Украли

Вся неделя выдалась суматошной, ни минуты передышки. Рабский центр отнимал у Антона все силы, и даже хмурые взгляды Завулона по вечерам не помогали встрепенуться и взять себя в руки, все что Антон мог делать по возвращению домой — это бесчувственно падать в кровать на чердаке и отключаться. Пару раз Завулон проявлял характер, напоминал, кто тут хозяин и утаскивал почти бесчувственную тушку Антона к себе в спальню. Но даже подобный маневр мало что изменил, спать на мягких подушках было приятнее – вот и всё. Сначала Антон (немного взбодрившись лошадиной дозой кофе) испугался, что Завулон не выдержит и спалит рабский центр моргановой прабабке под хвост и гриву, потом подумалось, будто с Завулона станется наябедничать коггнуру, или что хуже — Гесеру, и рабский центр мигом снесут на какой-нибудь нижний слой сумрака. Но как оказалось, Антон все-таки еще очень плохо знал Завулона. Тот, действительно, не выдержал. Явился посреди лекции в главном зале, напугал всех мрачным, полыхающим ртутью и огнем, порталом, и на глазах у всех ухватил Антона, закинул себе на плечо и объявил, что ему нужен отпуск. Наместнику, то есть. Отпуск. В обход прямого запрета коггнура покидать московский округ. Отбиваться было бессмысленно. Все, чего Антон добился, дергаясь и вырываясь, — это неудачно развернувшиеся в сумраке крылья, и в итоге они вывалились из портала в какой-то глубинке в саже, копоти и ртутных каплях на перьях. Завулон бушевал недолго. И, как обычно, умудрялся одновременно грозиться всяческими наказаниями строптивому рабу и запечатывать территорию по периметру от возможности пересечь границу и быть кем-то найденными. Небольшой дом в лесной глуши Антону понравился. Деревянный, в меру обжитой, в меру захламленный раритетной мебелью и редкими, скорее всего, опасными артефактами. Но разглядеть обстановку дома особо не дали, опять взвалили на плечо и вопреки очередным отбиваниям поволокли на чердак. Чердак был еще теснее того, в котором обитал Антон в доме Завулона. Но зато тут имелось большое окно и приятно пахло древесиной, сухими травами. Завулон сбросил свою ношу на кровать, причем, довольно небрежно, и Антону пришлось проявить крылья в реальности, чтобы хоть как-то удержать равновесие и не свалиться на пол. При этом он больно ударился суставом крыла о деревянную балку конического потолка и охнул. А когда, ухватившись за стену и стараясь не прикусывать губу от боли, — Завулон этого не любил, — вскинул голову, то наткнулся на такой шальной его взгляд, что сердце трепыхнулось, пропуская удар. Завулон рассматривал крылья так, будто видел их впервые и пытался понять: мерещатся они ему или это на самом деле. — Что? — растерянно спросил Антон. — Ну что? Завулон оказался близко так внезапно, что у Антона даже дыхание сбилось. Глаза в глаза, и не отвести взгляда, совсем как тогда, в первый раз. Завулон медленно ерошил пальцами белые перья и не отвечал. Антон, недоумевая, все-таки оглянулся себе за спину: вроде всё в порядке, ни повреждений, ни каких-то особых ужасов, только немного поблескивающих маслянистой серостью капель от выпендрежного портала Завулона. Он любил пустить пыль в глаза своему окружению, и если провешивал порталы, то такие, что всем на зависть. Тогда что же ему так снесло крышу? Даже на кровь в сумраке он так не реагирует остро. — Только посмей опять заснуть, — прорычал Завулон, дернув за футболку, и так уже продранную пробившимися в видимый мир крыльями. Та жалобно затрещала под острыми когтями. — Надолго мы тут? — Пока не вспомнишь, что рабы, вообще-то, существуют лишь затем, чтобы радовать своего хозяина. Ошейник недвусмысленно завибрировал и принялся сжиматься на горле. — Ты еще шипы задействуй, — буркнул Антон, пытаясь немного сложить крылья, чтобы не мешать маневрам Завулона. — Самое оно, чтобы напомнить рабу, где его место. — Ты сам знаешь это место, — он опять вцепился в крылья, ведя пальцами от основания вверх. Антон едва сдерживал дрожь от щекотки. Или не от щекотки вовсе, а от предвкушения? Как же здесь было тесно. То и дело приходилось маневрировать, чтобы не стукнуться головой о потолок, не свалиться с кровати и чтобы нечаянно не спихнуть Завулона крылом. А тот еще и прильнул так, что не продохнуть совсем. Исследователь хренов, вечно ему все любопытно, обязательно надо проверить каково на ощупь, на вес, на прикосновение к коже… Антон не сдержался и свел крылья вокруг Завулона, сидящего сейчас к нему лицом, пощекотал вдоль его позвоночника, желая вызвать раздраженное фырканье и какой-нибудь нетерпеливый приказ, как обычно бывало, когда ему мешали добиться своего. Но вместо этого Завулон как-то странно замер, прикрыл глаза, задышал чаще. — Иногда… хочется тебя сожрать, — тихо прорычал он. И резко распахнул глаза, загоревшиеся желтым. — Чтобы ты бился подо мной, извивался, и перестал наконец так усмехаться. — Я не… Но он уже вел языком от ключицы вниз, периодически оставляя следы зубов на коже, затем зализывая. Антон, не сдержавшись, тихо застонал. Как же это было приятно. Привычно приятно. Будоражаще опасно приятно. Многобещающе. Сводяще с ума приятно… — Я вовсе не… — с трудом выдавил Антон, все еще не понимая, что имел в виду Завулон. — Усмехаешься, усмехаешься, — на грани слышимости проворковал Завулон, толкая в грудь и заставляя распластаться под ним не смотря на дискомфорт в крыльях. Но отказывать ему сейчас казалось немыслимым. — Знаешь же, что привязал меня к себе и пользуешься этим. Сожру когда-нибудь, вот увидишь. — Привязал… на короткий рабский… поводок? — пошутил Антон, выгибаясь навстречу. Завулон хмыкнул и довольно зарылся носом в короткий подпушек на внутренней части крыла. Кажется, ему это доставляло нешуточное удовольствие. Антон поймал себя на том, что действительно довольно усмехается. Попался. Да неужели? — Но не забывай, что всем ты обязан мне. — Вот так уж и всем? — Антон дразнящее отвел крыло в сторону, наказывая за непонравившееся высказывание, но жесткие пальцы в последний момент вцепились в маховые перья, требовательно потянули на себя. — Я твой хозяин. — Угу, — скептически фыркнул Антон, но ему тут же заткнули рот опять же требовательным поцелуем. Резким, властным и утверждающим, что так оно и есть. Пришлось молчаливо согласиться, но раз за разом в отместку вырывать стоны, сначала недовольные и возражающие, затем подозрительно быстро сдающиеся и поощряющие. На остатках логики Антон попытался придумать, как бы уговорить Завулона задержаться здесь подольше… Но очень быстро стало совсем не до этого…