда понимает, что Гарри подхватывает его на руки. – Скажи, когда тебе надоест носить меня вот так. Гарри лишь подмигивает. Он ждёт у входа в ванную, пока Луи достаёт зубную щётку, выдавливает на неё мятную зубную пасту и засовывает её в рот с несчастным выражением лица. Вкусы члена и перечной мяты сочетаются не очень. Гарри с любовью наблюдает за ним. Луи кривляясь подходит к дверному косяку, у которого стоит Гарри, а потом отходит к противоположному, наблюдая за ним и улыбаясь полным ртом пены. Очевидно то, как он чистит зубы, слишком для Гарри, который выхватывает зубную щётку у Луи изо рта и всем своим телом прижимает его к дверному косяку. – Но я ещё не закончил чистить зубы, – Тянет Луи, стараясь не выплёвывать пену на плитку. Глаза Гарри сияют как маленькие зелёные капли. – Ну а я ещё не закончил целовать своего парня. Луи снова пытается оттолкнуть его. Безрезультатно. – Ты такой неудачник. Гарри не принимает этого. Он закидывает щётку Луи в раковину (даже не глядя) и захватывая его запястья поднимает их над головой. Он оглядывает беззащитную позу Луи, выглядя так, будто хочет разрушить его снова, но Луи возражает. – У меня во рту пена. Гарри улыбается в поцелуй. – Мне она нравится. Что оказалось совсем неправдой, потому что Гарри целует его около десяти секунд, а затем бежит к раковине, чтобы выплюнуть пену. Идиот. Луи совсем не влюблён. Они уже в кровати, когда понимают, что сейчас всего лишь семь вечера и будет лучше, если они что-нибудь поедят. Гарри обещает Луи принести обед в постель, что гораздо лучше, чем завтрак, доставленный туда же, потому что за ним не следует никакого рабочего дня. Луи обещает не крошить на кровать, не смотря на то, что это его кровать и что он знает, что обязательно накрошит. Всё идёт хорошо, пока Луи не понимает, что сделать сэндвичи не такое уж долгое дело и бежит в кухню, чтобы проверить, чем занимается Гарри. В итоге он не находит Гарри, а находит свой раскрытый дневник, как главное свидетельство о преступлении. Луи в ужасе. Он выбегает на улицу прямо в нижнем белье. *-*-*-*-* Гарри не искал его, тем более не хотел читать, но он лежал прямо по середине кухонной стойки Луи, словно умоляя кого-нибудь наткнуться на него. Естественно это привлекло внимание Гарри. Он с любопытством открыл его, не зная, чего ожидать, но когда прочитал то, что было внутри, он знал, что не сможет притвориться, будто не видел этого. У Гарри Стайлса манеры как у мерзкого ужа. Пафос Гарри Стайлса больше, чем его привлекательность, а он очень привлекательный. У Гарри Стайлса жопа вместо шляпы. Я бы сказал ему снять, но боюсь из-за дерьма внутри он меня не услышит. По-крайней мере, Гарри может гордиться тем, что встречался с кем-то остроумным. – Гарри! Гарри, подожди! Гарри разворачивается на звук своего имени. Зрелище, которое предстаёт перед его глазами, наполняет ужасом. Луи бежит за ним, практически голый. Он бежал за ним по снегу, только чтобы поговорить. –Прости, прости – хрипло выдыхает он, большие голубые глаза затуманены от слёз, – я не имел в виду ничего из этого, клянусь. Ну… может быть так было раньше, не сейчас. Сейчас я тебя знаю и я—я хочу, чтобы ты простил меня. – Решительно произносит он и затем запоздало добавляет, – пожалуйста. Гарри достаёт новую кожаную книгу из-за спины. – Только что купил тебе новый. Для нового старта. Что думаешь? Луи вытирает слёзы, выпуская дрожащий смешок. Гарри когда не видел ни таких красивых и безумных людей. – Я думаю, что хочу поцеловать тебя. Гарри указывает на отсутствие его одежды, неодобрительно качая головой на чистейшей воды идиотизм своего парня. –Ты же замёрз! – Упрекает он его, но всё равно обхватывает ладонями его щёки и целует. – Что ты за идиот? Луи, ослепительно улыбаясь, отвечает. – Один из тех, что влюбляются в таких как ты, Гарри Стайлс. – Мм, – Гарри облизывает нижню губу, – тогда мой любимый. Я тоже люблю тебя, Луи Томлинсон. Гарри укутывает его в своё пальто, укладывает подбородок на его макушку и обхватывает руками. Луи смотрит на него с явным скептицизмом. – Погоди, милые парни так не трахаются. И не целуются как ты. Гарри аккуратно опускает его на землю и яростно целует, проникая в его рот языком и тянет обратно на себя, оборачивая своё пальто вокруг его узких плеч. – О да, они, блин, ещё как целуются. Луи с любопытством разворачивает голову. – Значит ли это, что они не всегда кончают последними? Гарри смеётся ему в рот. – Ну, у меня есть парень, верно? Луи щипает его за бок. – На сейчас. Гарри убирает чёлку с глаз Луи, абсолютно искренне ему улыбаясь. – На сейчас и навсегда.