Сюрприз.

Жуков был напряжен, хоть и не показывал этого своему спутнику. Они не держались за руки, не обнимались, и то устраивало обоих, ведь виктим уже успел привыкнуть к скупости своего агрессора на физику, тем более нежную. То ли дело жесткая ебля, во время которой Маршал мог потерять человеческое лицо и вовсе. Но Гамлету это нравилось, к тому же его возлюбленный не всегда был таким. — А помнишь, как всё начиналось? Мы сидели с фонариком и учебником по анатомии... — Замолчи. Сейчас не время для ностальгии. — Но, почему? Наставник не понимал, по какой причине его спутник так рассержен. Всё же, это его давний знакомый назначил им встречу—сюрприз, пообещав, что будет весело, и они получат свои дозы адреналина, каждый из них. Жуков не любил сюрпризы, но Есенина он знал уже не первый год, посему Гамлету показалось, что Маршал доверяет Лирику, а значит и он может. — Не нравится мне эта затея. Зачем ты согласился на предложение Есенина? — Да брось ты, Жук. Ничего не случится, если мы проведём один вечер в приятной компании. К тому же, я обещал Есе шоколад за его работы, которые он делал для меня. — Он не любит шоколад. Огрызнулся Маршал, этой фразой завершил беседу. Они так и шли молча до самого прибытия к месту, назначенному Лириком. Это был его дом, не огромный, но и не маленький. Есь часто упоминал о нём в коротких разговорах с Жуковым или Гамлетом, хвастался тем, что сам всё спланировал от самого первого дня строительства до самого последнего. Чуть ли не лично выкладывал каждый кирпичик. "А какой там подвал, Боги. Со звукоизоляцией, никакой сырости. Вы обязаны побывать у меня в гостях, дабы оценить всё лично", — воодушевленно проговаривал Есенин из раза в раз, пока наконец не решился на прямое приглашение, получив согласие, хоть и натянутое. Внешне пристанище виктима не выглядело особенным, да что там, оно было безликим и холодным. Готический стиль в некоторых местах внушал не эстетическое удовольствие, а страх в души смотрящих и рассматривающих. Жук со своим спутником постучались во входные двери сразу, как только подошли к ним. Они не успели и взгляда отвести от дубовых резных досок, не успели вымолвить вопросы на счёт отсутствия звонка, как пред ними возник Лирик. Хозяин принарядился в стиле прошлого столетия, тем вызвав улыбки на лицах своих гостей. — Я ждал вас. Приветливо произнёс белокурый, жестом руки пригласив войти Гамлета и Жукова. Те переглянулись, пожали плечами и вошли, Маршал же не мог не съязвить, произнеся: — Видимо, ты с самого утра стоял у дверей, ожидая. А ведь и правда, открыл Лирик буквально сразу, будто поджидал у входных дверей. Но вот на язвительность своего дуала Есь лишь усмехнулся, медленно вышагивая по длинному коридору, по обе стороны от которого располагалось множество комнат. Он был похож на сумасшедшего или экскурсовода—фанатика, хотя и то синонимично первому. Гамлет ни раз спросил, зачем ему и Маршалу знать квадратуру каждого помещения, но Есенин игнорировал его вопросы. Жуков же пуще прежнего напрягся, да ещё и проголодался, потому поспешил узнать, планируется ли этим мерзким вечерочком ужин. — Да, конечно. Я приготовил курицу в винном соусе, специально для вас. А ещё, салаты и десерт. Но мы ещё не посмотрели подвал. Вся троица стояла близ винтовой лестницы, которая ведёт со второго этажа в подвал и обратно. Взглянув вниз, Наставник сглотнул и отрицательно покачал головой, смотря на своего возлюбленного. Тот понимающе моргнул и перевёл взгляд на Лирика, увлекшегося своими хвалебными речами о доме и показом. — Мы можем посмотреть подвал позже, Есь. Гамлет и я проголодались. — Это недолго. Ну пожалуйста. Белокурый был похож сейчас на ребёнка, который клянчит у матери конфету. Как такому отказать? Парочка всё же сдала позиции, направившись за хозяином дома в самый низ. Но как только они перешагнули порог, железная дверь за ними захлопнулась, а на их плечи упали тяжелые цепи с сетками. Вокруг темнота. Которая сменилась...такой же темнотой после того, как каждый из гостей почувствовал укол в ягодицу. Последнее, что они слышали перед недолгим сном: "Поймал, я вас поймал". Фраза шизофреника, произнесённая сумасшедшим голоском, подытоженная резким смехом. Еле—еле приподняв тяжелые веки, Маршал сразу же огляделся. Перед ним никого не было. С левой стороны — бетонная стена. С правой — тоже стена, но прозрачная, по другую сторону от которой сидел Гамлет, привязанный к стулу точно также, как и сам Жук. Рядом с Наставником стоял Лирик, довольный и счастливый. Агрессору стало мерзко, он попытался выбраться, но техника, которую использовали при его заточении, была безупречна — спасение без посторонней помощи невозможно. Да, Есь долго продумывал все малейшие детали этой ночи. Слишком долго, чтобы хоть в чём-то сделать малюсенькую ошибку. — Что ты задумал, шизик? Выкрикнул Маршал. В ответ на что услышал громкий смех со стороны нахождения Наставника. — Я же обещал адреналин и сюрприз. Вымолвил Есенин, продемонстрировав Жучью холодное оружие в своих руках. Следом виктим присел на колени перед Гамом, поглаживая тому колени. — Боишься? Совершенно спокойно спросил Лирик у дрожащей жертвы. Наставник старался держать себя в руках, но у него это плохо выходило. И ведь даже закричать нельзя, к Жуку обратиться нельзя — кляп во рту и клейкая лента на губах. Даже в следующие долгие минуты две, в которые Есь нежно отрезал ему палец, он мог лишь плакать. — Что ты делаешь, ублюдок? Орал Маршал. Тот самый, который редко проявлял эмоции, сейчас был готов рвать и метать, лишь бы спасти своего возлюбленного от с ума сошедшего бывшего. Есенин молча продолжал свои грязные делишки. Отрезав один палец на правой руке, он перешёл на левую. Первыми страдали именно средние пальцы, дабы: "Ты больше не мог показывать факи, которые ты так часто показывал моему агрессору", — именно так обосновывал свой выбор Есь. Он надеялся, что успеет добраться до ушей, но нет, Гам уж и обмочился, и упал в болевой обморок. — Слабак. Произнёс недовольный Лирик, откинув окровавленный средний палец в зеркало, отделяющего двух влюбленных. Перед тем, как перейти в комнату с Жуком, виктим успел сплюнуть горечь прямо на морду того, кого ненавидел. Ненавидел всей душой, но скрывал это, долго скрывал. Жуков был потрёпан, в особенности морально. Всё же, тяжеловато смотреть, как твоего партнёра насилует какой—то шизофреник. И когда сам виновник торжества подошёл к нему, агрессор даже взгляда на него не поднял, лишь плюнув тому на ботинок. Есь тут же зашипел. — Ух, какие мы дерзкие. С иронией в голосе произнёс Лирик. Он был настроен решительно. В этой решительности он успел потерять рассудок, но разве сейчас это имеет значение? Следующее, что услышал Маршал, звуки резкого выпрямления кожаного пояса и расстёгивающейся ширинки. — Что, что ты делаешь, Есь? — Соси. Громко и уверенно произнёс виктим, в следующую секунду ошпарив своего бывшего ударом ремня по оголённому торсу. Конечно, Жуков отказывался, но Есенин поставил тому жёсткие условия: либо он делает то, что хочет Есь, либо его драгоценный виктим останется инвалидом на всю жизнь. Да, пальцами всё дело не закончится, в случае неповиновения Маршала. Есь в красках расписал ему, как будет кастрировать Наставника, как отрежет тому ноги, а кастрировать и резать он умел, имея медицинское образование. И это Жук тоже знал. Спустя полчаса разговоров Маршал сломался. Член Есенина по самые яйца погрузился в неразработанную глотку актива-агрессора. Хлюпающие звуки раздавались эхом по подвальному помещению долго. Маршала рвало, Лирик отдыхал, отходя в угол комнаты, попивая водичку, давая напиться своей жертве, снова возбуждаясь и принуждая к минету Жукова вновь и вновь. Гамлет уже успел придти в себя, увидеть, что творит насильник с его возлюбленным, заплакать, наблюдать и отводить взгляд. Это продолжалось пару часов, а может и того дольше, пока Есь не заебал Маршала до такой степени, что член его уже побаливал, а у Жука из губ сочилась кровь. Пригладив влажные от пота волосы одной рукой, Лирик нагнулся к уху Жукова, шепнув тому краткое: "Извини, накипело". Есенин оставил нежный поцелуй на щеке того, кого любил больше жизни, а потом, в два мгновения, разрубил цепи, которые сковывали агрессора, и перерезал себе глотку. На этом его сюрприз для долгожданных гостей подошёл к концу.